<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by 2mambo on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by 2mambo on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@2mambo?source=rss-79e4ee91381------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/1*_NBc43NQ3wvRyiRqCQhBOQ.jpeg</url>
            <title>Stories by 2mambo on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@2mambo?source=rss-79e4ee91381------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Tue, 17 Nov 2026 23:05:08 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@2mambo/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 3]]></title>
            <link>https://medium.com/@2mambo/ny1899part3-14fc2213a971?source=rss-79e4ee91381------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/14fc2213a971</guid>
            <category><![CDATA[нью-йорк]]></category>
            <category><![CDATA[история]]></category>
            <category><![CDATA[history]]></category>
            <category><![CDATA[new-york-city]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[2mambo]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 25 Jul 2017 10:30:06 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-07-25T10:32:34.160Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h4>Статья из справочника «Вся Москва» за 1900 год.</h4><blockquote>В этой части: полиция, образование, благотворительность, «армия спасения», Бауери, бытовой расизм, выборы, проповедники</blockquote><p>Первая и вторая части по ссылкам ниже:</p><ul><li><a href="https://medium.com/@2mambo/%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8C-%D0%B2-%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0%D1%85-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0-%D0%BD%D1%8C%D1%8E-%D0%B9%D0%BE%D1%80%D0%BA-%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-1-65c47fd7d6b8">Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 1</a></li><li><a href="https://medium.com/@2mambo/ny1899part2-1c6724ef7a7c">Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 2</a></li></ul><p>Нью-Йоркские полицейские это тоже заботливо подобранный сильный молодой народ. Американский полицейский — властелин в городе и публика горьким опытом приучена беспрекословно повиноваться каждому слову полицейского.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/736/1*XCMr2aSL1l4hRMtU9PVWtw.jpeg" /></figure><p>Это по-видимому не вяжется с так называемой американской свободой, но тем не менее это факт и факт неоспоримый. Вряд ли где на свете есть такое скопление профессиональных воров, грабителей и убийц как в Нью-Йорке и для того чтобы полиция могла бы хоть немного ограничивать свободу действия преступного элемента, необходимо, чтобы приказ полицейского кому бы то ни было данный, исполнялся немедленно и беспрекословно. Если к полицейскому обращаются за справкой, он всегда охотно и вежливо отвечает, но если он обращается к кому-либо с приказом проходить или остановиться, то самое благоразумное немедленно последовать этому приказу, иначе полицейский заставит сделать это силой, свободно пуская в ход свою увесистую дубинку или даже револьвер.</p><p>Американец большой любитель зрелищ, в особенности даровых и многотысячная толпа здесь не редкость. На весь Нью-Йорк полагается не более двенадцати тысяч полицейских и если бы они не имели авторитета в глазах публики, им никогда бы не справиться с шумливой и настойчивой американской толпой, но американец знает, что с полицейским шутить плохое дело и хоть и ворчит, но тем не менее исполняет приказания, как бы несправедливы они не были.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*4bL31h9jmciflE_jlximfw.png" /></figure><p>У американской полиции выработался довольно оригинальный приём обращения с толпой. Когда нужно разогнать толпу или очистить улицу, полицейские наступают на народ мерными шагами, вертя перец собой свои дубинки. Попасть под удар тяжелой аршинной палки из твёрдого дерева неприятно и потому каждый инстинктивно пятится. Когда же случается, что первым рядам уже больше нельзя пятиться из-за напора задних, то полицейский преспокойно подымает свою дубинку и начинает ударять по плечам и головам четвёртого и пятого ряда и этим самым заставляет пятиться и их. Это грубое обращение редко вызывает протесты публики; протестовать невыгодно; полицейский не только тут же подчинит протестующего своей власти несколькими хорошими ударами своей дубинки, но ещё и арестует, а американский арест значит провести целую ночь в полицейском участке и явиться перед мировым судьей на следующее утро, чтобы быть ещё подвергнутым и денежному штрафу за сопротивление власти. Бывают конечно случаи, что мировой судья оправдывает арестованного и тут же делает выговор полицейскому или даже возбуждает против него дело, но эти случаи так редки, что рассчитывать на подобный исход трудно, да и сама по себе перспектива провести ночь в арестантской камере вещь не привлекательная, особенно если к этому ещё прибавить опубликование имён арестованных в газетах.</p><p>В защиту американского полицейского надо однако сказать, что, если он энергичен до грубости с бесправной толпой, то он в то же время и храбр в обращении с опасным элементом городского населения. Американский вор или убийца — профессионалы; они не выходят на работу не вооруженными хорошими револьверами и ни мало не задумаются пустить оружие в ход, если это принесёт им хоть малейшую пользу.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*QbsLTlPt3NLtLIO7hLyMxg.jpeg" /></figure><p>Дерзость американских уличных грабителей превосходит всякое вероятие; нередко на самых бойких улицах они по вечерам останавливают прохожих и, направив на них дуло револьвера, приказывают им поднять руки над головой. «Руки вверх» — это их характерный приказ. Чуть ограбляемый замедлит исполнить их приказ, или сделает подозрительное движение рукой к заднему карману, где американцы обыкновенно носят револьверы, грабитель без зазрения совести стреляет и скрывается. Зная такую повадку грабителей, захваченный врасплох американец, послушно подымает руки кверху и покорно даётся обшарить свои карманы. Обобрав свою жертву, грабитель приказывает ему удалиться в известном направлении, не оглядываясь под угрозой быть подстреленным и затем и сам скрывается в какой-нибудь проулок.</p><p>Другой очень распространённый тип преступников — это домушники. Наметив себе жертву, они некоторое время изучают положение квартиры, число членов семьи и т.д. и затем делают свой нежелательный визит. Пробравшись в квартиру, они не стесняются добраться до спальни хозяев и осветив их потайным фонарем, они под дулом револьвера заставляют самих хозяев связывать им узлы, угрожая при малейшем шуме убить.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/470/1*S3AhJVzwW39Oc1TDXlVGuw.jpeg" /></figure><p>Про одного из таких воров рассказывают следующий забавный случай: он не особенно давно вломился в дом одного известного банкира, успел пробраться в комнату хозяина, разбудить его и заставить поднять руки кверху. Застигнутый врасплох банкир, однако, не испугался и хотя исполнил приказание домушника, то не только сохранил присутствие духа, но даже и присущий большинству американцев юмор, и между ними произошёл следующий разговор.</p><p>— Где у вас револьвер? — спрашивает домушник.</p><p>— В туалете, — спокойно отвечает банкир. Вор достал револьвер из ящика и сунул его в карман.</p><p>— Ну, а деньги где? — спрашивает.</p><p>— Какие деньги? — отвечает банкир, у меня нет денег.</p><p>— Как нет денег? — удивляется вор, да ведь вы банкир!</p><p>— Да что я, дурак, что ли, что стану деньги с собой носить, — иронически отвечает банкир, они у меня в банке.</p><p>— И то возможно, — с сожалением соглашается вор, забирая в карман часы и другие вещи с туалета, — В таком случае пойдёмте в столовую серебро связывать.</p><p>— Этого я вам не советую, — деловито замечает банкир.</p><p>— Это почему? — удивляется вор.</p><p>— А потому что я лично не знаю, как оно там расставлено и могу загреметь, а рядом со столовой спят мои сыновья. Вы можете меня подстрелить, а они вас, значит нам обоим опасно идти в столовую.</p><p>Вор задумался. Видя, что его аргумент подействовал, банкир продолжал: — Вы лучше оставьте серебро в покое, а я выдам вам чек на тысячу долларов.</p><p>— Нет, — отказался вор, — В нашем деле чеков не берут, — и, минуту подумав, прибавил, — Я вот что предложу вам: вы обещайте мне не подымать шума раньше пяти минут после моего ухода и тогда я больше ничего не трону.</p><p>— Идёт, — согласился банкир и вор направился было уж к двери, как банкир остановил его: — А по чему я узнаю, что пять минут прошло? Вы оставьте мне часы.</p><p>— Да только не ваши, — усмехнулся вор, бросил банкиру на кровать свои дешёвенькие часишки и скрылся. В обещанное время банкир поднял крик, бросились за вором, но его и след простыл.</p><p>Это звучит анекдотом, а между тем это достоверный факт и показание банкира и сознание вскоре пойманного вора имеются при делах полиции.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/526/1*weMbeTiGtI5RBODDlMnsHg.jpeg" /></figure><p>Преступный элемент Нью-Йорка так многочислен, разнообразен и типичен, что подробное описание его заняло бы чересчур много места, чего не дозволяет размер настоящей статьи. В обращении с этим элементом нью-йоркский полицейский поступает крайне энергично: застав преступника на «работе», он не ждёт добровольной сдачи, а старается обезоружить и подчинить его, хотя ценой перелома костей преступника или проломом головы его, немедленно пуская в ход свою дубинку, и надеть ему тонкие стальные поручни, одним поворотом винта которых можно раздробить кисть руки. Конечно подобные встречи не всегда кончаются благополучно для полицейского и многие из них дорого платятся за свою отвагу.</p><p>В Нью-Йорке полицейские не так часто попадаются на глаза, как в европейских городах, это не значит однако, что их меньше, т.к. многие из них патрулируют город в штатском платье. Это в особенности практикуется в деловой части города для ловли карманных воров и для предупреждения краж из магазинов и с возов. Все театры, гостиницы, большие магазины и т.п. имеют своих частных детективов, которые в стенах данного здания имеют всю власть городского полицейского. Кроме того в Нью-Йорке имеются многочисленные частные бюро, где за сравнительно небольшую плату можно нанять опытного сыщика. К услугам этих лиц прибегают fidelity companies, банки, большие торговые дома, которые постоянно тайно следят за своими ответственными служащими и чуть кто-нибудь из них начнёт подозрительно часто появляться в театрах, ночных ресторанах, на скачках или в игорных домах, его из простой предосторожности смещают под каким-нибудь благовидным предлогом.</p><p>На содержание полиции городом тратится ежегодно до десяти с половиной миллионов долларов. При легко понятном влиянии полиции на городских выборах, американские политиканы, захватив главенство в городе, стараются первым делом получить елико возможно более полный контроль над полицией, ставя на лучшие места своих сторонников и в этом отношении полиция представляет собой крайний контраст пожарному департаменту.</p><p>В Америке введено обязательное обучение грамоте; на покрытие расходов на народное образование, повсеместно введён особый подушный налог, размер которого варьируют в различных штатах. На первоначальные американские народные школы, кроме обучения населения грамотности, возложена гораздо более важная задача — это образование нации.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/525/1*uLPRhN8mNIqJLXYOz6liQQ.jpeg" /></figure><p>Если вглядеться повнимательнее в состав населения Соединённых Штатов, то видно, что англосаксы, для которых английский язык — их родной, никоим образом не составляют большинства и что выходцы германской, латинской, симитической и славянской рас, вместе взятые, далеко превышают их численностью. Если бы этому пёстрому населению было предоставлено дело образования множества, то вероятно английский язык не был бы государственным страны, каким он бесспорно является в настоящее время, а получилось бы то, что наблюдается в России в прибалтийских губерниях, на Кавказе и в Финляндии. Предвидя возможность вышесказанного, правительство Соединённых Штатов поставило за непременное правило, чтобы преподавательным языком во всех правительственных школах был бы английский и результатом является, что молодое поколение выходцев всего света говорит общим языком. В этих школах ребёнка эмигранта приучают любить новую родину, уважать учреждения и гордиться ими и получается, что уже второе поколение новых колонистов делаются полу-американцами, а последующее в большинстве случаев не знает язык семьи и говорить только на английском.