<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Григорий Баженов on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Григорий Баженов on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@3041212?source=rss-4db8296611be------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/0*fEY08m5OtIvnP5f3.</url>
            <title>Stories by Григорий Баженов on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@3041212?source=rss-4db8296611be------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Sat, 21 Nov 2026 18:03:03 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@3041212/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Режим валютного курса: фиксированный VS плавающий.]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D1%80%D0%B5%D0%B6%D0%B8%D0%BC-%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D1%8E%D1%82%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BA%D1%83%D1%80%D1%81%D0%B0-%D1%84%D0%B8%D0%BA%D1%81%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9-vs-%D0%BF%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%B0%D1%8E%D1%89%D0%B8%D0%B9-3f9b98b20879?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/3f9b98b20879</guid>
            <category><![CDATA[центральный-банк]]></category>
            <category><![CDATA[курс-валют]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[доллар]]></category>
            <category><![CDATA[рубль]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Sat, 03 Oct 2020 14:22:04 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2020-10-03T14:23:16.521Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p>В <a href="https://www.youtube.com/watch?v=7bFalpJfNdQ&amp;t=4s">ролике</a> о валютном курсе я лишь в общих чертах обозначил, чем плавающий валютный курс лучше фиксированного. Однако, в силу ограничений видео-формата по горячей теме, объяснять подробности я не стал, пообещав написать отдельный пост в канал по этой теме. Выполняю обещание.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*UZzcl-DO1nALTKqi.png" /></figure><p><em>В условиях совершенной мобильности капитала (финансовых активов) плавающий курс позволяет проводить независимую от других стран денежно-кредитную политику, а фиксированный нет.</em></p><p>Совершенная мобильность капитала означает, что средства и активы свободны пересекать юрисдикцию страны. В случае, если наблюдается несовершенная мобильность капитала (есть определенные ограничения/трения при перемещении), выводы так же валидны, однако перестают быть столь же строгими, переходя в область «ограниченности» инструментов ДКП.</p><p>Чтобы понять суть этого преимущества, разберемся с мотивами инвесторов. Почему инвесторы из страны А могут вкладывать деньги в активы страны Б? Ну, например, потому что в стране Б более высокий уровень ожидаемой доходности актива (например, выше ставки по облигациям). Когда инвестору из страны А будет безразлично оставить деньги в стране А или перевести их в страну Б? Правильно, если есть паритет ставок (они одинаковые). Однако, давайте не будем забывать, что инвестор из страны А вкладывает деньги в стране Б в валюте Б. Т.е. он должен продать валюту страны А (рост предложения валюты А), купить валюту страны Б (рост спроса на валюту Б). В условиях плавающего режима валюта Б укрепится. Очевидно, что здесь помимо дохода по ставке процента у инвестора возникает доход/убыток, связанный с разницей курса при покупке валюты Б и её последующей продаже. Соответственно, в условиях плавающего валютного курса ставки страны А и страны Б не должны быть одинаковыми, потому как доход формируется в том числе в силу изменения стоимости валюты Б. Но это не так, если в стране Б установлен фиксированный режим валютного курса.</p><p>В самом деле, если курс валюты Б зафиксирован, то вкладывать в страну Б будет интересно только при условии, если ставка процента (ожидаемая доходность) по крайней мере не ниже, чем в стране А. Назовем это <em>условием.</em> Что это означает в части проведения ДКП?</p><p>Представьте себе, что ВВП страны Б вырос, что увеличило спрос на деньги внутри страны Б. Если бы страна Б была закрытой экономикой (нет мобильности капитала) её центральный банк мог бы оставить денежную массу неизменной, что привело бы к росту ставки процента. Если бы страна Б была открытой экономикой с гибким (плавающим) валютным курсом центральный банк мог бы сделать то же самое: результатом был бы как рост ставки процента, так и удорожание внутренней валюты. В первом случае ни о каких инвестициях речи не идет, во втором <em>условие </em>продолжает выполняться.</p><p>Если же страна Б — открытая экономика с фиксированным валютным курсом, её центральный банк не сможет оставить денежную массу неизменной. Если он сделает это, то внутренняя ставка процента превысит иностранную ставку процента, что приведет к удорожанию внутренней валюты, чтобы сохранить интерес инвесторов. Однако для поддержания курса валюты Б на том же уровне центральный банк должен увеличить предложение денег одновременно с ростом спроса на деньги, с тем чтобы ставка процента не изменилась. Короче говоря, <em>при фиксированных валютных курсах центральный банк отказывается от независимой монетарной политики. </em>На самом деле, если ставка процента в стране А растет, придется повышать в т.ч. и ставку в стране Б. Верно и обратное.</p><p>В открытых экономиках с фиксированным или управляемым валютным курсом обычно инфляция выше, чем в странах, с плавающим. Есть даже такое понятие как <em>ползущая привязка — </em>это промежуточный вариант между плавающим и фиксированным режимами валютного курса. Пусть валюта страны Б привязана к доллару, но инфляция в стране Б выше инфляции в США. Если бы курс валюты Б не пересматривался, подобная ситуация быстро бы привела к устойчивому росту валюты в реальном выражении (с поправкой на разницу инфляций в странах), что быстро бы превратило товары страны Б в неконкурентоспособные. Чтобы избежать этого, страна Б предпочитают заданный темп удешевления по отношению к доллару, т.е. они предпочитают ползти (двигаться медленно).</p><p>И в этом нет ничего удивительного: нельзя одновременно поддерживать курс фиксированным (даже в строгих границах), обеспечивать конкурентоспособность товаров и управлять инфляцией. Чтобы ваши товары были конкурентоспособны, необходимо либо отпустить курс, либо подстраиваться под инфляцию стран-торговых партнеров.</p><p>Отсутствие возможности проводить независимую монетарную политику влечет за собой дополнительные проблемы краткосрочного характера. Во-первых, правительство теряет инструмент управления торговым балансом. В системах с плавающим курсом монетарное сжатие (экспансия) позволяет укреплять (ослаблять) валютный курс, что в свою очередь оказывает воздействие на сальдо торгового баланса. Во-вторых, правительство ограничено в инструментах нейтрализации эффектов проведения фискальной политики: нет возможности проводить смешанную политику — фискальное сжатие (экспансия) и монетарная экспансия (сжатие). Невозможность (ограниченность) нейтрализации эффектов фискальной политики повышает вероятность скатывания экономики в рецессию (в случае фискального сжатия) и может способствовать её перегреву, появлению неуправляемого дефицита бюджета, росту инфляции и дефициту торгового баланса (в случае экспансии).</p><p>Не стоит забывать также о валютных кризисах, которые происходят в режимах фиксированных курсов. Пример валютного кризиса — кризис Европейской валютной системы (ЕВС) в начале 90-х. Если в двух словах, то объединение ГДР и ФРГ сопровождалось фискальной экспансией, которую было призвано нейтрализовать монетарное сжатие. Бундесбанк поддерживал высокие ставки процента, чтобы избежать перегрева экономики и роста инфляции в объединенной Германии. Но торговым партнерам Германии по ЕВС высокие ставки были не выгодны. Тем не менее, чтобы поддерживать паритет требовался либо рост ставок процента, либо девальвация валют стран ЕВС. Все это не привело ни к чему хорошему, но подробно об этой истории как-нибудь отдельно.</p><p>Суммируем:</p><p>· В открытой экономике управлять можно либо инфляцией, либо валютным курсом;</p><p>· Гибкий валютный курс позволяет экономике быстрее и менее болезненно адаптироваться к шокам;</p><p>· Страны, использующие фиксированный режим валютного курса, зависят от внешнего мира сильнее и крайне ограничены в инструментарии, что может вылиться в ряд серьезных проблем.</p><p>Среди экономистов существует общее мнение о том, что режим гибких валютных курсов в целом доминирует над режимом фиксированных валютных курсов. Но есть два исключения.</p><p>1. Общую валюту для группы стран можно рассматривать как крайнюю форму фиксированных валютных курсов среди этой группы стран. Когда группа стран является сильно интегрированной и образует оптимальную валютную зону. Для того чтобы страны образовали оптимальную валютную зону, они должны сталкиваться с примерно одинаковыми шоками или должна существовать высокая мобильность труда между ними. Считается, что в зоне евро шоки по регионам отличаются друг от друга, но мобильность факторов производства достаточно высока (в чем лично я не уверен).</p><p>2. Когда центральному банку не могут доверять, чтобы следовать ответственной монетарной политике с фиксированным валютным курсом. В этом случае могут использоваться крайние формы фиксированного валютного курса, такие как валютный контроль или долларизация, которые обеспечивают способ связывания рук центральному банку.</p><p>Следует признать, что гибкий рубль в условиях кризиса кошмарит весьма сильно. Тем не менее, гибкий рубль дает экономике России приспособиться к шокам быстрее, а вкупе с независимой монетарной политикой быстрее выйти на траекторию восстановления.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=3f9b98b20879" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Сначала изучать, потом доказывать!]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D1%81%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B0%D0%BB%D0%B0-%D0%B8%D0%B7%D1%83%D1%87%D0%B0%D1%82%D1%8C-%D0%BF%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%BC-%D0%B4%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D1%8B%D0%B2%D0%B0%D1%82%D1%8C-ffac96cb8a32?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/ffac96cb8a32</guid>
            <category><![CDATA[монополия]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[теория]]></category>
            <category><![CDATA[популяризация]]></category>
