вирусы в химическом катализе
Есть такой интересный вирус, называется “бактериофаг М13”. Он заражает кишечную палочку E.coli и размножается внутри неё. В последние годы он привлекает внимание исследователей благодаря своей простой и хорошо изученной структуре, которую легко доработать методами генной инженерии для решения необычных задач.
Так, авторы статьи о которой я пишу, попытались использовать М13 для ускорения химических реакций. Откуда вообще могла взяться такая мысль?
Вот так он выглядит, трубочка толщиной 7 нм в толщину и до 1.000 нм (1 микрона) в длину. На одном из его торцов растёт небольшая борода из пяти коротких белков. Строение этих белков может регулироваться с помощью методов генетической инженерии в достаточно широком диапазоне. Более того, можно легко наштамповать серию (“библиотеку”) таких вирусов, вариабельных по строению этой бороды. То есть, у всех у них в этих пяти белках будет различающаяся последовательность аминокислот, а в остальном они будут абсолютно идентичны.
Авторы статьи взяли такую библиотеку, содержащую целый миллиард различных вирусов М13, идентичных почти во всём, и отличающихся друг от друга строением этой бороды. Более конкретно, они нарастили на неё пять последовательностей из 12 аминокислот. Миллиард различных комбинаций. Капелька на дне пробирки.
Двенадцать аминокислот это уже короткий белок (пептид). Такой хвост в водном растворе захочет принять какую-то определённую трехмерную структуру для минимизации своей энергии. И логично ожидать, что хотя бы несколько пептидов случайного строения, растущих с торца бактериофага, могут обладать каталитической активностью (ускорять протекание химических реакций) в каких-то определённых условиях. В конце концов, это именно то, чем занимаются белки во всех живых организмах. Просто там они, благодаря миллиардам лет отбора, достигли каких-то чудовищных эффективностей.
В качестве примера реакции, которую хочется попытаться ускорить, авторы статьи поступили рекурсивным образом и изучали образование пептидной связи между двумя аминокислотами. Для тех аминокислот, что они взяли, полупериод этой реакции составляет 300 лет. То есть, если её никак не ускорять, то через 300 лет половина всех исходных веществ наконец прореагируют друг с другом. Катализаторы на основе белков способны ускорить реакцию на много порядков, до ~10^–7 секунд. Но это суперпродвинутые, долго-долго эволюционировавшие до такого состояния.
А будут ли обладать ускорять реакцию образования пептидной связи такие вот короткие белки случайного строения, не оптимизированные для выполнения такой задачи? Идея эксперимента, отвечающего на этот вопрос, если оставить за скобками важные нюансы, довольно проста.
Get Ivan Bessonov’s stories in your inbox
Join Medium for free to get updates from this writer.
В качестве двух аминокислот авторы выбрали такие, что продукт их реакции друг с другом нерастворим в воде и выпадает в качестве осадка. Поэтому если в пробирку с миллиардом вирусных частиц добавить две аминокислоты и в обозримые сроки что-то начнёт скапливаться на дне этой пробирки, значит это продукт реакции между ними, нерастворимый дипептид. Из этого осадка можно выделить застрявшие в его толще вирусы. Логично предположить, что именно те белки, что росли на вросших в осадок вирусах, и обладали каталитической активностью. Выделив эти вирусы, их можно размножить и определить аминокислотную последовательность каталитического домена.
Таким образом удалось выделить четыре различных белка, обладающих каталической активностью. Ожидаемым образом она оказалась невысока – реакция ускорялась всего на 2–4%. Любопытно, что эти белки имеют между собой мало общего, составляющие их последовательности аминокислот оказались друг на друга совсем непохожи. Тем не менее, в их составе чаще встречались некоторые аминокислоты, такие как гистидин или серин, чем они бы встречались в полностью случайной последовательности из 12 аминокислот. Известно, что именно эти аминокислоты входят в состав каталитически активных доменов настоящих ферментов, специализирующихся на образовании пептидных связей.
Эта работа чем-то напоминает практическую проверку теоремы о бесконечных обезьянах. Только число “обезьян” всё-таки конечное, хотя и достаточно большое. Ну и вместо пьес Шекспира им предлагается научиться писать короткое, но содержательное слово. Авторы говорят, что их подход “enables discovery and mass-production of biocatalytic phages”.
Из схемы эксперимента это следует, и авторы ещё раз подчёркивают в заключении, что никакой эволюции в системе не происходило. Взяли пять миллиардов белков случайного строения, среди них обнаружили четыре, обладающих каталитической активностью. Мне стало интересно порассуждать, как можно было бы провести более продвинутый эксперимент, в котором осуществлялся направленный синтез наиболее высокопроизводительных катализаторов. Для этого требуется придумать такие условия, в вирусы, обладающие каталитической активностью, размножались быстрее своих неспециализированных товарищей, выигрывали бы у них в конкуренции за ресурсы. Тогда новые поколения катализаторов создавались не с нуля, а на основе предыдущих, уже доказавших свою эффективность. Эволюция в живых системах идёт по похожим сценариям.
Пришла в голову такая идея. Например, взять сосуд, разделённый пористой мембраной, через которую вирусные частицы свободно диффундируют туда и обратно, а более крупные, такие как бактерии кишечной палочки, уже не будут пролезать. В одну половину этого сосуда поместить библиотеку фагов М13, а в другую корм для них, бактерии Е.coli. Тогда вирусы смогут перемещаться в место скопления бактерий и быстро их съедят, конец эксперимента.
Усложним схему. Вирусные частицы будем вводить не в свободном виде, а в виде ассоциатов с нерастворимым дипептидом. Вроде тех, что были получены в описанной выше статье. Такие крупные частички уже не смогут просочиться через мембрану.
Но такая патовая ситуация скорее всего не продлится долго. Каталитически активные белки умеют не только строить, но и ломать. И логично ожидать, что какие-то отростки на вирусах будут обладать способностью ускорять гидролиз пептидной связи между двумя аминокислотами, образующими нерастворимый ассоциат. Такие вирусы выплывут наружу, пройдут через мембрану, и быстро размножатся в бактериях. Варьируя скорость подачи в реактор иммобилизованных вирусных частиц и бактерий можно попытаться перевести систему в самоподдерживающееся состояние.
Такая схема вызывает много вопросов. Первая – достаточно ли иметь всего 12 аминокислот для создания катализаторов, чья эффективность превысит исходно полученные 2–4%? Вполне возможно, что настолько короткие белки не в состоянии свернуться в по-настоящему эффективные молекулярные машины. И подобный эксперимент как раз мог бы дать ответ на этот вопрос.
Второй, более сложный, это “вирусы-паразиты”, которые сами не умеют ничего гидролизовать, и которых выпускают на свободу их более умелые собратья. Они так же будут попадать в бактерий и амплифицироваться, усиливая тем самым шум. Эту проблему можно было бы попробовать решить, работая не с монолитным пептидным ассоциатом, а с коллоидной системой, каждая крупинка которой обладает минимальной вариабельностью по строению каталитического домена вирусной частицы.