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/576/1*myJKSw7c1CABoJFoVzvV_A.jpeg" /></figure><p>С целью предотвратить участие духовенства различных вероисповеданий в дело народного образования, американское правительство решительно отказалось от религиозного воспитания юношества, предоставив это всецело семье и церкви. Это вызвало было сильную оппозицию со стороны влиятельного в Соединённых Штатах католического духовенства, которое в писаниях, проповедях и своих многочисленных церковных газетах не стесняясь называли правительственные школы языческими и еретическими и под страхом отлучения от церкви запрещали своей пастве посылать детей в эти школы, но всё это однако не изменило положения вещей. Правительство не запрещало католическому, или какому другому духовенству открывать на свой счёт специальные школы, но требовало, чтобы в этих школах английский язык преподавался не менее известного числа уроков в неделю и в то же время не освобождало людей, посылавших своих детей в эти школы и не пользующихся правительственными, от уплаты обязательного школьного налога, и небогатому католическому населению приходится или нести двойной расход, или пренебречь гневом патеров и обучать детей в этих языческих школах.</p><p>Нью-Йорком ежегодно тратится на содержание школ слишком двенадцать миллионов долларов и кроме того при различных церквах содержатся бесплатные воскресные школы, как для детей, так и для взрослых. Школы эти содержатся на средства данных церквей и преподавателями являются в большинстве случаев прихожане или прихожанки, которые, кроме грамоты, преподают и основные правила гигиены и делают, из своего кармана, подарки более успешным ученикам, приискивают им места, работу и т.д., словом вообще заботятся об их благополучии. По приблизительному расчёту нью-йоркским духовенством различных вероисповеданий ежегодно тратится на дело народного образования около четырёх с половиной миллионов долларов.</p><p>Общественная благотворительность находится в Нью-Йорке ещё в зародышном состоянии. Тратя до полутора миллиона на содержание бульваров и парков, город ассигнует только один миллион семьсот семьдесят пять тысяч на общественную благотворительность и около семисот тысяч на исправительные заведения, да и эти суммы не исходят полностью из городского кармана, а в значительном проценте состоят или из ежегодных пожертвований американских богачей или из процентов с различных завещанных и дарованных городу на содержание благотворительных заведений капиталов.</p><p>В общем, общественная благотворительность Нью-Йорка поддерживается частными средствами, собираемыми многочисленными благотворительными обществами посредством пожертвований, подписок, гуляний, лекций, ярмарок и т.п. Усчитать эти средства трудно, можно только гадательно сказать, что их собирается не менее десяти, двенадцати миллионов.</p><p>Есть конечно госпитали, приюты, богадельни всемирного типа, но есть оригинальные американские учреждения.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/736/1*p_Adi0E4kh0IsTRDMctJDA.jpeg" /></figure><p>В рабочих кварталах, расположенных, главным образом, на берегах рек, каждый клочок земли застроен и детям нет места ни гулять, ни играть, кроме как на улицах. Специальное общество организовано с целью предоставить детям этих кварталов возможность порезвиться, не подвергаясь опасности попасть под лошадь и подышать свежим воздухом. Оно выхлопатывает от пароходных обществ право пользоваться крытыми навесами их длинных пристаней, устраивает на них площадки для игр, нанимает особых смотрителей за детьми, устраивает загородные прогулки и, по несколько раз, в год нанимает поместительные эмигрантские баржи и вывозит детей на день или два куда-нибудь на берег залива.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/499/1*VfeS3z_8wWUM-BNnIoCQ3A.png" /></figure><p>Другие общества снабжают бедных дешёвым чистым молоком, хлебом, бесплатным углём и льдом.</p><p>Небезынтересно общество помощи безработным. Это анонимное общество за два, три часа какой-нибудь простой работы даёт безработным или обед или ужин с ночлегом и утренней ванной. Отработав свой урок и обеспечив себе таким образом пищу и ночлег, безработный отправляется в город искать места или заработка и, если его поиски неудачны, он может возвратиться в общество неограниченное число раз.</p><p>Немаловажное значение для нью-йоркского населения имеет и «армия спасения». Это общество имеет чисто военную организацию с главнокомандующим — генералом, офицерами и многими десятками тысяч рядовых. Рядовые носят общеустановленную форму; если это мужчины, то особой формы, фуражку и фуфайку с надписью «армия спасения», если это женщины, то это название отпечатано на лентах их форменных шляп.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/736/1*0WiH2hUNZEPW4xvFun6Zug.jpeg" /></figure><p>Днём члены этой армии ходят по беднейшим кварталам, посильно помогая словом, советом, деньгами, а вечером многочисленные отряды, состоящие из восьмидесяти человек, командируются на перекрёстки бойких улиц, с флагом, турецким барабаном и бубнами, где, встав в круг, они громко поют гимны на популярные мотивы, вперемешку с проповедью к слушателям. Сторонники армии спасения всё больше простой народ, проста и речь их, но эта-то простота речи и общедоступность её массам и вербует им сторонников.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*bSeZJmeXl2yyUt7UQZD4Sw.jpeg" /></figure><p>Своей задачей они ставят отвлекать низшие классы населения от разврата и пьянства, и они считают многое достигнутым, если их пение или проповедь-исповедь слушается окружающими, вместо того чтобы сидеть по кабакам. Их несколько балаганные приемы, в виде турецкого барабана и бубен многими осмеиваются, но быстрый рост сторонников армии доказывает, что несмотря на все свои странности, в Америке она успешна. Между сторонниками армии спасения существует нечто вроде братства; они помогают друг другу в приискании работы и места. Кроме Соединённых Штатов армия спасения имеет своих сторонников в Канаде, Великобритании, Дании и Скандинавии.</p><p>Для подания первой помощи раненным и заболевшим на улице, при нью-йоркских госпиталях учреждено постоянное дежурство докторов, выезжающих по первому зову в особых экипажах. Если случай легкий, помощь подаётся здесь же на месте, в серьёзных же случаях больные в этих экипажах перевозятся в ближайший госпиталь и этим госпитальным экипажам городские экипажи и конки также уступают дорогу, как и пожарным обозам.</p><p>Если спросить ньюйоркца, что самое типичное нью-йоркское в городе, он бесспорно ответит «Бауери» и на самом деле слава «Бауери» гремит на всю Америку.</p><p>Собственно говоря, под этим именем известна часть третьего авеню от городской думы до восьмой улицы, но здесь суть не в улице, а в живущих в этой местности. Лет десять, двенадцать тому назад «Бауери» была притоном городских подонков; убийства там были каждодневным явлениям и, как это бывало в старину и в некоторых местах Лондона, полиция предпочитала без особой надобности туда не показываться, рассуждая, что чем больше бауерцы перебьют и перережут друг друга, тем это полезнее для городской безопасности, но с ростом города и с улучшением городского управления «Бауери» изменила в значительной степени свою отрицательную окраску и «Бауери бой» и «Бауери герой» вылились в особый тип, не только часто описанный в американской литературе, но и пробившийся на сцену.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/403/1*qcG8QhXd7oARLZwUwLTixw.jpeg" /></figure><p>«Бауерный» это тип плечистого молодого человека, всегда готового вступить в кулачный бой со всяким встречным и поперечным, с преднамеренно грубой, отрывистой речью, пересыпанной причитательными поговорками, с особенными характерно-угловатыми движениями плеч, долженствующими отражать его огромную физическую силу и олицетворять отвагу. Это обыкновенно оборванец с лихо сдвинутой на ухо фуражкой, любитель попеть и поплясать, но лишь только дело касается до любви, то он готов на всякие самопожертвования, в особенности если это относится к его любимой женщине или ещё того более матери.</p><p>«Бауери гёрль» — ещё того более оригинальный тип. Это обыкновенно молодая девушка лет шестнадцати, семнадцати, грязная и оборванная, но с большими претензиями на франтовство. С вечной резиновой жвачкой во рту, она постоянно на всех огрызается, старается всем доказать свою независимость и в то же время охотно подчиняется физическому превосходству «боя».</p><p>Бауери живёт своим собственным мирком, не сливаясь с остальной массой нью-йоркского населения; у них свои театры, клубы, танцевальные залы и другие дешёевые увеселительные заведения, куда нередко заглядывает, курьёза ради, и хорошего класса американец. Терпя его присутствие, бауерцы допускают его однако только в качестве зрителя и чуть он рискнет выйти из этой роли и в особенности станет любезничать с «гёрльс» драки не миновать.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*W8UYvMN3uoXtNxnRtCgI0A.jpeg" /></figure><p>На сцене эти типы сильно утрированы и им придан комический оттенок, которого в реальности решительно нет — «Бауеритоф» не комичное явление. Несмотря на грубую непривлекательную внешность этого типа в них тайная глубокая сентиментальность, которая сильно сказывается в их песнях, фигурные выражения которой имеют нередко художественную окраску, в силу чего песни эти получили право гражданства и среди лучшего класса американцев.</p><p>Картина Нью-Йорка будет не полна, если не упомянуть о неграх, которых в Нью-Йорке имеется до ста пятидесяти тысяч.</p><p>Нью-йоркский негр это потомок освобождённых в 1863 году невольников. Теоретически американский негр такой же свободный и полноправный гражданин, каким считает себя белый американец; на практике же, в глазах американца, это нечто среднее между домашним животным и слугой, которого ещё можно иметь для чёрной работы, но которого считать человеком не следует и с которым вследствие этого и стесняться нечего, и белые настолько ограничили права негров в обыденной каждодневной жизни, насколько только закон позволяет это.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/514/1*XfUg0BFESq1dGaMzZZQ_Qg.jpeg" /></figure><p>На юге, где негры составляют до тридцати, сорока, даже пятидесяти процентов городского населения, они имеют значительную ценность в глазах местных политиканов, исключительно в силу своей многочисленности, и, чтобы заручиться их голосами или вернее, чтобы дешевле купить их, за два, три месяца до выборов, за ними начинают до некоторой степени ухаживать: устраиваются митинги, говорятся речи, в которых неграм обещаются всевозможные реформы, долженствующие не только сравнять их в социальном положении с белыми, но даже и предоставить им различные особые права; но как только выборная компания кончится, никто и не подумает исполнить хоть небольшую часть обещанного и про них забывают до следующих выборов; да, по-видимому, и сами негры не придают большой цены этим обещаниям и вотируют за того, кто лучше заплатит. В Нью-Йорке они недостаточно многочисленны, чтобы иметь заметное влияние на исход выборов, а потому им и этой временной чести не оказывается.</p><p>Чистокровных негров мало; большинство из них имеет примесь белой крови, что заметно сказывается на цвете их кожи. Начиная с тёмно-коричневого, он постепенно переходит до чуть заметного красивого оливкового оттенка и в последних только опытный глаз американца распознает негра по чертам лица и легкому налёту желтизны на белках глаз или по волосам, иностранцы же принимают их за испанцев, кубанцев или цыган.</p><p>Цветное население, как здесь обыкновенно называют негров, в общем мало тужит о том пренебрежении, которое ему оказывают белые и живёт своим мирком.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1000/1*CcXxeLcfUebkNoSwgK-V9w.jpeg" /></figure><p>По своему характеру это очень невзыскательный и довольствующийся малым, ленивый и грязный народ. Негр работает только, чтобы свести концы с концами, и пока у него не израсходован последний грош, он предпочитает бездельничать, петь под аккомпанемент своего своеобразного инструмента, банджо, или картёжничать и пьянствовать. Их пирушки и пикники нередко кончаются всеобщей дракой, в которой негр пускает в ход своё любимое оружие — бритву. В этой расе замечается огромный запас жизненной силы; раны, от которых белый человек давно бы Богу душу отдал, у негров заживают быстро и не оставляют видимого вреда на здоровье.</p><p>С нравственной точки зрения большинство негров представляет из себя тоже отрицательное явление; негр лжёт не только по привычке, а прямо из любви к искусству и он часто забывает разницу между своим и чужим. Американцы острят, что когда при сотворении мира, народам раздавалась честность, негра не было, он в печи коптился в это время.</p><p>Что в негре замечательно — это всеобщая музыкальность расы. Мотивы их песен, в особенности старых невольнических, не только богато-оригинальны, но прямо художественны и захватывают за душу. Они до некоторой степени напоминают старинные цыганские песни, с их неожиданными переходами и широким размахом мелодии. Многие негритянские песни также получили право гражданства и среди белого населения и стали как бы национально-американскими. В пляске негр не имеет себе соперников; он сумеет сплясать под любую мелодию и в общем негритянская пляска носит юмористический оттенок.