            <category><![CDATA[знания]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 01 Aug 2019 12:28:22 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-08-01T13:41:21.040Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h3>Сначала изучать! Потом доказывать!</h3><p>К паблику «Классический либерал» у меня в целом лояльное отношение. Некоторые его авторы делают полезные вещи, например, <a href="https://teleg.run/class_lib/560">переводят статьи</a> иностранных авторов, которые исследуют творчество Фридриха А. фон Хайека.</p><p>Но иногда бывает… что-то ломается, и тогда в паблике появляются посты, отлично подходящие под рубрику #badeconomics. Сегодня напишу про пост «Парадокс антимонопольного регулирования» (<a href="https://teleg.run/class_lib/625">раз</a>, <a href="https://teleg.run/class_lib/626">два</a>). Я не буду разбирать ссылки на источники и обоснованность эмпирических выводов автора (авторство поста, судя по всему, принадлежит Владиславу Лебедеву), которые, учитывая отсутствие опыта работы с профессиональной экономической литературой, избирательны и не носят характер полноценного обзора. Я сосредоточусь на том, что сам Владислав считает доказательством тезиса: <strong>«МОНОПОЛЬНАЯ цена может оказаться ниже КОНКУРЕНТНОЙ»</strong>. Причем доказательство приводится <em>«в рамках неоклассического подхода к конкуренции»</em>.</p><p>Во-первых, строго говоря, сам по себе сплошной текст с использованием графического инструментария без какого-либо аналитического сопровождения (алгебры!) вряд ли можно назвать доказательством. Где теоремы? Где аргументы? Где строгие доказательства? Их нет. Увы.</p><p>Во-вторых, графики ошибочные. Рассмотрим Рисунок №2. Далее курсивом выделены цитаты из заметки автора.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/610/1*UrSNM4UTrThZXNW_ECI5nA.png" /><figcaption>Рисунок, приведенный в заметке автора</figcaption></figure><p><em>Предположим, что издержки теперь равны не MC1, а MC2. Фирма, образованная в результате слияния, будет иметь возможность устанавливать цену выше конкурентного уровня, поэтому имеются гипотетические потери в благосостоянии, обозначенные красным треугольником.</em></p><p>Нам надо зафиксировать две вещи: а) до слияния рынок находился в конкурентном состоянии, кривая предложения описывалась функцией P = MC; б) после слияния образовалась монополия. И тут нас уже ждёт первая ошибка: <em>имеются гипотетические потери в благосостоянии, обозначенные красным треугольником</em>.</p><p>Почему ошибка? Потому что график будет выглядеть иначе, а гипотетические потери в благосостоянии (DWL — Deadweight loss, т.е. потери мертвого груза) будут куда как более значительны. Просто сравните графики.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/815/1*zROXgCBXkDNMVF7XAdEXSQ.png" /><figcaption>Рисунок A. На данном графике видно, что размер потерь (красный треугольник) намного выше, чем тот, что показан на рисунке выше.</figcaption></figure><p><em>Также имеется монопольная рента продавца, за которую платят покупатели, она обозначена жёлтым цветом. Но у нас ещё есть прямоугольная трапеция, выделенная зелёным цветом: это вновь образовавшаяся часть так называемого «излишка потребителя» (разница между ценой, которую потребитель готов заплатить за товар, и той, которую он действительно платит при покупке)!</em></p><p>Нет, монопольная рента продавца также будет выглядеть иначе, также никакой зеленой трапеции существовать не будет. Почему?</p><p>Все очень просто: <strong>монополист максимизирует прибыль</strong>. Правило максимизации прибыли — равенство предельного дохода предельным издержкам, т.е. <strong>MR = MC</strong>. Это правило легко объяснить.</p><p>Предельный доход (MR) — прирост дохода при реализации дополнительной единицы продукции (в случае совершенной конкуренции он равен цене, т.к. фирма совершенный конкурент является ценополучателем (<strong>price-taker</strong>) и влиять на цену в одиночку не может, её устанавливает рынок в рамках взаимодействия спроса и предложения).</p><p>Предельные издержки (MC) — прирост общих издержек при производстве дополнительной единицы продукции.</p><p>Если <strong>MR &gt; MC</strong>, значит, на дополнительно произведенную продукцию вы получаете дохода больше, чем несете издержек, следовательно, необходимо расширять производство.</p><p>Если <strong>MR &lt; MC</strong>, значит, на дополнительно произведенную продукцию вы несете издержек больше, чем получаете дохода, следовательно, необходимо снижать объемы производства.</p><p>А вот в случае <strong>MR = MC</strong> на дополнительную единицу продукции, которую вы произвели, вы получите равное количество и издержек, и дохода.</p><p>Учитывая, что, как правило, MC — это возрастающая функция (в условном примере Владислава MC — горизонтальная функция), то максимальную прибыль вы получите тогда, когда ваш дополнительный (предельный) доход сравняется с дополнительными (предельными) издержками. Такое вот правило баланса издержек и выгод. В случае совершенной конкуренции MR = P, а так как фирма совершенный конкурент максимизирует прибыль, то <strong>MR = MC = P</strong>.</p><p>Понятное дело, что монополист будет пользоваться правилом максимизации прибыли. Посмотрите на график выше (Рисунок А). Где кривая MC пересекает кривую MR? В синей точке с цифрой 1. Значит, производимый монополистом объем будет соответствовать этой точке. А вот цена будет той, по которой потребитель готов приобрести этот объем товара— синяя точка с цифрой 2.</p><p><em>Разница между объёмом зелёной и красной фигур составляет чистый ПРИРОСТ благосостояния и экономической эффективности. Вместо конкурентной цены P1 мы получили более низкую монопольную P2. Запрет на слияние со стороны антимонопольных органов для предотвращения монополизации и поддержания «конкуренции» приводит к чистой потере в эффективности.</em></p><p>Откуда взялась цена P2 в примере Владислава, мне совершенно неясно. Если предельные издержки снижаются, а на рынке по-прежнему будет наблюдаться совершенная конкуренция (например, в следствие технического прогресса), цена на рынке будет соответствовать Pc2 (где индекс <em>c </em>означает совершенную конкуренцию), объем, кстати, тоже возрастет. Причем в красной точке с цифрой 2 увеличится излишек потребителя, но прибыль по-прежнему будет максимальной и у производителей.</p><p>Кстати, без снижения предельных издержек в следствие горизонтальной интеграции, цена монополиста была бы действительно выше (см. рисунок B), но при этом и при слиянии итоговая цена все равно будет более высокой, чем та, что установилась бы в условиях совершенной конкуренции.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/823/1*I_0J7uh0oRX4Vl7CX-Xiig.png" /><figcaption>Рисунок B. Без снижения издержек общественное благосостояние снизится скорее всего сильнее, т.к. отсутствуют перекрывающие выгоды.</figcaption></figure><p>Таким образом, экономическая теория предсказывает снижение благосостояния потребителя при повышении рыночной концентрации. В реальности эффект, конечно, может не повторять модельный прогноз. Это связано с разными факторами, но речь совсем не об этом. Речь о некорректности доказательств Владислава.</p><p>Не знаю, чего уж там надоказывал Ротбард, но экономика 101, инструментарием которой пользуется автор заметки «Парадокс антимонопольного регулирования», недвусмысленно предсказывает превышение цены монополиста над ценой в условиях совершенной конкуренции. В заметке Владислава монополист ведет себя очень странно. <em>Он систематически выбирает меньшую прибыль, хотя может зарабатывать больше.</em></p><p>Отметим, к слову, что главная проблема в случае установления монополии вовсе не в снижении благосостояния потребителя и роста прибыли производителя, а в наличии потерь мертвого груза. <strong>Возникает так называемая аллокативная неэффективность (разница между объемом Qc2 и Qm на рисунке A).</strong></p><p>Напоследок хотел бы отметить, что в теории отраслевых рынков есть такая теорема:</p><blockquote><em>«В рыночной модели Курно слияние фирм, ведущее к усилению концентрации, не обязательно имеет своим следствием снижение уровня благосостояния».</em></blockquote><p>Речь, однако, в данном случае идет о том, что выгоды от слияния перевесят потери мертвого груза, но цена будет неизбежно выше той, чем та, что установилась бы в условиях конкурентного рынка.</p><p>Еще один момент. В случае слияния необязательно устанавливается монополия. Вполне возможна и ситуация, что в следствие объективных условий, минимально эффективный размер (МЭР) фирмы на рынке вырастет, а, значит, фирма, объемы производства которой будут меньше МЭР, не сможет в конкуренцию. И тогда произойдет несколько слияний, но рынок останется конкурентным. Собственно, если каждая фирма соответствует МЭР, то даже при небольшом количестве фирм конкуренцию можно назвать близкой к совершенной.</p><p>В заключение хочу обратиться к редакторам паблика «Классический либерал».</p><p>Ребята! Прежде, чем что-то доказывать, почитайте учебники по микроэкономике и макроэкономике. Разберитесь в материале, а потом уже старайтесь что-то доказать «в рамках неоклассического подхода к конкуренции».</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=ffac96cb8a32" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Кривые ответы на текст про кривые посты.]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D0%BA%D1%80%D0%B8%D0%B2%D1%8B%D0%B5-%D0%BE%D1%82%D0%B2%D0%B5%D1%82%D1%8B-%D0%BD%D0%B0-%D1%82%D0%B5%D0%BA%D1%81%D1%82-%D0%BF%D1%80%D0%BE-%D0%BA%D1%80%D0%B8%D0%B2%D1%8B%D0%B5-%D0%BF%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8B-8d8a1885e75b?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/8d8a1885e75b</guid>
            <category><![CDATA[economics]]></category>
            <category><![CDATA[безработица]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[споры]]></category>
            <category><![CDATA[modern-monetary-theory]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 17 Jul 2019 12:10:50 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-07-19T06:41:07.753Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*ITTeEKajfjkXa8m0.jpg" /></figure><p>Разберем замечания авторов Politeconomics.</p><p><em>Речь, если что, касалось актуальности утверждений о наличии связи между безработицей и инфляцией, наиболее известных как кривая Филлипса.</em></p><p>Из моего поста ясно, что если сегодня и говорят о какой-то связи между инфляцией и безработицей, то только лишь в контексте связи между изменением уровня инфляции и изменением уровня безработицы относительно её естественного уровня. Простая взаимосвязь пропала в 70-х, экономисты давно об этом знают.</p><p><em>Крохотное сообщение “вывело из себя” экономиста-либертарианца Григория Баженова (да-да, это тот самый Баженов, которые несколько лет назад выступил с эпичнейшим “опровержением” выводов Пикетти на канале Михаила Светова).</em></p><p>Вывело меня из себя не только это сообщение, а в целом неадекватное обращение с терминологией экономической науки автором канала (вот еще один <a href="https://t.me/politeconomics/2833">пример о парадоксе бережливости</a>). Это сообщение было лишь тем, что переполнило чашу терпения.</p><p>Касательно видео о Пикетти. Я сам им очень недоволен. Это был мой первый опыт записи популярного видео. На моем канале <a href="https://www.youtube.com/channel/UCjjElKokwu5KCN2PeHzE9Eg">furydrops</a> я обязательно вернусь к проблеме неравенства, но это будет совсем другой подход. Ставлю себе цель рассказать о проблеме и научных вызовах максимально не предвзято. Но ad hominem — это отличный прием, конечно, когда нечего сказать по существу. Привет автору крылатой фразы про кривую Лаффера, для которой <em>“</em><a href="https://youtu.be/Z5zboooW5pU?t=4736"><em>эмпирические исследования показывают, что там совершенно не нормальное распределение, а оно смещено как раз в сторону более высокого</em></a><em>” (</em>если что, то нормальное распределение к кривой Лаффера не имеет никакого отношение, изначально это просто симметричная U-образная функция, на практике она действительно, как правило, асимметрична и имеет свои особенности для каждой страны - см. хороший <a href="https://vk.com/@leftradicalmuslesplatinum-krivaya-laffera">обзор от паблика PLUM</a>).</p><p><em>Однако просто “настоящим” экономистом быть недостаточно. Поэтому автор добавляет, что сегодня большая часть экономистов признаёт (опять жирным шрифтом) концепцию NAIRU. Правда, никакой статистики на этот счёт не следует, ну да ладно. Большинство ведь ошибаться не может, у нас тут экономическая наука, а не место для дискуссий!</em></p><p>Большинство может ошибаться, конечно. И пример с кривой Филлипса — отличное тому доказательство. Фелпс и Фридман акцентировали свое внимание на действительных её проблемах, приводя строгую аргументацию, которую академическое сообщество приняло.</p><p>И да. Статистика следует. Вот статья Dan Fuller &amp; Doris Geide-Stevenson “<a href="https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/00220485.2014.889963">Consensus Among Economists — An Update</a>”, вышедшая 14 апреля 2014 года. В статье авторы исследуют консенсус среди экономистов в отношении конкретных утверждений, основанных на опросе членов Американской экономической ассоциации, который был проведен осенью 2011 года. Результаты основаны на 568 ответах и подтверждают изменения во мнениях с течением времени, включая выводы из более ранних исследований в 2000 г. Более свежих данных нет, думаю, появятся года через 3–4.</p><p>В числе прочих утверждений в опросе также было и утверждение “Существует естественный уровень безработицы, к которому экономика стремится в долгосрочном периоде”. На утверждение можно ответить четырьмя способами: “D” — “generally disagree”, т.е. “полностью не согласен”; “A/P” — “agree with provisos”, т.е. “согласен с оговорками”; “A” — “generally agree”, т.е. “полностью согласен”; “NR” — “no response”, т.е. “нет ответа”. Посмотрим на результат (ответы в процентах).</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*vpvKjGZcn-7VswVJg_TrnQ.png" /><figcaption>Справа налево 1990–2000–2011.</figcaption></figure><p>В 2011 году наблюдается смещение в сторону ответов 1990. В целом авторы приходят к мнению, что по данному утверждению в сообществе экономистов существует “substantial consensus”, т.е. “существенный консенсус”. Короче говоря, мое утверждение, дескать <em>“ большая часть экономистов признают концепцию естественного уровня безработицы”, </em>подтверждается эмпирическими исследованиями. Лишь 6 утверждений из 18 можно охарактеризовать в качестве “существенного консенсуса” и только 1 утверждение в качестве “strong consensus”, т.е. жесткого, твердого консенсуса. Это весьма хороший результат для концепции естественного уровня безработицы. Практически все остальные утверждения (за исключением одного, где <em>no consensus</em>) находятся в статусе “moderate consensus”, т.е. “умеренном консенсусе”.</p><p><em>Большая роль отводится превышению актуального уровня безработицы над “естественным”. Если он ниже, то рыночек сделает своё дело и повысит занятость. Если выше — то начнётся инфляция, сокращающая покупательную силу заработных плат. Благодать, да и только, если бы…</em></p><p>Мой любимый кусок, который демонстрирует невежество оппонентов. Что здесь не так? Если коротко, то в 4 предложениях 2 экономические ошибки.</p><p>1. Если фактический уровень безработицы ниже естественного, то инфляция будет расти. Чем сильнее фактический уровень безработицы отклоняется от естественного, тем выше изменения инфляции. А связь у нас какая? Правильно, обратная. Вот вам уравнение, в котором предполагается, что ожидаемая инфляция равна инфляции предыдущего года:</p><p>Текущая инфляция — Инфляция предыдущего года = — Коэффициент чувствительности * (фактический уровень безработицы — естественный уровень безработицы)</p><p>Если у вас в скобках “минус”, умножьте “минус” на “минус” и попытайтесь догадаться, что должно произойти в левой части уравнения. Догадались? Правильно. Разница между текущей инфляцией и инфляцией предыдущего года должна возрасти. Иными словами, темпы инфляции в текущем году при превышении фактического уровня безработицы над естественным вырастут. Этой зависимостью пользуются при проведении экономической политики, причем тут “рыночек порешает”? В итоге он, кстати, порешает. Но это среднесрочная перспектива, а зависимость говорит о краткосрочных результатах.</p><p>2. Теперь разберем ситуацию, когда фактический уровень безработицы выше естественного уровня. Что произойдет? Дезинфляция. Не будет расти инфляция, смотрите уравнение, выстраивайте простую цепочку рассуждений.</p><p>И разберитесь с чем вы спорите, наконец.</p><p><em>Во-первых, Григорий сам признаёт, что показатели “естественного уровня” безработицы могут сильно колебаться в зависимости от огромного числа факторов. Среди них, конечно, такие хорошо измеряемые показатели, как “доверие”, “институты”, “ожидания”. Предсказать поведение этого показателя в принципе невозможно.</em></p><p>Про невозможность измерения “доверия” и “ожиданий” расскажите макроэкономистам. Они измеряют эти показатели. Да, есть разные методы измерения, они конкурируют друг с другом. Порой, разные методы оценки дают разные результаты исследования одного и того же явления. Это проблема и сообщество экономистов старается её решить. Никто и не говорит о совершенном состоянии инструментария, критическая позиция сообщества по отношению к своим же методам — это, безусловно, хорошо. Отсюда, в общем, и появляются статьи, где обозреваются результаты разных подходов, и даже статьи, где обозреваются обзоры результатов разных подходов. Схожая ситуация наблюдается в доказательной медицине. В этом в принципе нет ничего страшного, дискуссия и научный поиск продолжаются.</p><p><em>Во-вторых, куча экономистов в тех же 1990-х и правда предоставляли свои, зачастую разные оценки NAIRU, которые… в итоге заменялись на другие оценки, когда поспевали свежие данные от органов государственной статистики. Иначе говоря, вся NAIRU годится только для того, чтобы рассчитать (как правило, с ошибками), каким должен был бы быть “естественный уровень” для уже прошедшего периода. Ух… вот это наука! Кстати, предлагаем Григорию Баженову челлендж — пусть он рассчитает наперёд “естественный уровень безработицы”, например, для США и стран Европы с нулевой или отрицательной ставкой, сделает на этой основе прогноз. А мы на практике потом всё проверим. Ну как, Григорий, согласны доказать нам мощь своей методологии? Можно даже устроить оффлайн-дебаты.</em></p><p>Собственно говоря, оценки ненаблюдаемых величин могут различаться, но в процессе разных подходов к оцениванию складывается некий научный консенсус, который предполагает более-менее усредненную картину. Это вообще-то нормально. На ненаблюдаемых величинах изначально строилась химия. И ничего, техника исследований усложнялась, уровень технологий повышался. Появилась возможность куда более надежно оценивать и исследовать то, что раньше не было доступно непосредственному наблюдению (атом, электроны, электронные орбитали… существование этих вещей доказали сильно позже их теоретического предсказания с помощью куда более совершенного оборудования).</p><p>Мы действительно не наблюдаем NAIRU (non-accelerating inflation rate of unemployment, что буквально означает не ускоряющий инфляцию уровень безработицы — одно из определений естественного уровня, см. цитату из моего поста <em>“Выходит, что естественный уровень безработицы — это такой уровень безработицы, который требуется для поддержания инфляции на неизменном уровне”</em>) фактически, но мы можем его оценить, есть разные методики оценки. Один из самых простых способов оценить NAIRU: в парной регрессии изменение инфляции на безработицу поделить коэффициент наклона на константу. Возможны и другие подходы. Так что оценки есть, но и <strong>проблемы есть.</strong></p><p>Какой период правильно выбрать, чтобы получить значение NAIRU? Это чистой воды ad hoc. Замечу, однако, что это общая проблема для оценки ненаблюдаемых переменных. И дискуссия внутри мейнстрима идет, техники оценки усложняются. Но что предлагают господа из клана посткейнсианцев? Позитивизм 101. И к черту это вашу контрфактику, мы причинно-следственные связи будем строить без каких-либо условных расчетов, а свои ad hoc-и попросту замечать не станем. Такие дела.</p><p>Предложение сделать прогноз — великолепное. Увы, но я таки считаю, что концепция естественного уровня безработицы весьма полезна в теоретическом поле, а разность её оценок указывает на сложность точного прогноза, что совсем не мешает нам пользоваться качественными предсказаниями в экономической науке. И в этих предсказаниях экономическая наука продвинулась будь здоров. Та же критика Фелпса и Фридмана была основана на данных лишь частично, весомую долю аргументации занимала теория. И что же? Дадим слово самому Фридману:</p><blockquote>Но как долго, Вы спросите, длится это «временное» [временная взаимосвязь между инфляцией и безработицей]? …Я могу рискнуть высказать не более чем собственное мнение, основываясь на определенном анализе исторических событий, что первоначальный эффект более высокого уровня неожиданной инфляции длится примерно от двух до пяти лет; что этот первоначальный эффект затем начинает исчезать; и что полное приспособление к новому уровню инфляции длится так же долго для занятости, как и для ставки процента, — примерно пару десятилетий.