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/355/1*_K-yHrSLkO-cIWy-K6JDrw.jpeg" /></figure><p>В Нью-Йорке негр — слуга; во многих ресторанах и частных домах их держат из-за сравнительной дешевизны; но в общественной жизни белый американец, насколько только возможно, сторонится их. В театрах им отводятся особые места, на железных дорогах и пароходах им не дозволяется ездить в первом классе, в хороших магазинах им не продают. В рестораны и кафе их по закону нельзя не пустить, но прежде чем исполнить их заказ им назначают цену в четыре, пять раз выше обыкновенной и тем отучают их ходить, а уже в семейный дом, в качестве гостя, негру никогда не попасть и только иногда южно-американские мулаты составляют редкое исключение, да и то только в домах некоторых политических деятелей в Вашингтоне. Свою нелюбовь к неграм белый американец доводит до того, что даже в Европе он не будет обедать за общим столом с мулатом.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/501/1*MKboGPCggU3wK5bnNBgAgQ.jpeg" /></figure><p>Вследствие вышесказанного, для негров существуют в городе особые рестораны, пивные, концертные залы, не говоря уже о многочисленных магазинах, содержимых нередко белыми из иностранцев, и в эти заведения белый и не заглядывает.</p><p>Наступление выборной компании в Нью-Йорке заметно по многочисленным уличным процессиям. Назначая какой-нибудь массовый митинг, политические партии рассылают по городу особые фургоны с громадными вывесками о программе митинга. В фургоне помещается оркестр музыки, наигрывающий популярные мотивы. В день митинга устраиваются уличные процессии, с несколькими оркестрами музыки, под звуки которых участники митинга маршируют по модным улицам при свете бенгальского огня и треске ракет, имея на плечах большие фонари с именами кандидатов партии.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*nFyD7XDT1qrNdeJ2XOApLw.jpeg" /></figure><p>Чем ближе подходит время выборов, тем многочисленнее становятся эти процессии и по количеству и по числу участвующих. В общем деловой американец по возможности устраняется от участия в политике и здесь образовался особый класс политиканов, очень сильный и многочисленный; но если на очереди стоит какой-нибудь особо важный вопрос, затрагивающий жизненные интересы страны, то к политическому движению примыкают и лучшие классы и эти процессии служат чем-то вроде смотров сил партий.</p><p>В 1896 году, когда избрание демократа Брайана на президентство угрожало стране введением свободной чеканки серебра, то всполошенное и напуганное возможностью этого рискового опыта над финансовым благосостоянием страны, деловое население Нью-Йорка единодушно примкнуло к сторонникам республиканской партии, стоящей за золотой стандарт, и республиканская партия, сделав деловым людям всевозможные поблажки, устроило уличную процессию, в рядах которой насчитывалось до ста тридцати тысяч участников.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/548/1*swqZCyA9N9MiQlS6TBmoSA.jpeg" /></figure><p>Недель за пять до подачи голосов, на углах улиц появляются ораторы, старающиеся убедить горожан вотировать за своих кандидатов. Ораторы эти стараются выставить в возможно чёрных красках характер кандидатов противной партии, пересчитывают, не стесняясь в выражениях их ошибки, и восхваляют своих. Для подобных ораторов или устраиваются особые платформы, или они прямо говорят с разукрашенных национальными флагами фургонов, сзывая толпу музыкой или фейерверком.</p><p>В день подсчёта голосов весь город на улице. Фасады домов редакций газет затягиваются полотном, на котором посредством волшебного фонаря колоссальными цифрами выставляются результаты выборов в различных городских округах, по мере того, как известие о том сообщается телеграфом и тысячная толпа кричит, свистит и воет в знак одобрения или недовольства. Американская толпа вообще шумлива, а в этих особенных случаях она вооружается жестяными трубами, трещотками, свистками и шумит, школьничает и дурачится, как мальчишка.</p><p>В такие дни во всех театрах и концертных залах результаты голосования читаются со сцены и здесь толпа отвечает свистом и воем.</p><p>Говоря про уличных ораторов, нельзя не упомянуть про уличных проповедников. В Нью-Йорке нередко можно видеть по вечерам толпу в несколько сот человек, слушающих стоящего на опрокинутом ящике или стуле добровольного проповедника. Это или лица, поставившие своей искренней жизненной задачей христианскую проповедь и говорящие так, как Бог на душу положит, или это миссионеры многочисленных религиозных сект, старающиеся вербовать себе последователей и суть речи которых состоит в указании погрешностей и отрицательных сторон других сект. Есть немало лиц, делающих из уличной проповеди business. Проговорив с полчаса, они обыкновенно заявляют, что знают о сильно нуждающемся семействе, которому необходимо помочь, или что сбор со слушателей они отдают в пользу такого-то благотворительного общества, они обходят слушателей со шляпой в руках и затем переходят в другое место, где повторяют то же самое. Конечно, в большинстве случаев, сбор остается в их карманах и таким образом некоторые из этих лже-благотворителей собирают от пяти до десяти тысяч долларов в год.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/961/1*DN9wNuoLL9AzG22X_8bWKQ.jpeg" /></figure><p>К сбору добровольных пожертвований прибегают и различные миссионерские общества, которые делают это при несколько иной обстановке и на более широких началах. Выписав какого-нибудь известного проповедника, они или нанимают поместительный зал или разбивают где-нибудь огромную палатку и объявляют во всех газетах о своём собрании. Когда речь проповедника о задачах общества и описание страданий каких-нибудь далеко заброшенных христианских народностей в достаточной степени подействовала на слушателей, они начинают сбор.</p><p>Члены общества раздают присутствующим особые печатные бланки, на которых значится что-нибудь в следующем роде; я, нижеподписавшийся сим обещаю внести в кассу такого-то общества … долларов в двенадцатимесячный срок; затем идёт число и оставлено место для подписи и адреса. Минуть через пятнадцать после раздачи бланок приступают к обратному сбору их и подносы с бланками относятся к председателю митинга, который, не говоря фамилии жертвователей, читает только обещанные суммы. Как только на бланке значится значительная сумма, как хор поёт хвалу Богу и благодарность неизвестному пожертвователю.</p><p>Эта обстановка, с речами, пением часто так захватывает участников митинга, что вместе с бланками они кладут на блюда свои бумажники, часы, кольца, отдают свои зонтики, тросточки, пальто и сумма подписанных денег нередко достигает, за один митинг, сотни тысяч долларов. Бланки эти обществом сохраняются и каждое первое число представляются подписавшим, пока по ним не последует уплаты. Этим способом в одном Нью-Йорке ежегодно сбирается от трех до четырех миллионов долларов. На помощь миссионерам часто являются и некоторые известные богачи, которые берут на себя обязательство пожертвовать им, скажем, двести тысяч долларов, если в продолжение года это общество сберёт такую же сумму.</p><p>К этим средствам сбирания денег с помощью искусственного подъёма религиозных чувств прибегает одно только протестантское духовенство, католическое же всецело придерживается издавна установленного сбора по приходам и, так как часть сборов ежегодно отсылается в Рим, то при восьми слишком миллионах католиков в Соединённых Штатах, сумма церковного имущества едва достигает ста двадцати миллионов долларов, в то время как пресвитерианцы при 1.280,000 человек имеют 95 миллионов, методисты при 4.590,000 человек имеют 135.000,000 долларов и епископалы при полумиллионе членов имеют церковного имущества и капиталов слишком на восемьдесят пять миллионов долларов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/460/1*M5mlDGnQGr0RXSEA3r8IfA.jpeg" /></figure><p>Если в заключение бросить общий взгляд на Нью-Йорк, то надо сказать, что он красив, здоров и удобен; если его шум и суета иногда и неприятно действует на иностранца, то всё же они не подавляют его, как это чувствуется в Лондоне и, чуть попривыкнув, иностранец скоро свыкается с нью-йоркской лихорадочной жизнью и сам втягивается в неё. Сам по себе американец производит приятное впечатление — он вежлив, добродушен и всегда готов помочь вновь приехавшему указанием и советом; в нём нет тяжеловесности немца или чопорной замкнутости англичанина. Это живой полный силы и здорового юмора народ. Если в деловом отношении он иногда и бывает жесток, то это потому, что с делом американец не шутит, а относится к нему серьёзно, без всякой излишней сентиментальности, так как пока ещё только в деловом успехе он видит свою жизненную задачу.</p><p><strong>Нью-Йорк. 28-го октября, 1899<br>В. Торич</strong></p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=14fc2213a971" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 2]]></title>
            <link>https://medium.com/@2mambo/ny1899part2-1c6724ef7a7c?source=rss-79e4ee91381------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/1c6724ef7a7c</guid>
            <category><![CDATA[нью-йорк]]></category>
            <category><![CDATA[new-york-city]]></category>
            <category><![CDATA[история]]></category>
            <category><![CDATA[history]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[2mambo]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 19 Jul 2017 12:11:50 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-07-25T10:32:08.012Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h4>Статья из справочника «Вся Москва» за 1900 год</h4><blockquote>В этой части: дворники, извозчики, Центральный парк, жильё, театры, отели, еда, пожарные</blockquote><p>Первая часть по ссылке:</p><p><a href="https://medium.com/@2mambo/%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8C-%D0%B2-%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0%D1%85-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0-%D0%BD%D1%8C%D1%8E-%D0%B9%D0%BE%D1%80%D0%BA-%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-1-65c47fd7d6b8">Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 1</a></p><p>Ещё не особенно давно Нью-Йорк был сравнительно довольно грязным городом, с плохими мостовыми, вымощенными большими квадратными кусками мягкого, дикого камня, с неметёными улицами, на которые выкидывались все домашние отбросы, но за последние пять–шесть лет он значительно изменился к лучшему. В Нью- Йорке нет наших дворников, обязанных подметать и чистить улицы — это всецело лежит на городском управлении, и в прошлые годы нью-йоркская метельная команда состояла из больных стариков и вечно пьяных грубых оборванцев.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/803/1*ZQat8c9buy3tVFCXb5T2-Q.jpeg" /></figure><p>Лет шесть тому назад эта пьяная инвалидная команда была разогнана и вместо неё был набран здоровый молодой народ, а горожанам под угрозой большого штрафа было запрещено засорять улицы и для отбросов им были выданы железные ушаты, которые в настоящее время ночью выставляются на улицу и каждую ночь опоражниваются городским санитарным обозом; мусор свозится к особым баржам, которые и выкидывают его при отливах в море, милях в десяти от берега; некоторые части отбросов, главным образом, из гостиниц и т.п. отвозятся на Barren Island, где имеются большие заводы, приготовляющие из отбросов удобрительные туки, доход от продажи которых поступает в пользу города.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/612/1*JMYmwS9bWGcrJ1X2RDA28g.jpeg" /></figure><p>В настоящее время нью-йоркская городская метельная команда одета во всё белое. Казалось бы странным одевать метельщиков улиц таким образом, но американец рассуждает, что белое платье лучше, чем что-либо другое приучит метельщиков, хотя бы посредством тяжёлых штрафов, к чистоплотности, которая научит их и улицы держать чистыми.</p><p>Не особенно давно в Нью-Йорке зародилась мысль изъять, насколько это только возможно, из городского употребления лошадей, как сильно грязнящих улицы, и заменить их автоматическими двигателями. С исчезновением лошадей явится возможность не только покрыть все улицы асфальтом, но в деловой части города, где постоянно огромное скопление возов, можно будет на тех же площадях поставить двойное количество экипажей, так как лошади занимают почти такое же место на улице, как и возы, не говоря уже о том, что от этого в значительной степени поднялось бы санитарное состояние города. Электрические легковые экипажи здесь довольно многочисленны, а недавно здесь образовалось очень богатое общество перевозки городских грузов автомобилями. На очистку улиц город ежегодно расходует около четырёх миллионов долларов, на поливку их миллион триста двадцать пять тысяч, на содержание пригородных дорог два миллиона, мостов четыреста тысяч и на ремонт отводных каналов около шестисот тысяч.