</blockquote><p>Фридман оказался совершенно прав. Несколькими годами позже исходная кривая Филлипса начала исчезать — и в точности так, как предсказывал Фридман.</p><p>Результируем:</p><ol><li>NAIRU действительно ненаблюдаема и зависит от показателей, которые трудноизмеримы, однако это нормально для современной науки, предметами которых выступают структуры сущностной сложности. Ранее, схожие проблемы имели и науки, исследующие более простые системы.</li><li>Оценки NAIRU сегодня пересматриваются вниз, конкуренция оценок — нормальная история для науки. Действительно на сегодняшний день есть множество объяснений, которые совместимы с сохранением кривой Филлипса в данных (но для этого требуется еще одна заметка, куда более тяжеловесная, чем эта, да и предполагает она знакомство с экономической теорией хотя бы на промежуточном уровне).</li><li>Предсказания, которые были основаны на теории, могут работать. Пример Фелпса и Фридмана очень красноречив. Качественные предсказания — конек экономической науки. Количественные предсказания становится более точными, но, конечно, до совершенства еще очень далеко (я придерживаюсь точки зрения, что долгосрочные изменения принципиально предсказать нельзя).</li><li>Работа по повышению качества измерений и разработке новаторских подходов в мейнстриме идет (см. P.S.).</li><li>Чем же похвастаться могут господа гетеродоксы? Ну же? Что там у вас с точными предсказаниями? ММТ так вообще предлагает крайне невнятную альтернативу. Если мы не элиминируем проблему естественного уровня безработицы качественной трансформацией подхода к исследованию рынков труда и безработицы, то простой отказ от NAIRU заставит нас признать либо, что действия ЦБ нейтральны даже в короткой перспективе, либо, что правительство может устанавливать даже нулевой уровень безработицы без рисков роста темпов инфляции. Оба этих предположения выглядят очень фантастично.</li></ol><p><strong>Касательно дебатов.</strong> Для начала хочу все же дождаться обещанной статьи про ММТ, где будет последовательно представлена теория: посылки, следствия, аргументация, рекомендации. Как только напишите, я все изучу. Там и посмотрим. А пока мне не ясно, с чем я вообще спорить буду.</p><p>P.S. Сегодня в области исследований рынка труда доминирует подход Даймонда — Мортенсена — Писсаридеса (сокращенно ДМП, все авторы являются Нобелевскими лауреатами по экономике). Модель ДМП иначе называют моделью поиска. Автор современного учебника по Макроэкономике-2 (вышел в 2019 году на русском языке), сторонник нового монетаризма Стивен Уильямсон в главе, посвященной проблеме поиска работы и безработице, отмечает, что исследовательская техника и более продвинутые инструменты макроэкономического анализа позволят уйти от веры в естественный уровень безработицы и разрыв выпуска. Короче говоря, вопрос оценки естественного уровня безработицы может быть элиминирован. В современных моделях поиска и безработицы естественный уровень обычно не используют (впрочем, есть и вариации с использованием естественного уровня). <em>“Если исследователь владеет хорошей моделью, которая позволяет определить уровень безработицы в экономике в любой момент времени, то понятие естественного уровня безработицы становится бесполезным. Хорошая модель поиска может сказать много об основных детерминантах безработицы и может быть использована для выработки подходящих мер макроэкономической политики” — </em>заключает Уильямсон. Такой вот он косный мейнстрим. Будет ли это работать? Посмотрим. Но пока естественный уровень безработицы остаются важной теоретической идеей.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=8d8a1885e75b" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Кривые посты о кривой Филлипса]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D0%BA%D1%80%D0%B8%D0%B2%D1%8B%D0%B5-%D0%BF%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8B-%D0%BE-%D0%BA%D1%80%D0%B8%D0%B2%D0%BE%D0%B9-%D1%84%D0%B8%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BF%D1%81%D0%B0-cb5d196fb58d?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/cb5d196fb58d</guid>
            <category><![CDATA[modern-monetary-theory]]></category>
            <category><![CDATA[история]]></category>
            <category><![CDATA[macroeconomics]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[economics]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Jul 2019 14:39:50 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-07-12T14:39:50.286Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p>Канал Politeconomics регулярно постит дичь. 11 июля появилось такое:</p><blockquote>Бывшая барменша из Бронкса на глазах у всего мира вынудила Председателя ФРС США признать тот факт, что кривая Филлипса, которая на протяжении десятилетий являлась руководством для проведения монетарной политики, не работает. Она гласит, что низкая безработица неизбежно приведет к высокой инфляции, поэтому нужно, чтобы безработных было больше. Но в США сейчас рекордно низкие безработица и инфляция.</blockquote><p>Глупым колдунам-экономистом утерла нос какая-то “барменша из Бронкса”. Утерла ли?</p><p>Давайте разбираться. Поговорим об истории кривой Филлипса и связанных с ней дискуссиях.</p><p>1.Началось все с того, что <strong>Олбан Уильям Филлипс</strong> в 1958 году провел эмпирический анализ связи уровня инфляции и уровня безработицы для Великобритании в период с 1861 по 1957 гг. Филлипс обнаружил обратную зависимость: при низкой безработице наблюдалась высокая инфляция и наоборот. В 1960 году вышла аналогичная работа <strong>Пола Самуэльсона</strong> и <strong>Роберта Солоу</strong>, которые использовали данные США с 1900 по 1960 г. Ими также была обнаружена схожая зависимость. Именно эту взаимосвязь Самуэльсон и Солоу обозначили как кривую Филлипса. Кривая быстро стала основным инструментом макроэкономической теории и политики, казалось, политики могли выбирать различные комбинации инфляции и безработицы. Если посмотреть на точечную диаграмму, на которой представлены пары значений инфляции и безработицы, наблюдавшихся в США в период с 1948 по 1969 г., можно, соединив точки, увидеть гиперболу, что демонстрирует нам обратную пропорциональность (<em>см. рисунок</em>).</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/624/1*H3IzREtSovcZkutEA2C2UA.png" /><figcaption>Та самая изначальная версия кривой Филлипса. Инфляция и безработица в Соединенных Штатах, 1948–1969 гг.</figcaption></figure><p>2. Однако, так хорошо наблюдаемая на рисунке взаимосвязь между инфляцией и безработицей к 1970-м годам нарушилась. Если строить точечную диаграмму уже для данных 1970–2000 гг., то скорее мы увидим почти симметричное облако, которое не дает нам права утверждать наличие какой-либо зависимости, точки разбросаны хаотично: один и тот же уровень безработицы может наблюдаться и при высокой, и при низкой инфляции. Почему же так произошло? И вот тут необходимо поговорить о том, что <strong>настоящие</strong> экономисты называют «естественным уровнем безработицы» (<em>natural rate of unemployment</em> или <em>natural unemployment rate</em>).</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/624/1*0osqC0zuUw0CwaSTf-L3mQ.png" /><figcaption>Инфляция и безработица в Соединенных Штатах, 1970–2000 гг.</figcaption></figure><p>Формальное определение данного понятия весьма сложное, но если донельзя упростить, то выйдет что-то вроде <em>«равновесного уровня безработицы в среднесрочном периоде»</em>. Первоначальная кривая Филлипса не предполагала наличия естественного уровня безработицы, считалось, что, если политики готовы смириться с высокой инфляцией, они могут удерживать безработицу на низком уровне. Еще в 1960-х гг., когда исходная кривая Филлипса вроде как корректно описывала действительность, <strong>Милтон Фридман</strong> и <strong>Эдмунд Фелпс</strong> усомнились в существовании взаимосвязи между безработицей и инфляцией. Экономисты, как правило, не очень хорошо предсказывают ex ante, но весьма неплохо умеют объяснять события ex post, но данный случай — весьма характерное исключение. О кривой Филлипса в статье «<em>The Role of Monetary Policy</em>» Фридман писал так:</p><blockquote>Безусловно, Филлипс писал свою статью для мира, в котором все ожидают, что номинальные цены останутся стабильными и в котором эти ожидания оставались непоколебимыми и непреложными, чтобы ни случалось с фактическими ценами и заработной платой. Предположим, для контраста, что все ожидают, что цены будет расти темпами, превышающими 75% в год, — как, например, это было в Бразилии несколько лет назад. Тогда заработная плата должна расти тем же темпом, только чтобы удержать реальную заработную плату на неизменном уровне. Избыточное предложение труда [под этим Фридмен понимает высокую безработицу] будет отражаться в менее быстром повышении номинальной заработной платы по сравнению с ожидаемыми ценами, а не в абсолютном снижении заработной платы.</blockquote><blockquote>Сформулирую [свой] вывод другими словами: взаимосвязь между инфляцией и безработицей всегда временная; постоянная такая взаимосвязь отсутствует. Временная взаимосвязь проистекает не из инфляции как таковой, а из повышающегося уровня инфляции.</blockquote><p>Фридман и Фелпс основывали свои выводы на строго-логическом фундаменте. Они утверждали, что подобного рода взаимосвязь может существовать только в том случае, если агенты, устанавливающие заработную плату, систематически занижают свои инфляционные ожидания. И если для периода до 1960-х годов рациональным поведением было ожидать нулевую инфляцию (<em>просто потому, что высокую инфляцию сменяла дефляция и в среднем получался «ноль», см. график</em>), то затем подобная стратегия стала попросту глупой, а рационально становилось ожидать уровень инфляции, не меньший, чем был в предыдущем году.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/608/1*XeG9Bvu-L0eSmOU_XMaZSQ.png" /><figcaption>Инфляция в США, 1900–2000 гг.