</p><p>В Нью-Йорке извозчик — барин. Это не флегматический берлинский фурман, не услужливый англичанин или нахал парижанин — это равноправный с вами гражданин, который оказывает вам одолжение, позволяя вам пользоваться его услугами и экипажем. Извозчицкой таксы здесь нет, и потому он прямо дерёт с ездоков, сколько вздумается. За проезд со станции железной дороги или с пароходной пристани до гостиницы, за который петербургский извозчик разве только с неопытного провинциала сумел бы содрать рубль, здесь все опытные и неопытные, которые только имеют несчастье нуждаться в извозчике, платят два с половиной или три доллара, а ночью и все пять, и не редки случаи, что извозчик зарабатывает в день от десяти до пятнадцати долларов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/760/1*kWgvaZDMh4BclSIvxxawLg.jpeg" /></figure><p>Ввиду такой дороговизны извозчиков в Нью- Йорке не диво встретить в городских вагонах дам в бальных платьях и мужчин во фраках. За последнее время некоторые железные дороги завели для удобства пассажиров собственных извозчиков, берущих значительно меньшую цену, но развозкой седоков по городу эти экипажи не занимаются.</p><p>Среди Нью-Йорка расположен огромный центральный парк. Ещё не особенно давно этот парк был далеко за городом, но в настоящее время город так разросся, что этот парк кругом обстроен и находится как раз в центре семейно-жилой части города.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/700/1*V5GZbkYDDnb0xAVSKD2IFA.jpeg" /></figure><p>Этот парк редкостно красив; сотни дорожек отведены для пешеходов, экипажей и верховых и, чтобы пешеходные дорожки по возможности реже скрещивались с проезжими, в нём устроено до 125 мостов и туннелей. Эта особенность парка имеет огромное значение, если принять во внимание, что ежедневно парк наполняется тысячами бегающих и резвящихся детей.</p><p>Для детей этот парк просто рай. Огромные, чисто содержимые лужайки отведены для игры в мяч, лонг-тенис и другие игры, устроены качели, карусели; для мальчиков устроены особые мелководные пруды для плаванья лодочных моделей. В парке имеется порядочный зоологический парк, на содержание которого городом ежегодно тратится до тридцати двух тысяч долларов. Часть парка засажена всевозможными чужестранными деревьями и цветами и имеет значение ботанического сада. Для молодёжи тоже отведены особые площадки для игры в hand ball (род русской лапты), лонг-тенис, крокет и национальной американской игры foot ball. На широкой центральной аллее, сильно напоминающей петербургский летний сад, летом ежедневно играет военный оркестр.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*fYjvgLo7m6sHQsgHm_0vRQ.jpeg" /><figcaption>Игла Клеопатры</figcaption></figure><p>В этом же парке помещена знаменитая игла Клеопатры и находится Metropolitan museum, которому в будущем может и предстоит сделаться знаменитым, но в настоящее время он находится в зародышном состоянии и весь помещается в одном здании. Музею этому городом отпускается ежегодно на поддержание здания и пополнение коллекций около двухсот тысяч долларов и приблизительно такая же сумма жертвуется музею частными лицами, частью наличными деньгами, частью предметами искусства.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*TAXXiFz9cHYY5Fq8vlYXqA.jpeg" /><figcaption>Музей Metropolitan</figcaption></figure><p>Между богатыми людьми катанье в центральном парке также популярно, как весеннее катанье по островам в Петербурге или в Bois de Boulogne в Париже, а рано утром в парке можно видеть сотни амазонок.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*ZGwAw3ESB2scbTYQw5ph-A.jpeg" /><figcaption>Зима в Центральном парке</figcaption></figure><p>Вторым по красоте местом для прогулок и катанья бесспорно считается Riverside drive. Чем дальше к северу, тем берега Северной реки становятся выше, скалистее и красивее. Около шестидесятых улиц, где кончается длинная линия пароходных пристаней и товарных складов, начинается ряд частных резиденций нью-йоркских богачей. Лет пятнадцать–двадцать тому назад самое фешенебельное место для житья богатых людей была южная часть пятого авеню, но затем лавочно-торговый мир выжил их и они стали строить свои новые дворцы в пятидесятых улицах этого же авеню, а в настоящее время магазины и связанная с ними сутолока и шум стали и здесь беспокоить их и они стали переселяться частью в самых улицах, частью по Riverside drive.</p><p>Назвать дома новых американских богачей дворцами можно, ничуть не впадая в преувеличивание… При постройке своих домов американец выказывает присущую ему практичность. В Америке деловая жизнь разбилась на строго ограниченные специальности и большинство американцев, будучи экспертами своего дела, мало знакомы с другими отраслями.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/728/1*9AGbh7qVe242JR-g7jTGaw.jpeg" /></figure><p>Наживши большие средства и задумав выстроить себе дорого стоящий дом, американец разумно сознаёт, что если он хозяин на бирже или отлично знает своё специальное дело, он ничего не понимает в архитектуре и искусстве, и потому, порешив затратить на постройку и устройство дома известную сумму, он призывает лучших архитекторов и художников, и ассигнует им необходимые средства и предоставляет им полную свободу распоряжаться постройкой и украшением дома, и результатом получается, что в Америке больше художественно построенных и устроенных домов, чем где-либо в другой стране среди новых богачей. И внутреннее устройство, меблировка и украшение американских дворцов в большинстве случаев делается под руководством художников специалистов, которые выбирают для американцев и картины, и статуи, и бронзу.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/600/1*w3zDbQGP2ADwaLcy1zbY1g.jpeg" /></figure><p>Riverside это широкий бульвар, разбитый на вершине прибрежных скал, которые капризными уступами спускаются к воде, образуя роскошный прибрежный парк. Широкое шоссе drive’а обложено гранитом и сильно напоминает петербургскую Дворцовую набережную. Специальные параллельные дорожки для гуляющих экипажей и велосипедистов содержатся отлично, и в хороший солнечный день эта местность представляет из себя очень красивое зрелище с длинным рядом роскошных экипажей и бесчисленным роем велосипедистов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/500/1*XAnrZSDOYfBCQ9PAcTC-8g.jpeg" /></figure><p>На отлогом холме северной части этого бульвара находится монумент генерала Гранта, героя междоусобной войны и идола американцев, и в хороший осенний день, когда листва покрывающих берег деревьев получает особо роскошную разноцветную окраску, вид на широкую реку с грантовского холма чудно-хорош, и тысячи нью-йоркцев приходят полюбоваться на него и подышать свежим воздухом.</p><p>Городская жизнь в Соединённых Штатах вообще дорога, а Нью-Йорк даже в Америке считается «дорогим» городом и дороговизна эта сильно повлияла на семейную жизнь американца.</p><p>Женатый человек, получающий полторы–две тысячи долларов в год (что составляет на рубли три–четыре тысячи) и желающий тянуться за другими, не имеет возможности обзавестись домком, в европейском смысле этого слова. Этих денег ему едва хватает на самые необходимые расходы и уже нечего и думать об удобной квартире с хорошей гостиной, столовой и спальней, да кроме того, городская американка мало расположена к ведению домашнего хозяйства.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/640/1*e0V3d2SG1PTbBfpltlFz3A.jpeg" /></figure><p>Ввиду этого обстоятельства сотни тысяч небогатых семей живут в меблированных комнатах или особых семейных отелях, где за известную плату вся забота о хозяйстве свалена на плечи других. За плату от 6 до 15 долларов с человека в неделю можно получить порядочную комнату со столом в меблированных домах, а в гостиницах плата эта варьирует от двадцати до пятидесяти долларов, в зависимости от места расположения отеля и моды на него. Эти семейные отели строятся с огромными, роскошно меблированными общими приёмными, залами, гостиными, кабинетами, читальнями, и жильцы, оставаясь в своих комнатах только самое необходимое время, проводят большую часть дня и принимают своих гостей в этих общих комнатах. За обедом и по вечерам в гостиной отеля обыкновенно играет небольшой оркестр. Жильцы в таких отелях делятся на два класса: на живущих по European plan по American plan. European plan значит, что жилец платит только за комнату, а American plan заключает в себе комнату со столом.</p><p>Отсутствие хозяйственных забот не преминуло положить значительное влияние на внешность американки; оно дало ей возможность посвятить большее время дня на заботу о самой себе и при присущей всем американцам склонности к нарядам, выработала из нью-йоркской американки очень привлекательный тип чисто и нарядно одетой женщины, всегда мило причёсанной и с выхоленными руками.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/980/1*zM9-KFsr5SmOPSpMWIvHTA.jpeg" /></figure><p>Мне кажется, что вряд ли где-либо можно встретить во всякое время дня больше, чем в Нью-Йорке, хорошеньких и нарядно одетых женщин. Нью-Йоркские женщины задают тон остальным городам, и американка уже успела выработать свой собственный стиль в искусстве одеваться, и парижские и лондонские значительно американизируются, прежде чем прививаются к американкам. Элегантность женского населения Нью-Йорка не осталась, конечно, без влияния и на мужчин; первой заботой американца, даже чернорабочего, это приобрести хорошее выходное платье и потому американская толпа всегда прилично одета.</p><p>Недурно устраиваются в Нью-Йорке и холостяки. Соображаясь с доходами, они живут или в меблированных комнатах, или в особых домах для одиноких, так называемых bachelor apartments или в клубах.</p><p>Нью-Йорк выработал для мужчин два правила: первое — каждый деловой человек должен иметь контору, и второе — каждый порядочный человек должен состоять членом хорошего клуба. Первое правило повело за собой, что все, кто тем или другим образом имеет какое либо отношение к деловой жизни города (конечно, кроме служащих) непременно имеет свой постоянный деловой угол, всё равно, отдельная ли это контора, или только стол в одном из тех многочисленных помещений, где в одной и той же комнате помещаются «дески» несколько различных дельцов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/597/1*GIRKwSRlCwQWaS47sn30nA.jpeg" /></figure><p>Второе правило повлияло на открытие многочисленных клубов с сотнями, даже тысячами членов. Американский клуб — точная копия с английского. Это обыкновенно роскошно отделанное помещение с двумя–тремя гостиными, большой столовой, биллиардной, библиотекой и отдельной комнатой для карточной игры; верхний этаж сдается членам в наймы. Дамы в американские клубы не допускаются и только очень немногие из клубов имеют особые помещения, куда член может ввести даму, да и то только в обеденное время; два–три клуба в Нью-Йорке делают по разу в год приём, так называемый ladies day, попасть на который каждая американка считает особенной честью. Годовой членский взнос в клубы варьирует от пятидесяти до ста долларов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/560/1*wrVGUe-OQcR_r-75bx7chw.jpeg" /></figure><p>Возвращаясь к вышеупомянутым bachelor apartments нельзя не сказать, что если рента их и высока, зато они дают жильцу всё, что только деньги могут дать человеку по отношению к комфорту, в особенности новейшие из них. Квартиры в этих домах состоят обыкновенно из одной или двух и редко трёх комнат, уборной и ванны. В стенках вделаны глубокие шкафы для белья и платья; горячая и холодная вода проведена в каждую квартиру, равно как и газ и электричество. Квартиры эти сдаются нарядно, нередко роскошно меблированными, с ванным и постельным бельём, чисткой и прессовкой платья и прислугой. Чистота в них доведена до верха совершенства, нигде ни соринки, ни пылинки. Во многих из этих домов в подвальных помещениях устроены рестораны; в других заведующий домом доставляет жильцам за 35–50 центов утренний завтрак и за 75 центов или доллар обед, если жилец болен или не расположен идти обедать. В каждой квартире имеется машинка, автоматически изготовляющая лёд, и телефон. Эти дома имеют строго установленные правила относительно пения, музыки, посетителей и в особенности посетительниц, и въезжая жилец даёт подписку подчиняться им.</p><p>Занятому американцу неудобно выезжать на дачу на всё лето. Нью-Йорк с его пригородами, заводами и складами раскинулся так широко, что ближайшие дачные местности находятся на полутора, двух часовом расстоянии и тратить от 3 до 4 часов в сутки измученному дневной работой американцу трудно, не говоря уже про то, что эта езда обойдётся за лето в кругленькую цифру. Чтобы иметь однако хоть какой-нибудь отдых, американец обыкновенно берёт ежегодно двухнедельный отпуск и выезжает или в горы или на берег моря, где к его услугам имеются сотни огромных, хорошо устроенных отелей. Этим отпуском американец пользуется основательно. Американец вообще большой поклонник спорта, и он пользуется каждой минутой, чтобы предаться какому-нибудь физическому упражнению (велосипед, дальние прогулки, охота, hand ball, foot ball, гребля, парусный спорт). Гольф здесь в большом ходу и ему так же охотно предаются и пожилые люди, как и молодёжь.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*lQRUXx8R31njtHBNMJ7siA.jpeg" /></figure><p>Американские университеты сильно поощряют молодёжь в этом направлении. При университетах имеются отлично устроенные гимнастические залы, нанимаются хорошие учителя гимнастики; боксы и состязания между атлетическими командами различных университетов возбуждают здесь всеобщий интерес и посещаются десятками тысяч зрителей.</p><p>С русской точки зрения оно, пожалуй, и странно видеть будущего кандидата прав или инженера, тренирующего по месяцам на беге в полмили или на прыжки на высоту, вместо того, чтобы рассуждать о мировой переделке; но один из президентов Columbia College в Нью-Йорке так объяснил это проезжему русскому профессору: «в период возмужания в каждом молодом человеке наблюдается известный избыток энергии и если ей не дать здорового применения, она может повлечь за собой губительные последствия. Мы поощряем спорт, атлетику и в ней этот избыток так расходуется, что благоприятно сказывается на многие годы. Тренируясь, наша молодёжь нарастает себе мускулы, укрепляет здоровье, сами требования рациональной тренировки удерживают студентов от излишнего употребления вина, куренья и т.п., а к тому времени, когда молодой человек покидает наше заведение у него достаточно здоровья, чтобы усердно работая, не истощать себя, и достаточно здравого смысла, чтобы не предаваться излишествам». С верностью этого рассуждения нельзя не согласиться, смотря на здоровое жизнерадостное американское студенчество, и можно только пожелать, чтобы атлетика так же плодотворно привилась бы и на русской почве.</p><p>В общем, американец не любит сидеть дома по вечерам и нью-йоркские театры и концертные залы постоянно набиты битком. Всего в Нью-Йорке более пятидесяти театров, из которых 2–3 отведены драме, 5–6 лёгкой комедии, а остальное занято фарсом, опереткой и, так называемым здесь, burlesque in vaudeville show, т.е. дивертисментом.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*bJ3Hnms1gSzTeRGWyq_ZiQ.jpeg" /></figure><p>Американцы ввели в театральное дело хорошую новинку. Летом, при наступлении жары, когда никакие электрические веера не в состоянии дать достаточной прохлады, представления даются на крышах зданий, — это так называемое roof garden’ы. Крыши театров обносятся красивым барьером, устраивается открытая сцена, на которой и идёт дивертисмент или даётся концерт. Посетителей подымают на крышу элеватором; на случай дождя устраивается разъёмная крыша и всё это заливается морем электрического света, на который, к слову сказать, американцы вообще не скупы. Roof garden’ы вещь сравнительно новая, но она так хорошо привилась в Америке, что в настоящее время в одном Нью-Йорке около двадцати таких театров; этой идеей воспользовались и большие американские отели, они устроили для своих стояльцев подобные сады, где днём и по вечерам, если только погода дозволяет, играет музыка.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/610/1*VazxCDAq2zFOo3RD6S9SWQ.jpeg" /></figure><p>Вторая новинка — это плавучие театры, на больших широких колёсных пароходах, могущих вместить до тысячи человек, устраивается сцена и каждый вечер эти пароходы крейсируют по заливу. Только два года тому назад был приспособлен для театральных целей первый пароход, и в этом году их было уже четыре. Легко себе представить, какое удовольствие доставляют эти трёхчасовые морские прогулки в душный летний вечер, когда в городе все изнывают от жары.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/537/1*ksomAIftCiOvD2VAlkMEqw.jpeg" /></figure><p>По постройке, американские театры сильно отличаются от русских. В них нет ни фойе, ни наших широких коридоров, здесь каждый вершок утилизирован. Партер устраивается с большим уклоном, что даёт сидящим в задних рядах возможность видеть сцену; лож, за исключением оперы, не более восьми и остальное место бельэтажа отведено под балкон, который выступает чуть не над целой третью партера. Чтобы поместить в партере и на балконе, елико возможно, большее число рядов стульев, они устраиваются с откидными сиденьями; везде электрические веера, хорошо освежающие зал, и в антрактах служащие разносят стаканы с ледяной водой.</p><p>Для американца лёд является такой же насущной необходимостью, как пища, и европейцу трудно себе представить, какое огромное количество льда употребляется в Америке. Красное вино американец пьёт со льдом, коньяк с содовой водой и со льдом, виски со льдом, словом всё, что ни греется на плите, американец ест и пьёт со льдом. Как только жилец в гостинице позвонит из своего номера, служащий, отправляясь на зов мимоходом, захватывает кувшин с колотым льдом. Доктора не раз восставали против этого чрезвычайного употребления льда, но безуспешно, и американец продолжает истреблять его и готов скорее поплатиться порчей зубов и желудка, чем отстать от своей привычки.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/535/1*uYYbz03FibxZieoZqHhclA.jpeg" /></figure><p>Насколько употребление льда в Нью-Йорке велико, видно из одного того, что в городе существуют одиннадцать огромных заводов, изготовляющих ежедневно до десятки тысяч пудов искусственного льда и кроме того целые поезда с натуральным льдом приходят ежедневно в город с севера, где находятся огромные ледяные склады. Лёд развозится по городу в фургонах, как молоко и продаётся кусками в пять или десять центов; средняя цена ему двадцать пять центов за сто фунтов; его можно достать в каждой мелочной лавке, мясной, не говоря уже о специальных местах продажи его.</p><p>Нью-Йорк — это город больших отелей. Я не буду уж и говорить про наши русские гостиницы — лучшие французские и английские отели давно превзойдены американскими. Комнаты высокие, светлые, теплые, хорошо меблированные; прислуга хорошо вымуштрованная, сметливая, чистота везде образцовая.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*ZSJ8oBkQTVwM6JcZgAArrA.jpeg" /></figure><p>Чтобы не терять времени на вызов прислуги за приказаниями, в некоторых новейших отелях помещены доски с перечнем тридцати–сорока возможных приказов жильцов, как-то: холодная, горячая вода, письменные принадлежности, чай, кофе, завтрак, обед, служанка, посыльный и т.д., и жильцу только стоит нажать соответствующую кнопку, как его приказ немедленно исполняется конторой отеля. В других отелях каждая комната соединена с конторой частным телефоном. Каждый мало-мальски порядочный отель имеет свои телеграфную и телефонную станции, и если это деловой отель, то при нём находятся стенографистки и переписчицы на машинах, а в новейших из них имеются фонографы, в которые деловые люди и диктуют свою корреспонденцию; валики фонографа затем передаются переписчицам, которые и заготовляют письма.</p><p>Что средний американец не умеет — это хорошо поесть. Американская кухня, если вообще их пресную, безвкусную стряпню можно назвать кухней, неудобоварима, и если вы только не будете следить за вашим лакеем, то, получив от вас заказ, он сразу подаст вам весь обед на десятке блюд, блюдечек и подносиков и получается, что едва вы принимаетесь за суп, а около вас пахнет рыбой; принялись вы за рыбу, жаркое ваше затягивается застывающим жиром, а мороженое, стоящее рядом с кофе, как бы торопится распуститься. В общем американец ест очень много. Утром он ест фрукты, рыбу, мясо, горячий хлеб и кофе; в полдень опять мясо, рыбу и кофе; вечером обильный обед из трёх–четырёх блюд и кофе. В лучших ресторанах прислуга и кухня французская и при том высоком жаловании, которое им здесь платится, от них можно многого и требовать.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/460/1*TKRb6xj1wK0KLRaMXlH3eQ.jpeg" /></figure><p>Американец имеет пристрастие к двум вещам: к рыбе и сладкому. Выбор разных блюд в Нью-Йорке очень велик и если к этому прибавить ракушек, улиток, крабов, омаров и устриц, то в Нью-Йорке можно составить весь обед исключительно из рыбных блюд. В Америке устрицы дёшевы, особенно на юге; в Новом Орлеане, например, в специальных устричных домах платят не по дюжинам, а за всё съеденное количество, а за это взимается, включая плату за бисквиты, лимон, хрен и табаско (род крепкого настоя едкого перца) от пяти до десяти центов с человека. Так велико потребление устриц на юге, что их раковины употребляются вместо щебня для шоссейных работ.</p><p>Свою страсть к сладкому американцы удовлетворяют, истребляя сладкие пироги со всевозможной начинкой самого неудобоваримого свойства. Можно себе представить пирог с мятной начинкой? А между тем минтс-пай одно из самых популярных лакомств.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/716/1*FK5yhwHIuTMB3RLCxk8G7w.jpeg" /></figure><p>Во многих модных магазинах и во всех аптеках имеются soda water stand, т.е. место продажи содовой воды. Обыкновенно это прилавок, с привинченными к нему сиденьями и красивым мраморным резервуаром для содовой, сельтерской воды, виши и т.п., которую американцы, а ещё того чаще американки, и пьют с прибавлением различных суррогатов фруктовых сиропов, окрашенных анелиновыми красками и с прибавлением столовой ложки сливочного или шоколадного мороженого. Ice cream and soda это блаженство для американки и на самом деле эта комбинация делала бы хороший освежающий сладкий напиток, если бы сиропы не портили желудка и не раскрашивали бы его во все цвета радуги.</p><p>Красу и гордость Нью-Йорка составляет организация и работа пожарных команд. На службу в этот департамент привлекаются лучшие люди; всё что только нового и полезного ни изобретается в пожарном отношении, всё это немедленно здесь применяется, без различия каких бы это денег ни стоило. В виде исключения, в пожарную организацию не вмешиваются со своими протеже местные «политиканы», не потому чтобы они этого не хотели и прямо в силу горькой необходимости. При каждые в четыре года раз повторяющейся в Нью-Йорке борьбе за власть в городе и право распоряжаться городскими капиталами и тёплыми местами, республиканская и демократические партии дорожат той сильной финансовой поддержкой, какую могут им оказать богатые и влиятельные страховые от огня компании; а компании эти, платя партии контрибуцию, ставят непременным условием, чтобы в городе были лучшие пожарные инструменты и чтобы в команды вербовались лучшие люди. Ввиду этого каждая из находящихся у власти партий и старается поставить пожарное дело города в елико возможно лучшее положение, чтобы тем самым заручиться и впредь добрым расположением и поддержкой страховых компаний.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/720/1*yxazXUFcQLu_UJPkd14guQ.jpeg" /></figure><p>Всего в Нью-Йорке около восьмидесяти пожарных депо, с шестьюдесятью пятью паровыми насосами, при 475 лошадях. Полный комплект пожарных команд состоит из полутора тысяч человек и подбор их так хорош, что на своего пожарного американец смотрит как на героя, который рано или поздно, да проявит себя, и в этом отношении американец пожалуй и прав. При страшной скученности городских построек и при плохом соблюдении пожарного устава, пожары в Нью-Йорке очень часты: пятнадцать, двадцать пожаров в день явление довольно заурядное и нью-йоркский пожарный не редко прибегает к головоломным приемам, чтобы спасти погорающих.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*8DAjayc-yOkoEsaiDC6yIQ.jpeg" /></figure><p>С лёгкой переносной лестницей в руках, он ловко и быстро взбирается с этажа на этаж по фасадам зданий; устроить живую пирамиду из 10–12 человек, чтобы снять застигнутых огнём с балкона или крыши — считается ими обыкновенным делом. Молодцами показали они себя на недавнем пожаре большого отеля в Нью-Йорке. Огонь чрезвычайно быстро охватил здание и многие из жильцов были захвачены в своих комнатах и, перепуганные до паники, они стали выбрасываться из окон. С помощью одних только переносных лестниц, пожарные успели спасти от верной смерти более пятидесяти человек. В верхнем этаже было захвачено целое семейство; поднявшиеся на крышу пожарные уже не могли из-за дыма проникнуть в коридор, тогда они устроили живую цепь. Захлестнув одному верёвочную петлю около талии, они с карниза спустили до окна. Уговорив погорающих успокоиться, они заставляли их по очереди взлезать ему на плечи и подавать руки другим, свесившимся с карниза вниз головой, пожарным, которые и втаскивали их на крышу, и затем их спускали на улицу по верёвке.</p><p>Этот пожар был замечателен тем, что через какие-нибудь пятнадцать, двадцать минут с момента, когда первые языки пламени показались из окон, провалилась крыша и стали обваливаться стены.