</figcaption></figure><p>Фридмен и Фелпс также утверждали, что если правительство пытается поддерживать низкую безработицу, допуская более высокую инфляцию, то взаимосвязь в конце концов должна исчезнуть. Безработица же не может быть постоянно ниже определенного уровня, того самого естественного уровня безработицы. События 1970-х подтвердили их правоту: взаимосвязь между безработицей и инфляцией — действительно исчезла. Сегодня большая часть экономистов <strong>признают </strong>концепцию естественного уровня безработицы.</p><p>3. Именно здесь свою историю берет так называемая модифицированная кривая Филлипса. Т.к. в условиях всегда положительной инфляции ожидать нулевую инфляцию становится глупым, агенты, устанавливающие заработную плату, начинают считать, что инфляция в текущем году должна быть примерно такой же, как в предыдущем, короче говоря, инфляционные ожидания перестраиваются. Не буду уделять внимание выводу нового вида кривой, отмечу лишь, что модифицированная кривая Филлипса превратилась в зависимость между изменением инфляции и разницей между фактическим и естественным уровнем безработицы: <em>когда фактический уровень безработицы выше, чем естественный, уровень инфляции снижается; когда фактический уровень безработицы ниже, чем естественный, уровень инфляции повышается.</em></p><p>Выходит, что естественный уровень безработицы — это такой уровень безработицы, который требуется для поддержания инфляции на неизменном уровне.</p><p>Важным моментом является тот факт, что для разных периодов для одной и той же страны или же для разных стран естественный уровень безработицы <em>различается</em>. Более того, чувствительность между изменением инфляции и изменением безработицы может также отличаться от страны к стране или же от периода к периоду. Современные оценки естественного уровня безработицы в США говорят нам о том, что он снизился по сравнению с его 6% уровнем, релевантным для 1970-х. В том случае, если снижается естественный уровень безработицы, более низкий уровень фактической безработицы будет в паре и с более низким уровнем инфляции.</p><p>4. Почему естественный уровень безработицы может снизиться? Этому могут способствовать многие факторы: повышение гибкости рынков труда, снижение рыночной власти монополий и повышение уровня конкуренции в отраслях национальной экономики, усиление конкуренции на рынках труда вследствие глобализации, старение населения, рост производительности труда и многое другое. Короче говоря, факторов много, постоянных параметров взаимосвязи между изменением инфляции и отклонением фактической безработицы от её естественного уровня нет. Многое зависит от институциональной среды, внешних условий, инфляционных ожиданий, доверия центральному банку и дальше по списку.</p><p>5. История кривой Филлипса не закончилась на её модификации. В самом деле, после стагфляции 1970-х, когда одновременно в экономике США наблюдалась и высокая инфляция, и высокая безработица, макроэкономику настигли важные изменения, чему способствовали и события в экономике, и идеи в экономическом сообществе. В начале 1970-х гг. небольшая группа экономистов — <strong>Роберт Лукас</strong>, <strong>Томас Сарджент</strong> и <strong>Роберт Барро</strong> — предприняли атаку на основные теоретические положения макроэкономики. В работе 1978 г. Лукас и Сарджент утверждали:</p><blockquote>То, что предсказания [кейнсианцев] были совершенно неверными и что доктрина, на которой они основывались, фундаментально затрещала по швам, в настоящее время очевидный факт, показывающий отсутствие проницательности в экономической теории. Задача, которая стоит перед современными исследователями делового цикла, состоит в том, чтобы из обломков крушения того замечательного интеллектуального события, которое было названо “кейнсианской революцией”, выбрать те идеи, которые могут быть спасены и использованы, и те, которые должны быть отброшены.</blockquote><p>Главным аргументом Лукаса и Сарджента было то, что кейнсианцы (<em>не новые кейнсианцы, а те, кого обычно именуют неокейнсианцами</em>) игнорировали значение воздействия ожиданий на экономическое поведение. Критики традиционного подхода полагали, что способом продолжения анализа было предположение, что люди формируют ожидания наиболее рациональным образом, основываясь на информации, которой они располагают. Критика со стороны теории рациональных ожиданий стала импульсом и для пересмотра многих положений макроэкономическое теории. Роберт Лукас полагал, что существующие макроэкономические модели не могут быть использованы для разработки политики. Хотя эти модели учитывали, что ожидания могут воздействовать на поведение, они не включали ожидания в явном виде. Предполагалось, что все переменные зависят от текущих или прошлых значений других переменных, в том числе политические переменные. Таким образом, то, что учитывалось в моделях, было набором взаимосвязей между экономическими переменными, которые имели место в прошлом, при прежней политике. Лукас утверждал, что как только политика меняется, способ формирования людьми ожиданий также изменится, они оценивают взаимосвязи — и соответственно моделирование, основанное на использовании существующих макроэкономических моделей, — плохими показателями того, что произойдет в условиях этой новой политики. Эта критика макроэконометрических моделей получила название «<strong>критика Лукаса</strong>». Если в качестве примера опять рассмотреть кривую Филлипса, то данные до начала 1970-х гг. предполагали взаимосвязь между безработицей и инфляцией. Как только политические деятели попытались использовать эту взаимосвязь, она исчезла.</p><p>Вся изложенная мной история дискуссии вокруг кривой Филлипса позволяет сделать простое обобщение применительно к посту канала Politeconomics.</p><ol><li>Устойчивая взаимосвязь между уровнем инфляции и уровнем безработицы имела место лишь тогда, когда рационально было ожидать нулевую инфляцию в текущем году, но как только политики стали эксплуатировать эту зависимость, инфляционные ожидания перестроились, а взаимосвязь в первоначальном виде исчезла.<strong> Экономисты в курсе этого, начиная с середины 1970-х годов.</strong></li><li>Пассажи про разгром председателя ФРС и имплицитный триумф ММТ, подразумеваемый авторов, попросту <strong>глупы</strong>, учитывая <strong>масштабную дискуссию внутри мейнстрима о кривой Филлипса</strong>.</li><li>Как я уже однажды <a href="https://t.me/faqingeconomics/55">писал</a>, многие гетеродксы воюют с соломенным чучелом — неоклассикой образца 1960-х годов. И пост Politeconomics является лучшим тому подтверждением.</li></ol><p>Ну а про «барменшу из Бронкса» уже хорошо <a href="https://t.me/growthecon/307">написал</a> Шестаков, также как и о современном состоянии дискуссии.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=cb5d196fb58d" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[ПМЭФ: полицейские министерства — это фиаско.]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D0%BF%D0%BC%D1%8D%D1%84-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B5%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0-%D1%8D%D1%82%D0%BE-%D1%84%D0%B8%D0%B0%D1%81%D0%BA%D0%BE-dab2abaa39f1?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/dab2abaa39f1</guid>
            <category><![CDATA[россия]]></category>
            <category><![CDATA[налоги]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[путин]]></category>
            <category><![CDATA[политика]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 07 Jun 2019 19:01:24 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-06-07T19:06:38.169Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h3>Все гнило в нашем королевстве.</h3><p>Порассуждаем про инвестиционный климат, НОЛОГИ и национальные проекты. А еще про политзаключенных.</p><p>Вчера Игорь Сечин, перефразируя Трампа, выдал лозунг «<a href="https://www.rbc.ru/business/06/06/2019/5cf8c2209a79472104968259">Make the market great again!</a>» Как жаль, что хозяин желтой компании говорил не о российском рынке нефтепродуктов, а о мировом… и сырья. Анекдотичности этому заявлению добавляет риторика осажденной крепости, дескать, опять нам благородным и честным гадит наглая и беспринципная американка. В то же время уже второй год подряд в российском топливном секторе «все гнило», а местного Сэма Тарли, что очистит от серой хвори, как-то не видно на горизонте. Лекарство, впрочем, пытаются выписать, но как-то уж это лечение похоже на принцип народной медицины <strong>«клин клином вышибают»</strong>. За повышением налогов следует новое повышение налогов, а ежели нефтепереработка изволит субсидию в тяжелой и, отдельно выделим, созданной правительством ситуации, то за счет роста других налогов, ведь доходы священного бюджета выпадают.</p><p>К слову, такому рьяному налоговому аппетиту есть вроде как вполне себе красивое объяснение. Встречайте! На сцене национальные проекты! Им суждено стать драйвером обещанного Путиным рывка. Во всяком случае, так говорят и говорят столь часто, что даже можно поверить. Но давайте все же разбираться со всем по порядку.</p><p>В экономической теории обычно правительству отводится роль беневалентного (читай, доброжелательного!) агента, который честно и совестно выполняет свои обязанности рефери, а также максимизирует общественное благо. Конечно, есть более сложные версии, растущие из теории игр и критики со стороны теории рациональных ожиданий, которые демонстрируют всю сложность реализации поставленных богоугодных целей в силу исчезновения той самой беневалентной установки и анализа <em>«чем же на самом деле занимаются политические деятели, наобещав вагон и маленькую тележку избирателям»</em>. Но в нашем случае важна не теория, а самая что ни на есть практика. И практика экспертного комментария такова, что предпосылка о доброжелательности и добропорядочности транслируется из комментария в комментарий. Можно, конечно, услышать что-то вроде «они ошибаются», но как же редко, черт побери, звучит «цели у них совсем другие».</p><p>Как реализуются национальные проекты в эпоху стабильности все прекрасно знают. Даже Антон Силуанов <a href="https://www.rbc.ru/economics/26/03/2019/5c99f87f9a7947b9192c876a">сетует</a>, что уровень исполнения поручений по нацпроектам находится ниже, чем бы хотелось. К слову, участники бизнес-завтрака Сбербанка, если только они не являются представителями доблестной бюрократии, сомневаются в драйвовости национальных проектов. Не верят они, что будет рывок, если не провести реформ в области государственного управления и судебной системы. А бюрократия по большей части верит. И то не вся.