</p><p>Рвение американских пожарных и их неустрашимость так велики, что начальникам частей нередко приходится прибегать к угрозам, чтобы заставить их удалиться с опасного места. Многим памятен трагический случай смерти нескольких пожарных на чикагской выставке, когда, не отступив вовремя, они были отрезаны огнём от всякого средства спасения на одной из башен выставочного здания. Видя, что спасение невозможно, они, после минутного совещания, пожав друг другу руки, один за другим добровольно побросались в пламя.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/545/1*j6mObTGxKGobOhJF3bXTYw.jpeg" /></figure><p>При огромном скоплении экипажей на нью-йоркских улицах, особенно в деловой части города, проезд пожарного обоза представлял бы из себя немалую опасность, если бы и здесь практичность американца не нашла выхода. Обоз летит вскачь и столкновение любого экипажа с тяжёлым паровым насосом, весящим до пяти тонн, вещь, конечно, нежелательная, и чтобы предотвратить эту опасность, насос немедленно по выезде из депо начинает давать короткие пронзительные свистки, которые, вместе с большим гонгом, помещающимся на каждом экипаже обоза, слышны на далёком расстоянии, и, заслышав их, встречные конки моментально останавливаются и экипажи жмутся к тротуарам, давая обозу дорогу, или сворачивают в боковые улицы.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/656/1*Ps0rnQtew0_HA2bSazrCnw.png" /></figure><p>Пожарные сигналы в Нью-Йорке электрические. На перекрёстках поставлены особые фонари с красными стеклами, на которых в футах четырёх с половиной или пяти от земли помещены красные сигнальные коробки; одним поворотом особого рычага или нажимом кнопки, тревога подаётся в ближайшее депо с обозначением места и времени. Таких уличных сигналов имеется до 860 и, кроме того, таковые имеются во всех театрах, общественных школах и во многих гостиницах.</p><p>Депо строится очень практично. В первом этаже помещаются лошади и обоз, к потолку подвешена на блоках сбруя, приспособленная таким образом, что не имеет пряжек, или застёжек, а замыкается на лошадях автоматическими пружинками. В подвальном помещении устанавливается паровой котел, который служит для отопления здания, просушки рукавов и который, кроме того, соединён с паровым насосом так, что паровик насоса постоянно имеет пять, шесть фунтов давления пара и может немедленно начать работать. Во втором этаже помещаются спальни пожарных, в третьем читальня, биллиардная и сушильня платья.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*bt3AK8Jhnr38DPPXbfrTBQ.jpeg" /></figure><p>В полах второго и третьего этажа прорезаны у стен большие, круглые отверстия, в центрах которых помещены деревянные шесты. Когда в депо поступает тревога, по всем этажам раздается резкий звон гонга и одновременно с этим автоматически отстёгиваются цепи лошадиных недоуздков и выдрессированные лошади бегут на своё место и через восемнадцать, двадцать секунд обоз на улице, где команда на ходу и одевается. Когда паровой насос трогается с места, соединяющие его с подвальным паровиком трубки автоматически размыкаются и в то же время под ним автоматически же разводится огонь.</p><p>На общие средства страховых компаний содержатся особые обозы, обязанность которых спасать застрахованное имущество. Они возят с собой большое количество несгораемых брезентов, которыми при возможности и прикрывают товар, спасая его от искр, а главное от воды и по словам сведущих людей этими обозами ежегодно спасается товара на полмиллиона долларов.</p><p>Содержание пожарного департамента обходится городу ежегодно около трёх с половиной миллионов долларов, что при годовом бюджете Нью-Йорка в семьдесят семь с половиной миллионов, составляет около 5%.</p><blockquote>Окончание по ссылке:</blockquote><p><a href="https://medium.com/@2mambo/ny1899part3-14fc2213a971">Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 3</a></p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=1c6724ef7a7c" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 1]]></title>
            <link>https://medium.com/@2mambo/%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B6%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8C-%D0%B2-%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0%D1%85-%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0-%D0%BD%D1%8C%D1%8E-%D0%B9%D0%BE%D1%80%D0%BA-%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-1-65c47fd7d6b8?source=rss-79e4ee91381------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/65c47fd7d6b8</guid>
            <category><![CDATA[history]]></category>
            <category><![CDATA[нью-йорк]]></category>
            <category><![CDATA[new-york-city]]></category>
            <category><![CDATA[история]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[2mambo]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 14 Jul 2017 14:13:03 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-07-25T10:31:22.710Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h4>Статья из справочника «Вся Москва» за 1900 год</h4><blockquote>В этой части: история, застройка, Wall Street, посыльные, залоги, трасты, банки, почта, телеграф, транспорт, газеты, клубы</blockquote><p><em>“Business is business” — «Дело есть дело»<br>Американская поговорка</em></p><p>Нью-Йорк нельзя описывать, как Лондон или Париж. Лондон и Париж — столицы, центры деловой, общественной и политической жизни, с вековыми учреждениями и традициями, а Нью-Йорк даже не столица штата, и этот внезапно выросший и всё ещё растущий гигант не имеет ни истории, ни традиций; его история — дело будущего и он живёт только настоящим.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/885/1*git6-iWngcUPc2amWpO5Yw.jpeg" /></figure><p>Нью-Йорк — это новейшее и полнейшее воплощение денег; деньги служат в нём мерилом всего. В Нью-Йорке человек, его положение, деятельность, сама стоимость жизни его измеряются на деньги, и если в этом коротком очерке я войду в некоторые подробности, описывая деловую жизнь Нью-Йорка, то это только потому, что в этом городе дело преобладает над всеми остальными проявлениями жизни, подавляет их и живёт на их счет; если кроме того буду часто обращаться к денежному мерилу, то это опять потому только, что деньгами лучше всего описывается и характеризуется этот гигант новейшей формации.</p><p>Нью-Йорк расположен на длинном узком острове Монгатан, упирающимся своим южным берегом в великолепную гавань. Этот остров был когда-то куплен голландцами у индейцев за гроши, долго не имел почти никакой ценности, и старинное голландское население его всё помещалось на этом остром южном конце острова, который в настоящее время и составляет центр деловой части города и каждый вершок которого в настоящее время стоит огромных денег.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/446/1*K7AWnG6tUrCs8PdJ9nJZ9Q.jpeg" /></figure><p>С моря Нью-Йорк производит странное впечатление. Когда пароход, пройдя «теснины», приближается к городу, то перед пассажирами вырастает целый лес башен, которые, покрыв всю южную часть города и окаймив берега гавани и рек, постепенно уменьшаясь в числе, сливаются с необъятным морем городских построек северной части его. В этих башнях, которые суть ни что иное, как «конторские здания» (office buildings) и сосредоточено всё, что составляет суть и смысл нью-йоркской жизни — это деловая часть города.</p><p>Англичане создали поговорку «время — деньги», но вряд ли первый, пустивший в ход это изречение, мог подозревать, что оно когда-либо получит такое точное значение, какое оно приняло в Америке и в Нью-Йорке в особенности. Если Англия или Германия и считаются в Европе передовыми странами по быстроте и удобству торговых сношений, американцы давно оставили их далеко за флагом. Лихорадочная торговая жизнь американцев не могла бы примириться с огромной площадью деловой части Лондона, телефон не удовлетворяет его, и чтобы иметь возможность сходиться и видеться, не теряя много времени, и заставило американцев включить всю деловую часть города в елико возможно меньшую площадь, а так как число деловых людей и торговых помещений увеличивается с каждым годом, то Нью-Йорку остаётся одно — расти вверх, благо почва позволяет.</p><p>Сперва появились 8–10 этажные дома, сверху до низу занятые конторами; потом пятнадцатиэтажные, а за последние годы двадцатипяти-, даже тридцатиэтажные дома не составляют большой редкости. Эти дома не имеют «жилых» помещений; они заняты обыкновенно с восьми часов утра до пяти–шести часов вечера и затем многочисленное население их расходится и разъезжается по частным квартирам и в них остаются только janitor’ы (нечто среднее между русским управляющим и французским консьержем).</p><p>Новейшие office buildings представляют из себя последнее слово американского делового комфорта. Помещения строятся обыкновенно светлыми, с высокими потолками; везде электрическое освещение, паровое отопление, водопровод и гидравлические или электрические подъёмные машины, которые в какую-нибудь минуту доставят вас в пятнадцатый или двадцатый этаж.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/529/1*LWC2559Z9d1SslCa6qZe8w.jpeg" /></figure><p>В России никто и не подумал бы устраивать контору в пятом или шестом этаже, боясь, что клиенты не захотят ломать себе ноги, подымаясь на такую высь, а в Нью-Йорке чем выше помещается контора, тем она дороже и удобнее. Да оно и понятно: южная часть Нью-Йорка распланирована неправильно, с узкими, кривыми улицами, и при настоящих высоких зданиях нижние этажи темны и, кроме того, шум и гам уличной толпы и грохот возов часто бывает прямо невыносим даже и для привычного уха, и потому, чем выше вы подымаетесь, тем более замирает раздражающий шум и грохот и тем светлее становится помещение, и если, кроме того, окна конторы выходят на юг или запад, к вам в контору веет чистый, освежающий морской ветер с гавани, что летом, при страшных жарах и необыкновенной влажности воздуха в Нью-Йорке, представляет такое удобство, за которое, право, стоит приплатить несколько лишних долларов.</p><p>Нижние этажи обыкновенно занимаются ресторанами, парикмахерскими, табачными лавками или такими конторами, в которых в день перебывают тысячи посетителей, как-то: справочными конторами, пароходными, железнодорожными, транспортными, банками с большой уличной клиентурой и т.п.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*TO8rNemBi-6YP7t75JSemA.jpeg" /><figcaption>Flatiron Building (1902)</figcaption></figure><p>При постройке этих домов-башен применение поговорки «время — деньги» особенно заметно. Старое здание ещё стоит и торговая жизнь кипит в нём ключом, а новое, или вернее, части нового здания уже строятся по разным заводам и мастерским и только когда все эти части готовы к сборке, приступают к быстрой сломке старой постройки и очистке места, что и делается в 7–12 дней и немедленно же начинается подвозка различных частей новой. Кирпичная кладка стен, европейским способом, заняла бы слишком много времени и, кроме того, чтобы выдержать тяжесть двадцати–двадцати пяти этажей, стены пришлось бы класть особенно толстыми, что значительно бы уменьшило площадь нижних этажей и обошлось бы в страшную цену и потому американцы отрешились от этого способа и ввели новый: фундаментальные стены заменены стальными столбами и стропилами; пролёты между ними выкладываются полым кирпичом и облицовываются камнем. Не успеют ещё закончить установку стального каркаса, как кладка стен и настилка полов начинается в нескольких местах; строительный материал подаётся по этажам подъёмными машинами; работают днём и ночью и многоэтажное здание готово в четыре–пять месяцев.</p><p>С ростом города и с увеличением спроса на торговые помещения, стоимость земли в деловой части города растёт с поражающей быстротой; небольшой участок земли, который ещё пять–восемь лет тому назад можно было купить за семьдесят пять, много сто тысяч долларов, стоит в настоящее время полмиллиона; за некоторые участки, не превышающие ста квадратных саженей, было недавно уплачено слишком по миллиону долларов. В зависимости от близости бирж, конторские помещения сдаются от полутора до двух долларов за кв. фут и такие здания, сами по себе стоящие миллионы, дают от 3½ до 4½% на затраченный капитал.</p><p>Мировой денежный центр бесспорно — Лондон. В Америке помещено немало английских капиталов и ещё недавно было время, когда Нью-Йорк чутко и покорно прислушивался к тому, что ему предписывала и диктовала лондонская биржа, но в настоящее время это начинает заметно изменяться и Нью-Йорк становится всё более и более самостоятельным и независимым от Лондона; если только торгово-промышленное развитие Соединённых Штатов продолжится ещё несколько лет в том же поражающем размере, как это наблюдается за последние годы, скоро настанет время, когда седому, умудренному веками Лондону придётся вступить в борьбу не на жизнь, а на смерть с нарастающей финансовой силой Нью-Йорка.