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*gWve1kKRN6jfbJdfyuNqzA.png" /></figure><p>Это все, безусловно, банальная трансляция мантры, что в России «Государство — единственный европеец». Силуанов, негодуя по поводу недостаточно активных инвестиций со стороны российского предпринимательства, так и восклицает: <em>«У бизнеса существует какой-то нигилизм в своих действиях — «все плохо»! </em>Прибыли имеют большие, а все в офшоры! Одним словом, не ценят они заботу со стороны нашего прекрасного и беневалентного государства.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*Eqj8uOB0gaOvQjSz2clAnw.png" /></figure><p>А тем временем, Калви сидит в СИЗО, журналиста Ивана Голунова арестовывают по надуманным обвинениям, тех же, кто выходит на пикеты с поддержкой усаживают в автозаки и выписывают штрафы по ст. 20.2 КоАП.</p><p>Инвестиционный климат, что надо.</p><p>Сергей Галицкий его прочувствовал на себе так, что, наверное, уже не забудет. «Яндекс», скорее всего, устраивает корпоративы по случаю участия ФСБ в жизни главной IT-компании в России.</p><p>Где же вы иностранные инвесторы?</p><p>Ну, окей. Частные деньги совсем не хотят в родную экономику, допустим, что инвесторы просто ошибаются. Может все-таки рост государственных трат раскачает наше болото? Может не зря налоги повышаем? Быть может госзакупки и вложения в инфраструктурные проекты дадут о себе знать?</p><p>Увы, нет. Почему? Потому что рента. Потому что нельзя получить молоко без коровы. Потому что не бывает так, чтобы по щучьему веленью и вот вам, батенька, экономический рост. Потому что, друзья, будем честными, цель — сохранить власть, а не что-то иное. И, конечно, пилить.</p><p>Кстати, если вы не знали, налоговый мультипликатор у нас <a href="https://voxeu.org/article/tax-hikes-are-not-always-contractionary">отрицательный</a> (то бишь повышение налогов неизбежно бьёт в минус по объему выпуска).</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/795/0*lIlyShAtNPKLxXxc.jpg" /></figure><p>А мы все удивляемся, как же это так, темпы роста экономики в первом квартале ниже, чем ожидали… Действительно, неожиданно.</p><p>До тех пора пока бизнесмены, журналисты, режиссеры, политические активисты и люди, чьё мнение идет вразрез с путинским дискурсом преследуются со стороны власти, не будет НИЧЕГО хорошего. Будет пытка, будет новый феодализм. А при феодализме, как известно, не так уж и плохо проходили ярмарки в Шампани. Вот только обогащало ли это простого человека?</p><p>Свободу Ивану Голунову! Свободу политзаключенным!</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=dab2abaa39f1" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Сталин, коллективизация, индустриализация и контрфактическая история.]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD-%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D1%83%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%82%D1%80%D1%84%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F-ab2daa507e64?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/ab2daa507e64</guid>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[сталин]]></category>
            <category><![CDATA[макроэкономика]]></category>
            <category><![CDATA[экономическая-история]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 05 Mar 2019 21:04:19 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-03-05T21:04:19.205Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><em>Выражаю благодарность </em><a href="https://t-do.ru/growthecon"><em>Даниилу Шестакову</em></a><em>, общение с которым погрузило меня в мир контрфактической истории. Эта короткая статья основана на той литературе, которую он мне порекомендовал. У нас разные взгляды, но мы при этом способны поддерживать хорошие взаимоотношения и критиковать друг друга без ухода в ad hominem.</em></p><p>Говорят, что у истории нет сослагательного наклонения. Мол, что было, то и было, а обсуждать альтернативы попросту глупо. Но экономисты и профессиональные экономические историки так не считают.</p><p>В введении к сборнику статей «Virtual History: Alternatives and Counterfactuals», посвященному контрфктической истории, британский экономический историк Нил Фергюсон <a href="http://shora.tabriz.ir/Uploads/83/cms/user/File/657/E_Book/History/VIRTUAL%20HISTORY.pdf">рассуждает</a>:</p><p><em>Что было бы, если бы в Англии не было гражданской войны? Что бы произошло, если бы не случилось американской войны за независимость? А что если бы Ирландия не была бы разделена? Если бы Британия осталась в стороне от Первой мировой войны? Или если бы Гитлер вторгся в Британию? Если бы он победил Советский Союз? Или если бы русские выиграли холодную войну? Что если бы Кеннеди остался в живых? А если бы не было Горбачева?</em></p><p><em>Очевидное возражение против таких гипотетических или «контрфактических» вопросов звучит просто: зачем вообще их задавать? Зачем заботиться о том, чего не было? &lt;…&gt;</em></p><p><em>Одним из простых ответов на это возражение является то, что мы постоянно задаем такие «контрфактические» вопросы в нашей повседневной жизни. Что было бы, если бы я соблюдал ограничение скорости или отказался от последнего напитка? А что если бы я никогда не встречал свою жену или мужа? &lt;…&gt; Кажется, мы не можем сопротивляться воображению альтернативных сценариев: что могло бы произойти, если бы у нас было это или этого не было… Мы представляем, что избегаем прошлых ошибок или совершаем грубые ошибки, которых нам едва удалось избежать. И такие мысли — вовсе не простое фантазёрство. Конечно, мы прекрасно знаем, что не можем путешествовать во времени и сделать нечто иначе. Но производство нашим воображением таких контрфактов — жизненно важная часть пути, на котором мы учимся. Поскольку решения о будущем, как правило, основаны на взвешивании потенциальных последствий альтернативных действий, имеет смысл сравнить фактические результаты того, что мы делали в прошлом, с возможными результатами того, что мы могли бы сделать.</em></p><p>Короче говоря, несмотря на кажущуюся бессмысленность таких рассуждений, на деле они выступают крайне значимой стороной нашей жизни. А если мы этим постоянно занимаемся в обычной жизни, то почему бы подобный подход не применить к историческому процессу? В конечном итоге все необходимые методы у нас для этого есть, а если подобрать подходящие данные — дорога в альтернативное прошлое открыто. И такое мысленное путешествие во времени помогает нам лучше понять значимость тех или иных факторов конкретного исторического процесса. Кроме того, наше желание не «сослагать» историю во многом вызвано тягой к детерминизму. Но ведь мы действительно можем рассматривать альтернативные сценарии.</p><p>Применительно к Сталину контрфактический анализ часто используют для того, чтобы дать оценку его «заслугам». Нет, я вовсе не про «войну выиграл», а про «принял с сохой, а оставил с атомной бомбой». Короче говоря, про форсированную индустриализацию.</p><p>Опуская нюансы моделирования и работу над данными, кратко изложу результаты работ, посвященных альтернативным сценариям развития экономики СССР. В моей подборке период разными авторами выбирается различный, но всегда охватывает 1928–1940 гг. Короче говоря, все авторы пытаются ответить на такие вопросы: «Что было бы, если экономика СССР была бы рыночной? А что если бы продолжилась политика НЭПа? Или что бы произошло, если бы были устранены ключевые искажения экономики царской России, а Революции при этом не случилось бы?»</p><p><em>H. Hunter, J. Szyrmer. </em><a href="https://press.princeton.edu/titles/5003.html">Faulty Foundations. Soviet Economic Policies, 1928–1940.</a><em> </em>Холланд Хантер и Янош Ширмер, используя модель KAPROST, приходят к выводу, что, если бы политика коллективизации не проводилась бы, а экономика СССР пустилась бы по рыночным рельсам, в 1940 году запас капитала был бы больше на 29,2–35,6%, а тяжелая промышленность в долевом секторальном отношении была бы выше, чем в реальной ситуации. Такие результаты ставят под сомнение необходимость индустриализации по сталинскому сценарию и уж тем более подрывают убежденность в том, что такая политика была нужна, чтобы выиграть войну. Следует отметить, что поначалу работа была принята крайне положительно, но затем были опубликованы статьи, критического содержания, отмечающие методологические и теоретические недостатки проведенного Хантером и Ширмером контрфактического анализа.</p><p><em>Allen R. C.</em> <a href="https://eastsidemarxism.files.wordpress.com/2017/04/robert-c-allen-farm-to-factory-a-reinterpretation-of-the-soviet-industrial-revolution-1.pdf">Farm to Factory: A Reinterpretation of the Soviet Industrial Revolution.</a> Роберт Аллен демонстрирует «шаткость оснований» экономики царской России, отмечая её аграрный характер. Историк стремится показать, что развитие железных дорог и промышленности во многом были вызваны бумом цен на зерно, а, значит, сам по себе источник развития был крайне неустойчивым. Российская Империя, таким образом, становится своего рода евразийской Аргентиной, экономикой третьего мира, зависящей от благоприятной сырьевой конъюнктуры. Сталинская же модернизация — есть ничто иное, как логичное продолжение политики Петра I. Низовые институты в царской России были плохо развиты, а экономика модернизировалась во многом благодаря той самой жесткой руке. Из всех рассматриваемых сценариев (рынок, НЭП с мягкими бюджетными ограничениями, коллективизация с мягкими бюджетными ограничениями) Аллен склоняется ко второму и третьему варианту по простой причине: капитализм с жёсткими бюджетными ограничениями может привести к безработице, а это в свою очередь приводит к удару по потреблению и по росту. Мягкие бюджетные ограничения решают эту проблему. Коллективизация же способствует перетоку рабочей силы из аграрного в промышленный сектор (именно этот аспект Аллен считает ключевым). При этом, если бы НЭП смог бы осуществить этот переток без коллективизации разница в росте ВВП была бы несущественной (менее 5%).</p><p>Неудивительно, что подобный результат вызвал шквал критики. Аллена ругали и за манипуляцию с индексами при оценки наиболее значимых параметров для экономики, и за низкий уровень внимания к тем данным, которые увидел свет после открытия архивов, и за занижение оценок потребления в дореволюционной России, и за много что ещё. Однако, ключевой работой, где Роберт Аллен предстает в качестве главного оппонента, является статья А. Черемухина, М. Голосова, С. Гуриева и О. Цывинского <a href="https://doi.org/10.1093/restud/rdw026">«Индустриализация и экономическое развитие России в неоклассической экономической модели»</a>.