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*dNkbJ1txwsb13EHLLydV8Q.jpeg" /><figcaption>Фондовая биржа Нью-Йорка</figcaption></figure><p>Центр финансовой жизни Нью-Йорка ютится около Wall Street, на которой и помещаются все биржи, главнейшие банки и наибольшие конторы. Здесь многие из контор соединены частными телеграфными и телефонными проводами с чикаговской, филадельфийской, сант-луисской и ново-орлеанской биржами, что ежемесячно обходится каждой конторе от двух до восьми тысяч долларов и кроме того в них помещаются автоматические телеграфные приборы, дающие за всё время деловых часов котировки различных бирж.</p><p>Как правило, труд высоко оплачивается в Америке и это всецело приложимо к работающим в финансово-деловой части Нью-Йорка. Начинающий конторщик, который в России или работал бы даром или получал 30–40 рублей в месяц, получает здесь от 10 до 15 долларов в неделю, что составляет от 80 до 120 рублей в месяц; мало-мальски знающий дело получает от 20 до 25 долларов и жалование в пять–семь тысяч долларов заведующему отделением большой конторы составляет заурядное явление.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*yct1_sUHYB0fAAkDxwuTCA.jpeg" /></figure><p>В тесной связи с деловой жизнью Нью-Йорка находятся конторы посыльных. Сильно экономящий на числе служащих, американец вынужден, по несколько раз в день прибегать к услугам посыльных, которых здесь тысячи. Американец разумно находит, что письмо вещь не достаточно тяжелая, чтобы на доставку его нанимать взрослого человека, для этого достаточно и мальчика, и в Америке все посыльные — мальчики от 10–17 лет. Посыльному платится здесь не за конец, а за время, по 30 центов в час, а чтобы он не проходил или не проездил лишнего времени, он контролируется отдельными квитанциями. Рассыльные в Америке не артельщики, как в России, а вольнонаёмные с залогом достаточно большим, чтобы покрыть все могущие случиться по его вине потери и убытки (около ста долларов).</p><p>Здесь уместно коснуться вопроса о залогах в Америке вообще.</p><p>В Соединённых Штатах сотни тысяч лиц служат с залогами. Кассиры, управляющие, ответственные приказчики, приёмщики и сдатчики товара, коммивояжёры, железнодорожные бригады, команды пароходов, кондуктора конок, даже почтальоны должны представить залог, который в зависимости от положения служащего, начиная с нескольких сот долларов, доходил до полумиллиона. Помимо того, содержатели ресторанов, кафе, пивных, кабаков, за часами торговли которых здесь существует строгий полицейский надзор, получают свои «права» только по представлению установленного залога, из которого и высчитываются штрафы, налагаемые мировыми судьями за всевозможные нарушения правил. Такие же залоги требуются от содержателей театров, концертных зал и т.п., равно как и от заводчиков, фабрикантов и подрядчиков при торгах по частным, общественным и правительственным поставкам.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1008/1*POo_23RNPo762RXpCB6xGw.jpeg" /></figure><p>Если бы все эти залога вносились наличными деньгами или процентными бумагами, не приносящими здесь более 2–2½%, то получилась бы огромная сумма мёртво-лежащего капитала, что уж окончательно не согласуется с характером американской деловой жизни и кроме того не многие особенно из числа служащих имели бы достаточно свободных средств, чтобы внести таковые залоги и должны бы были или отказаться от мысли получить ответственное место, или обратиться за помощью к богатым родным и знакомым и постараться достать залог от них, отдавая себя в нравственную и финансовую зависимость от таких поручителей.</p><p>Если мировая практика доказала, что страхование имущества от огня, страхование жизни и т.п. у частных лиц не представляет достаточных гарантий и что оно выгодно и нормально только при условии существования специальных страховых компаний, то если этот же самый принцип перенести на выдачу частными, отдельными лицами гарантий за честность служащих или исполнение контрактов, результат, получается одинаков — отдельный частный поручитель ненадёжен: он может умереть и наследники могут потребовать возвращения залога; он может сам начать нуждаться в средствах и отказаться от продолжения своего поручительства или наконец, он может и сам обанкротиться и служащий, по требованию кредиторов, может лишиться внесённого за него залога.</p><p>Такая неустойчивость и затруднительность в вопросе о залогах, устранены американцами учреждением особых компаний, которые, избрав залоговое дело своей специальностью, поставили страховку честности на такие же строго коммерческие основания, на каких в настоящее время существуют и действуют общества страхования от огня и т.п. Это так называемые поручительные компании (Fidelity and Guaranty Companies) и лица, по своему положению или по характеру службы нуждающиеся в bond’е (залоге) к ним и обращаются. Формальности этих компаний сравнительно невелики, так как все их расчёты основаны на гипотезе, что на свете больше честных людей, чем нечестных; проследив несколько прошлое заявителя и расспросив о нём, они свободно принимают его на страх, если, конечно, в его прошлом не было ничего особенно предосудительного с коммерческой или нравственной точки зрения.</p><p>Такие компании, в свою очередь, не кладут за страхуемого залога наличными деньгами или % бумагами; они просто выдают свидетельство, что гарантируют добросовестность и честность данного лица в указанном в свидетельстве размере, и свидетельства эти, имея за собой гарантию миллионных капиталов компаний, принимаются и правительственными учреждениями и частными фирмами и кроме того эта замена залога свидетельствами узаконена в Соединённых Штатах особыми постановлениями сената.</p><p>За выдачу такового свидетельства поручительные компании, в зависимости от размера гарантий, связанного с ней риска и личности гарантируемого, взимают от полпроцента до двух процентов с суммы поручительства в год и, если, паче чаяния, кто из застрахованных не оправдывает доверия, то возместив потерпевшего, эти компании преследуют виновного по всей строгости закона, чтобы не давать повадки и удержать от соблазна других.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/390/1*dKAHLRa8-6KUO6SPfjdNsw.png" /></figure><p>Второй особенностью американской финансовой жизни являются так называемые Trust Companies. Это название трудно переводимо на русский язык — ближайшее, что можно найти — это «доверительные компании». Поле деятельности этих компаний громадно. Один известный американский финансист так определил его: поле деятельности trust companies заключает в себе всё — что банки делают, хотели бы делать, да не могут, и могли бы делать, да не хотят. Они являются банкирами, в самом широком значении этого слова, комиссионерами в торговых сделках, посредниками в финансовых делах, контролёрами, заведующими имуществом, управляющими, ликвидаторами, душеприказчиками, опекунами и т.д. и успех их опять-таки основан на предпочтении американцев иметь дело с правильно организованными и прочно поставленными компаниями, чем с частными лицами, в особенности в больших финансовых сделках.</p><p>Например, американец назначает такую компанию своим душеприказчиком и он делает это на основании очень простой логики: индивидуальный душеприказчик может оказаться неспособным, заболеть, умереть или уехать, и от этого может пострадать управление наследством. Компания не может быть неспособной, т.к. она имеет на всё особых специалистов и, конечно, не может заболеть, умереть или уехать. Душеприказчик или опекун может оказаться нечестным и обокрасть наследников, а затем при сдаче наследства, войти с наследниками в добровольную родственную или дружескую сделку; — компания этого сделать не может и в случае, если бы какие злоупотребления и открылись, на покрытие убытков наследников имеются миллионные капиталы компаний.</p><p>Бывают и такие случаи, что люди, сознающие свою неспособность распоряжаться своим имуществом, добровольно отдаются под опеку этих компаний. Эти компании выступают в роли посредников между публикой и прожектёрами всевозможных предприятий. Они берут на себя обязательства наблюдать за исполнением предпринимателями обязательств и выплачивают, доверенные им публикой, деньги только в случае буквально точного выполнения таковых. Trust Companies принимают на себя помещение свободных капиталов. За своё посредничество и работу они изымают сравнительно очень небольшое вознаграждение, что позволяет лицам, имеющим на руках небольшие дела обращаться к услугам этих компаний и эта общедоступность выработала им огромную клиентуру и результатом получается дивиденд от 10–20%.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*1Ruwk_Vuo2tE4s2yAbe6GA.jpeg" /></figure><p>Первоначальная идея о trust — fidelity — guaranty companies зародилась в Англии, но американцы развили её, придали им более эластичную форму и лучше англичан приспособили её к многочисленным проявлениям и требованиям коммерческой жизни.</p><p>В 1859 году Соединённые Штаты пережили тяжёлый финансовый кризис, поведший за собой банкротство большого числа банков. Между обанкротившимися банками было немало таких, дела которых находились в хорошем состоянии и которые только вследствие паники не могли в должное время найти достаточно наличных денег, чтобы удовлетворить внезапно нахлынувших кредиторов и вкладчиков.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*YYQKlyAXZb15Tn13UzdJqA.jpeg" /></figure><p>Чтобы оградить себя на будущее время от повторения подобной катастрофы, Нью-Йоркские банки образовали ассоциацию, с особым правлением из лучших финансовых деятелей города. Цель ассоциации состоит в наблюдении за деятельностью отдельных банков-членов, удержании их от излишней спекуляции и в оказании финансовой помощи в случае, если бы один из членов очутился в стеснённом положении. В число членов этой ассоциации при основании же вошло до семидесяти банков, самых солидных и консервативных в городе.</p><p>Особо важное значение имеет упомянутое выше наблюдение за деятельностью отдельных банков. Несмотря на ежедневные многомиллионные обороты, в Нью- Йорке мало видно наличных денег, т.к. все расчёты производятся посредством чеков. Обыкновенно эти чеки не представляются для уплаты в тот банк, на который они выданы, а прямо декодируются в банке, где получатель держит свои деньги, и банк, записывая сумму этого чека на приход текущего счёта клиента, тем самым гарантирует оплату его первым банком, конечно, если лицо выдавшее чек имеет на то в первом банке свободные средства.</p><p>Само собой понятно, что принимать на себя такую гарантию второй банк может только в таком случае, если он хорошо знаком с финансовым положением первого банка. Чтобы достигнут этого, ассоциация требует, чтобы все книги банков-членов велись лишь по строго установленному образцу; все банки-члены должны еженедельно представлять правлению ассоциации подробные ведомости о своей деятельности за минувшую неделю с показанием наличности, количество учтённых векселей, выданных займов и т.п. и, если только деятельность какого-либо банка покажется правлению ассоциации почему-либо подозрительной или неудовлетворительной, оно немедленно наряжает ревизию и, в случае открытия серьёзных злоупотреблений, отстраняется от дел правление банка и приступает к ликвидации его; если же злоупотребления не серьёзны, ассоциация заведует делами банка до выборов нового правления.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/400/1*vEXWSnaloNGT7D-Q7qjBng.jpeg" /><figcaption>Банковский чек</figcaption></figure><p>Бывают случаи, что иногда у банков, поместивших свои средства в долгосрочные займы, временно не оказывается достаточных наличных средств, чтобы удовлетворить случайно возросшее требование возврата вкладов без продажи имеющихся у банка процентных бумаг или передисконтировании векселей, что часто может быть сделано только со значительной потерей для банка. Очутившийся в таком положении банк делает об этом сообщение правлению ассоциации и просит займа; ассоциация, оценив имеющиеся у данного банка обеспечения, берёт их под залог и выдает ему 75% их оценки наличными деньгами или особыми квитанциями, которые обращаются между членами ассоциации наравне с наличными деньгами, взимая за заём 6% годовых.</p><p>С развитием торговых оборотов города и при ежегодно возрастающем количестве, выдаваемых ежедневно чеков, нью-йоркские банки были сильно стесняемы тратой времени необходимого для ежедневного размена декотируемых клиентами чеков. Американское законоположение о банках требует, чтобы банки держали в своих кассах свободными двадцать пять процентов вкладов; при количестве в городе слишком 70 банков, количество свободных капиталов могло быть выяснено только к 2–3 часам, когда портеры успевали обойти все банки, и, конечно, было бы уже поздно располагать этими свободными средствами. Чтобы не лишать себя доходов от отдачи взаймы излишка свободных средств и в тоже время облегчить, упростить и ускорить ежедневные расчёты, ассоциация нью-йоркских банков образовала общую «расчётную палату», где представители банков-членов ежедневно сходятся рано утром с разобранными чеками и общий размен чеков происходит в какие-нибудь 10–15 минут.</p><p>За основной принцип расчётной палаты взято, что каждый банк является должником палаты на сумму выданных на него и декодированных в других банках чеков, и кредитором палаты на всю сумму декодированных у него за день чужих чеков, т.е. если на банк А его клиентами выдано чеков, скажем, на миллион долларов, а им получено и записано на приход текущих счетов различных клиентов семьсот пятьдесят тысяч долларов, то он является должником палаты на двести пятьдесят тысяч и эту сумму он должен заплатить палате наличными деньгами или вышеупомянутыми квитанциями ассоциации сполна, не позже 11 часов утра того же дня. Если, в обратном случае, на банк В выдано только на сто тысяч чеков, а декодировано на полмиллиона, то он является кредитором палаты на четыреста тысяч и имеет получить эту сумму от казначея палаты не позже половины первого того же дня. Таким образом, свободная наличность банков выясняется достаточно рано и банк немедленно пускает излишек в оборот.</p><p>Примеру Нью-Йорка скоро последовали и другие города и даже различные биржи, приспособив принцип расчетных палат к своим особенностям.</p><p>Почтовая служба в Нью-Йорке имеет некоторые особенности. Почтовые отделения разбросаны по всему городу и помимо приёмки корреспонденции, в них продаются почтовые переводы, начиная с двадцати пяти центов до ста долларов.</p><p>Из этих отделений письма передаются в главный почтамт посредством пневматических подземных труб, чем достигается огромная экономия в доставке и разноске их.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*EuPmO5ZdaO0rklz3LzMkMA.jpeg" /></figure><p>За последнее время почтовое ведомство делает опыты с окраской почтовых ящиков фосфорической, светящейся в темноте краской и есть вероятие предполагать, что если эти опыты будут удачны, такие ящики будут введены во всеобщее употребление. Для срочных писем в Америке введены особые марки, так называемые special delivery stamps, в десять центов; письма с такими марками опускаются в общие ящики, но при сортировке в почтамте, они разносятся особыми почтальонами, не дожидаясь общей разноски и сдаются адресату под расписку.</p><p>В Америке почта принимает посылки только до 8¾ унций весом, а для пересылки более тяжелых посылок к услугам американцев имеются многочисленные общества транспортирования кладей, известные здесь под общим названием express companies. Имея особые соглашения с железными дорогами и пароходными обществами, эти компании принимают на себя перевозку товаров, начиная чуть не с полуфунтовых пакетов и кончая вагонными грузами. Если торговцу или частному лицу нужно отправить ящик-другой товара, то он вывешивает у своих дверей раздаваемые этими компаниями сигналы, состоящие из толстых картонных квадратов с именем компании.</p><p>Компании посылают тысячи фургонов по городу и имеющийся при каждом фургоне агент принимает товар, тут же на месте, страхует его и выдаёт квитанцию. Компании эти имеют свои отделения и агентов во всех городах Америки и на всех железнодорожных и пароходных станциях. Кроме перевозки товаров, эти компании занимаются доставкой багажа; это представляет немало удобств; путешественнику не приходится возиться со своим багажом; его принимают от него из дома или отеля и аккуратно доставляют на место назначения за ту же самую цену, какую железная дорога взяла бы с путешественника.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*v0BfR3sleoBSyVcX1OmZ5Q.jpeg" /></figure><p>Телеграф в Америке находится в руках двух больших компаний, которые в одном Нью-Йорке имеют более тысячи отделений. В Нью-Йорк еженедельно прибывают десятки пассажирских пароходов. Большинство из них проходит мимо Fire Island’а, острова отстоящего от Нью-Йорка на добрых сорок–пятьдесят миль. На самом дальнем конце этого острова устроена сигнальная станция, которая, распознав пароход, немедленно телеграфирует об этом в город, указывая, на каком расстоянии пароход был узнан, и главная станция рассылает известие о приходе парохода отелям и, по особым заказам, частным лицам за плату в один доллар. Эти извещения приходят, в зависимости от состояния погоды на море, за 3–4 часа до причала парохода, что дает желающим встретить данный пароход возможность быть на пристани своевременно.</p><p>По приблизительному расчёту, в деловую часть города, обыкновенно называемую down town’ом, каждое утро приливает от восьми сот тысяч до миллиона человек и, конечно, такое же количество вечером отливает. Чтобы справиться с этой массой, по всем продольным улицам down town’а проведены городские железные дороги. По главной улице города Broadway, на которой расположены тысячи магазинов, проложена канатная дорога, по другим avenues электрические, и в деловые часы на них ставится такая масса вагонов, что они представляют из себя беспрерывную цепь. Эти линии скрещиваются с десятками второстепенных линий, идущих поперёк города, на проезд по которым кондукторами главных линий выдаются особые квитанции.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*GQ88S4t9Ck_UJX3mELdMlg.jpeg" /></figure><p>Кроме этих линий, по четырём avenues идут воздушные железные дороги, проложенные над улицами на высоких железных столбах со станциями на каждой полумиле. Для ускорения проезда лиц, живущих на северной стороне города в up town’е, устроены особые курьерские поезда, которые, миновав down town, мчатся без остановок до самых улиц.</p><p>Плата за проезд по всем этим линиям пять центов и переходные квитанции выдаются так свободно, что желающие могут проехать по городу во всех направлениях за одну и ту же плату, что в душные летние вечера, когда компаниями пускаются открытые вагоны, не редко и практикуется. Не особенно давно с этими квитанциями вышел курьёз.</p><p>Чтобы предупредить злоупотребление квитанциями, на них, при выдаче, просекаются отметки с указанием часа выдачи и числа, и кондуктора других линий принимают от пассажиров только такие квитанции, которые выданы не дальше, как четверть часа тому назад, что не останавливает однако передачу или даже продажу их. Тогда городские железные дороги додумались до выдачи квитанций, на которых, кроме часа и числа, было помещено изображение ребёнка, молодого человека, старика, молодой женщины или старухи, и кондуктор, выдавая квитанции, должен был просекать и эти изображения, соображаясь с полом и возрастом пассажира. Эта сама по себе остроумная идея не привилась, однако. Против неё восстали дамы, которые в таком огромном количестве случаев не соглашались с определением кондукторами их возраста и возбуждали такую массу протестов, что администрация дорог должна была вскоре отказаться от этой системы и. возвратиться к старой. Американские вагоны содержатся очень чисто и хорошо освещены; где только место позволяет, они мчатся со страшной быстротой. За последнее время на некоторые поперечные линии были поставлены, в виде опыта, вагоны, двигающиеся сжатым воздухом, но этот опыт не из удачных: вагоны сильно шумят и грязнят улицы, и их, вероятно, скоро уберут.</p><p>Если бы все работающие в down town’е жили в самом Нью-Йорке, то несмотря на всю наличность перевозочных средств, их не хватило бы, чтобы справиться со всей миллионной массой пассажиров, да кроме того Нью-Йорк так бы растянулся к северу, что на проезд из up town’а потребовалось бы около полутора или двух часов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*7uWmyY7N-ZjnNL82XTqtwQ.jpeg" /></figure><p>Вследствие этого по берегам окаймляющих Нью-Йорк рек и выросли при городе самостоятельные города, которые и заселены, главным образом, живущими на счёт Нью-Йорка и их семьями. Таковыми являются Бруклин (недавно присоединённый к Нью Йорку), Стэтен-Айланд, Гобокен, Нью-Джерси и др. Бруклин один имеет более полутора миллиона жителей. Стэтен-Айланд и Гобокен насчитывают их сотнями тысяч, да и Нью-Джерси, находящийся в другом штате, тоже значительный город.</p><p>Эти пригороды сообщаются с Нью-Йорком, помимо знаменитого бруклинского моста, особой канатной и электрическими железными дорогами, сотнями громадных паровых паромов подымающих за один рейс до тысячи пассажиров и до двух десятков повозок. Паромы эти отходят каждые 3–5 минут, и взимается 2–3 цента за переезд.</p><p>Американец редко подписывается на газеты: он покупает их утром на пути в контору и вечером, отправляясь домой. Американские газеты делятся на утренние и вечерние и последние выходят 3–5 изданиями в день. Во время последней войны некоторые нью-йоркские вечерние газеты доходили до пятнадцати выпусков.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/492/1*2jR-mk8aRRhDSMHEO9k-1A.jpeg" /></figure><p>Газеты продаются везде: на станциях конок, железных дорог и пароходов, в аптеках, табачных лавках, на всех перекрёстках, и кроме того, по улицам шмыгают тысячи мальчишек от 7 до 15 лет, с газетами под мышкой, громким, но преднамеренно неясным голосом выкликивающих последние новости и сующихся под ноги проходящим. Эти «уличные арабы», как их здесь называют, представляют из себя одно из самых характерных проявлений американской уличной жизни. Несмотря на свои годы, это уж не дети — это деловые люди; нужда или природная склонность к наживе выгнала их на улицу искать куска хлеба или заработка; они торгуются, считают свои центы с деловым, недетским выражением лица; они выбиваются из сил, чтобы продать лишний экземпляр газеты, ежеминутно рискуя попасть под лошадь или под вагон, и редакциям газет приходится иногда серьёзно считаться с ними. В этом году, вследствие несогласия в продажной цене с редакциями двух газет, они составили стачку и дней двенадцать не только сами бойкотировали эти газеты, но даже хитростью и силой препятствовали взрослым покупать их, и эта борьба с арабами стоила газетам не один десяток тысяч долларов.</p><p>Характерны, так называемые lunch clubs, клубы. Адвокаты, инженеры, торговцы металлическим товаром, машинами имеют в дальней части города свои специальные клубы, открытые с шести с половиной часов утра до половины девятого вечера. Клубы эти устроены с целью не терять даром время завтрака или обеда и говорить про дела за едой.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*BwCzcu2hKCBtu7KSsIVIrw.jpeg" /><figcaption>Библиотека клуба адвокатов</figcaption></figure><p>Особенно хорош клуб адвокатов, помещающийся в Equitable Building на Бродвей. Его помещение состоит из целого ряда огромных, роскошно отделанных зал, уютных гостиных, курильных комнат и замечательной по подбору книг специальной библиотеки, пользоваться которой имеют право все члены клуба и рекомендованные ими гости. Роскошь отделки и вкус убранства этого клуба поразительны; все, что только деньги могли купить, собрано в нём: тысячные картины покрывают стены зал, дорогой мрамор украшает углы и ниши. Этот клуб имеет до двух с половиной тысяч членов, платящих по сто долларов в год; таким образом, доход клуба с одного только членского взноса достигает до двухсот пятидесяти тысяч долларов, или полмиллиона рублей. В нём ежедневно сервируется от полутора до двух тысяч обедов и завтраков, по таким ценам, которые заставили бы петербургских Кюба и Дононов только вздыхать.</p><p>Hardware Club помещается в одном из верхних этажей Club Building. Он не так роскошно отделан, как первый, но в нём стоит побывать, чтобы полюбоваться видом, открывающимся из его окон на гавань и город.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*DRQvoOTh4uDeuI3dPGbaNQ.jpeg" /></figure><p>Конечно эти клубы для богатых людей; среднему же дельцу или служащим не до них; им на завтрак полагается 10–15 минут и к их услугам имеются многочисленные рестораны и, так называемые, lunch rooms, где, когда сидя, а чаще всего стоя, они торопливо глотают свой завтрак.</p><p>Если в каждом большом городе чужестранный элемент даёт себя чувствовать до известной степени, то в редких случаях он где либо так заметен, как в Нью-Йорке. Здесь иностранец на каждом шагу. Ирландцы, немцы, итальянцы, китайцы, евреи, сирийцы и т.п. добровольно группируются в различных частях города, где данное наречие так и звенит в воздухе. Все они имеют свои клубы, газеты, рестораны.</p><p>В этом отношении России не везёт; русская колония здесь чересчур мала, чтобы быть заметной и русские не группируются вместе, а разбросаны по всему городу.</p><blockquote>Продолжение по ссылкам:</blockquote><ul><li><a href="https://medium.com/@2mambo/ny1899part2-1c6724ef7a7c">Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 2</a></li><li><a href="https://medium.com/@2mambo/ny1899part3-14fc2213a971">Городская жизнь в столицах мира. Нью-Йорк. Часть 3</a></li></ul><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=65c47fd7d6b8" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>