</p><p>Об исследовательской задаче авторов статьи, их методах и использованных данных, можно прочитать в замечательном канале <a href="https://t.me/econ_papers/45">Econ Papers</a>, который я уже ранее рекомендовал у себя в канале. Я ограничусь лишь результатами, однако замечу, что Гуриев и соавторы, во-первых, являются не экономическими историками, а макроэкономистами, а, во-вторых, рассматривают более длительный период — 1885–1939 гг., указывая на факторы долгосрочного экономического роста. Ключевым параметром у авторов выступают искажения равновесия или «клинья» (wedges).</p><p><em>Отклонения от эффективного распределения ресурсов (от общественного оптимума) можно разбить на три составляющие — искажения в потреблении, в производстве и в мобильности. Первая компонента показывает монопольное искажение на рынке товаров: завышенные цены и заниженное предложение. Вторая компонента показывает искажение монопсонии на рынке труда: заниженный спрос на рабочих и заниженные зарплаты. Третья компонента показывает ограничения на свободный переход между секторами (когда каком-то секторе доход сильно больше, но не все идут в него работать, это значит, что не все могут пойти). В русской экономике вторая компонента была самой большой, и именно она исчезла в советское время: ограничения, приносившие прибыль монополистам, исчезли. Искажение потребления, наоборот, сильно увеличилась в советское время. Впрочем, индустриализации это никак не помешало.</em></p><p><em>Если бы институты оставались в положении 1913 года, доля рабочей силы в сельском хозяйстве продолжила бы снижаться очень медленно. Доля добавленной стоимости в экономике, производимой аграрным сектором, не опустилась бы ниже 40% к 1939 году. ВВП на душу населения рос бы медленно и был бы ниже советского уровня уже в 1935 году. Напротив, если бы монополизация рынков исчезла бы в 1913 году, ВВП на душу населения в 1940 году был бы на 55% выше, чем в предыдущем сценарии. Общее потребление было бы на 47% выше советского уровня, доля рабочей силы в сельском хозяйстве подошла бы в 50%, а доля аграрного сектора в добавленной стоимости опустилась бы до 20%.</em></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*AdiR1kyfrdRZ7XiFwW9gBg.png" /><figcaption><strong>Эффекты уменьшения производственной компоненты «клиньев» на рынках капитала и труда</strong></figcaption></figure><p>Подход Гуриева и соавторов мне представляется намного более точным. Также мне представляется значимым их этический акцент на недопустимость политики, которую проводил Сталин. Так, в статье отмечается:</p><p><em>Сталинская эпоха была одним из самых страшных эпизодов в российской истории, когда миллионы людей погибли в результате голода в начале 30-х годов и репрессий в конце 1930-х годов. Любой расчет благосостояния должен обязательно учитывать стоимость потерянных жизней.</em></p><p>К сожалению, такой значимый параметр учитывается далеко не всеми. Ничто не может оправдать невинных жертв. А парадокс сталинской индустриализации заключается ещё и в том, что у нас, во-первых, есть весомые основания полагать возможность альтернативных сценариев модернизации (без Сталина, расстрелов и голода — <strong>кровожадный король на поверку голый</strong>), а, во-вторых, наглядно и на самих себе ощутить последствия подобных решений (проблему перетока рабочей силы Сталин решил репрессивными методами).</p><p>Смерть тиранам!</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=ab2daa507e64" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Вестник Бури: «критика критика».]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA-%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B8-%D0%BA%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BA%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-5bdbf6236adc?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/5bdbf6236adc</guid>
            <category><![CDATA[дилемма-заключённого]]></category>
            <category><![CDATA[доверие]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[коммунизм]]></category>
            <category><![CDATA[теория-игр]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Sat, 26 Jan 2019 11:09:24 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-01-26T16:32:07.139Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p>Смешнее «самой смешной шутки в мире», скетч о которой придумала комик-группа «Монти Пайтон», является только ситуация, когда один блогер, ни черта не понимающий в теории игр, начинает <a href="https://t.me/vestnikburioriginals/976">попрекать </a>незнанием теории игр другого мало что понимающего в теории игр блогера. Миша Светов, конечно, наделал ошибок в интерпретации дилеммы заключенного, но хотя бы не пытался показать себя экспертом в этой области и не нес чуши в духе: «Почему капитализм только тогда начал поднимать из нищеты миллиарды людей, когда злые коммунисты стали расстреливать буржуев, помещиков и кулаков?» (а далее следует Киселев со своим знаменитым «Совпадение?! Не думаю!»). Ну, или рассуждать в современных условиях о типичном для классической политэкономии «железном законе заработной платы» и произвольно делить весь рынок труда на 5%, получающих выше минимума, и 95%, зарабатывающих абсолютный минимум. Подобная чушь свидетельствует о плохом знании Андрея Рудого экономической истории или же сознательной манипуляции тезисами в пользу своей аудитории, но речь пойдет о теории игр.</p><p>Итак, перед нами знаменитая «дилемма заключенного». Повторять условия я не стану, они хорошо всем известны. Я лишь только отмечу несколько примечательных моментов, которые собственно и прольют свет на ошибочность «критики критика».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*Zvyqb7K2OKNteveD.jpg" /></figure><p>Первое — это собственно «равновесие Нэша», которое корректно определить, как ситуацию, когда ни один из игроков не может увеличить свой выигрыш, если другой игрок сохраняет status quo, т.е. не меняет своего решения. Нэш же в своей знаменитой одностраничной статье «<a href="https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC1063129/?page=1">Equilibrium points in N-person game</a>s» доказал, что то, что мы называем «равновесием Нэша» есть в любой <strong>конечной</strong> игре для N-количества игроков, если те используют «смешанные стратегии», т.е. игроки каждой своей стратегии приписывают определенную вероятность, а не поступают всегда одинаково. Иллюстрация смешанной стратегии простая. Представьте себе игру «Камень, ножницы, бумага». Если бы Вы знали, что другой игрок всегда показывает «камень», Вы бы всегда выбирали вариант «бумага». Но дело в том, что другой игрок будет менять свои ходы, о чем Вы также знаете. И Вашей смешанной стратегией будет чередование камня, ножницы и бумаги с вероятностью в 1/3. <em>Равновесие на то и равновесие, что каждый игрок по отдельности не может для себя улучшить исход.</em></p><p>Второе — это «Парето-оптимум». Действительно, равновесие по Нэшу в дилемме заключенного расходится с Парето-оптимальным исходом. Так, равновесным по Нэшу является профиль стратегий «стучать, стучать», а Парето-оптимальным — «молчать, молчать». Равновесие, конечно, устраивает участников дилеммы, но не соответствует ситуации, где максимизируется общественное благосостояние. И тут Андрей Рудой пускается в рассуждения о кооперации. Вот только есть проблема и её мы обозначим под №3.</p><p>Предварительно отмечу, что и «равновесие Нэша», и «Парето-оптимум» — это характеристика профилей стратегии, а не самих по себе стратегий. Стратегии могут быть слабо доминирующими, слабо доминируемыми и строго доминирующими, строго доминируемыми, а также нетранзитивными. Теория игр предсказывает, что участники будут выбирать доминирующие стратегии в игре, что в свою очередь помогает определить итоговый профиль стратегий, который уже и можно охарактеризовать с позиций равновесия. Андрей Рудой этого, видимо, не знает, несмотря на поучающую позицию.</p><p>Итак, третье — как указывалось в «первом», равновесие по Нэшу есть в любой <strong>конечной </strong>игре для N-количества игроков. Если воспользоваться методом обратной индукции (<em>сначала мы определим оптимальное решение в последней итерации — их общее количество нам известно заранее — а затем начнем по цепочке от последней до первой итерации искать оптимальные решения для каждой в отдельности</em>), мы выясним, что равновесием по Нэшу в дилемме заключенного, повторенной конечное количество раз, все равно будет профиль — «стучать, стучать». Коммуникация сама по себе не означает кооперации, потому как важно доверие, а не простое взаимодействие. Но что же случится, если количество повторений не определено? Т.е. существует ненулевая вероятность, что этот раунд в игре — не последний?</p><p>А случится ситуация, когда стратегией будет уже не простой выбор из двух альтернатив в конкретный момент времени, а выбор из множества алгоритмов взаимодействия с другими игроками в рамках неопределённого количества итераций игры. Например, Вы можете выработать алгоритм «всегда молчать», алгоритм «всегда стучать», алгоритм «молчать до тех пор, пока на тебя не настучали», алгоритм «сначала молчу, а потом повторяю предыдущий ход другого игрока» и многие прочие алгоритмы. В рамках «дилеммы заключенного» с неопределенным количеством итераций равновесий <strong>много</strong>.</p><p>Американский политолог Роберт Аксельрод в 1984 году выпустил книгу «<a href="http://www.eleutera.org/wp-content/uploads/2015/07/The-Evolution-of-Cooperation.pdf">The Evolution of Cooperation</a>», в которой исследовалась повторяющаяся дилемма заключенного (ПДЗ). Ученый пригласил коллег со всего мира, чтобы те представили свои стратегии, которые уже в свою очередь соревновались друг с другом в чемпионате по ПДЗ. Основная цель таких чемпионатов — выявить наиболее эволюционно стабильную стратегию, а также наглядно продемонстрировать процесс появления альтруистического поведения из сугубо эгоистичных мотивов.</p><p>Прежде, чем перейти к выводам, полученным благодаря реализации подобных экспериментов, зафиксируем ряд важных моментов.</p><p>1. Следует отличать игры, в которых один участник контролирует только одного агента, от игр, в которых участники могут выступать целой командой (например, университет, разработавший алгоритм, может выставить больше одного агента на соревнование).</p><p>2. Эволюционно стабильная стратегия во многом зависит от первоначального состава популяции.</p><p>3. Эволюционно стабильная стратегия также зависит от наличия или отсутствия в механике игры возникновения случайных ошибок (реализация условия недопонимания).</p><p>4. В эволюционных играх возможен, как сценарий, где победитель определяется по очкам на конец игры, а возможен и такой, при котором проигрывающие стратегии «вымирают», а успешные «размножаются».</p><p>Если игра предусматривает возникновение случайных ошибок с определенной вероятностью, один участник управляет только одним агентом, а в составе популяции нет ни одной стратегии, которая бы на момент старта количественно доминировала, то, как правило, наиболее эволюционно стабильной стратегией выступает алгоритм, характеризующийся:</p><p><strong>Добротой. </strong>Участник начинает с хода «молчать» и не «стучит» до тех пора, пока этого не сделает оппонент. Этот атрибут важен для того, чтобы первоначальная взаимовыгодная коммуникация была в принципе возможна.</p><p><strong>Мстительностью.</strong> Участник — не будет подставлять вторую щёку, если его ударили по первой, напротив, он ответит оппоненту тем же. Данная характеристика также крайне важна. Тех, кто всегда отвечает добром на зло, быстро уничтожают.</p><p><strong>Прощением. </strong>Если одного участника предал другой, то для того, чтобы разорвать порочный круг мщения, требуется, чтобы одна из сторон могла пойти на компромисс. Если оппонент не продолжает «стучать», то почему бы не отыграть «молчать» снова?</p><p><strong>Готовностью к обоюдовыгодному сотрудничеству.</strong> Участник должен иметь установку на достижение Парето-оптимального профиля стратегий, если его оппонент при этом не стремится к обратному.</p><p>Такими характеристиками обладает алгоритм «сначала молчу, а потом повторяю предыдущий ход другого игрока, но при этом существует вероятность того, что я снова промолчу, несмотря на то, что предыдущий ход оппонента был “стучать”». Однако, если в популяции изначально наиболее количественно представлены те, чей алгоритм «всегда стучать», вышеописанный алгоритм либо проиграет вовсе, либо останется в незначительном количестве, но в конечном итоге в популяции размножатся стукачи. Андрей Рудой сам говорит, что многое зависит от условий существования. Окей! Внимание, вопрос: <em>чему способствует система, которая преследует инакомыслие и гасит частную инициативу, уничтожает публичность, свободу слова и по умолчанию считает преступниками всех, кто не принимает позицию режима? </em>Вопрос риторический. Еще один вопрос: <em>в какой системе закрепится и размножится алгоритм, который по внешним признакам является альтруистичным, но при этом в своей основе эгоистичен? Иными словами, где возможно единовременное существование доброты, мстительности, прощения и готовности идти на компромисс? </em>Этот вопрос имеет ответ: система, где взаимодействие между людьми добровольно. Как же мы называем такую систему? То-то же.</p><p>В играх же, где участник может контролировать несколько агентов обычно побеждают те, кто обладает встроенным в алгоритм «секретным рукопожатием». Агент по первичным наборам ходов распознает своих и играет с ними в молчанку, а на всех прочих стучит. Это напоминает мне два интересных кейса.</p><p>Первый — история, которую приводит экономист Авнер Грейф в книге «Институты и путь к современной экономике». Напомню, что речь идет о конкуренции между двумя группами средневековых торговцев — магрибские и генуэзские купцы. Первые решали проблему оппортунизма, возникающую в условиях торговли на длинных расстояниях, при помощи практики коллективных наказаний и репутационных санкций, вторые же полагались на формальные институты (третейские суды, формализованные договоры). В долгосрочном периоде разные способы привели к очень разным результатам: генуэзские торговые колонии распространились по всему Средиземноморью, а магрибцы остались локальным сообществом.</p><p>Второй — Нью-Йоркская торговля бриллиантами, о которой пишут Питер Бёттке, Питер Лисон и Кристофер Койн в статье «<a href="https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1111/j.1536-7150.2008.00573.x">Institutional stickiness and the new development economics</a>», рассуждая о важности практического знания (его совокупность в сообществе авторы называют <em>метисом — (др. гр. μῆτις — благоразумие, хитроумие, способность дать совет</em>). Дело в том, что по конфессионально-этническому составу в данном секторе преобладают ортодоксальные евреи, которые в целях снижения трансакционных издержек используют специфический набор сигналов, намеков и механизмов связи. Ни один учебник этому не научит, это сугубо практическое знание, приобретаемое с опытом и позволяющее вести торговлю более эффективно. Торговля бриллиантами не будет идти столь же гладко, если в таких же условиях будут действовать случайные люди.</p><p>Оба примера демонстрируют нам действие «секретного рукопожатия» в реальном мире. Альтруизм здесь тоже имеет место, но этот альтруизм — парохиальный, направленный только на своих. В моменте подобный тип альтруизма позволяет <em>группе</em> и её членам застраховать себя от неопределенности, сплотиться и добиться тактических результатов. Подобные сообщества выстроены на тесных связях внутри группы, однако количественный рост её членов зачастую приводит к появлению фракций и дальнейшему распаду, просто потому, что вместе с обновлением состава приходит и обновление позиций — прежняя система не работает ведь несущие конструкции (неформальные отношения) дают трещину. Как и подмечал Грейф, в долгую выиграли генузцы, а не магрибцы.</p><p>Когда компании объединяются в тресты, стремясь отсечь конкурентов, а рабочие в профсоюзы, они сознательно замыкают границы своих групп. Это действительно альтруизм, но, как я уже писал выше, альтруизм парохиальный. В результате в угоду статической эффективности пренебрегается динамическая, а расширенный порядок, коим является рынок, дает сбой. Я положительно отношусь к тому, чтобы отстаивать общие универсальные правила, но строго негативно к выбиванию привилегий. Согласитесь, есть разница между гражданским требованием процессуального равенства и требованием дистрибутивного равенства? В первом случае, выигрывает все граждане. Во втором — лишь те группы, благосостояние которых возрастет. В первом укрепляется расширенный порядок и порядок открытого доступа, во втором — повышается благосостояние конкретных групп в ущерб другим. Современное общество — вовсе не поле сражения классов, а сложное социальное пространство, где снижена автономия малых групп и создан широкий уровень самоидентификации индивида, который встроен в многомерную матрицу иерархий (индивид может занимать единовременно множество положений и менять по вертикали и горизонтали роли и статусы, компенсируя недостатки одного другим). А большие группы на то и большие, чтобы объединять разных людей с разными интересами, взглядами и предпочтениями. Именно поэтому для меня неприемлем бинарный антогонизм, о чем я уже писал в <a href="https://t.me/faqingeconomics/18">одном</a> из своих постов.</p><p>В общем, претензии Вестника бури к Мише Светову выстроены на таком же непонимании теории игр. Ролик про коммунизм от SVTV есть за что критиковать, но настоящих аргументов в критике не прозвучало.</p><p>В завершение я хочу пожелать Андрею Рудому взять популярную книжку Кена Бинмора «Теория игр. Очень краткое введение» и внимательно её прочесть. И только потом уже устраивать поучающую критику. А потом прочесть ключевые работы по аналитическому марксизму и узнать, что один из ведущих его представителей норвежский политолог Юн Эльстер пришел к выводу, что «теория [трудовой стоимости] в лучшем случае бесполезна, в худшем [что случается нередко] — вредна и вводит в заблуждение», а сама марксистская экономика практически полностью мертва.</p><p>Всем же советую поиграть вот в <a href="https://notdotteam.github.io/trust/">это</a>. Отличная штука. Но она явно свидетельствует не в пользу коммунизма.</p><p>Будьте осторожны с идеями, в которых не разбираетесь.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=5bdbf6236adc" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Почему анархо-капитализм — несостоятельная концепция.]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D0%BF%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BC%D1%83-%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D1%80%D1%85%D0%BE-%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%BC-%D0%BD%D0%B5%D1%81%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%8F%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%86%D0%B5%D0%BF%D1%86%D0%B8%D1%8F-f2b65afa0335?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f2b65afa0335</guid>
            <category><![CDATA[власть]]></category>
            <category><![CDATA[монополия]]></category>
            <category><![CDATA[анархо-капитализм]]></category>
            <category><![CDATA[рынок]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 18 Jan 2019 16:36:00 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-01-18T16:36:00.532Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h3>Почему анархо-капитализм — несостоятельная концепция.</h3><p>Мне представляется, что одна из основных проблем анкапов — это разрешение политических проблем при помощи инструментария, который для этого совершенно не годен. Перенесение таких терминов, как <em>конкуренция </em>и<em> монополия</em>, из экономического анализ в политико-правовой в конечном итоге и создает серьезные проблемы.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/512/0*67KMcOk0CvJ71UPv.png" /></figure><p>1. <strong>Рыночное взаимодействие по определению добровольно</strong>. Конкуренция продавца и конкуренция покупателя единовременны и понимаются, как <strong>конкуренция за оптимумы</strong>. Структура спроса и структура предложения — есть ничто иное, как все возможные оптимальные объемы спроса и предложения, являющиеся результатом выбора с учетом всех необходимых факторов (доход, цены субститутов и комплементов и проч.) и максимизирующие полезность и прибыль соответственно. В точке пересечения их интересов устанавливается частичное равновесие — единовременный оптимум покупателя и продавца. В данном случае, мы получаем подобный исход именно потому, что покупатель легко может ничего не покупать у продавца, а продавец не обязан ничего продавать, если условия сделки невыгодны хотя бы для одной из сторон. <em>Конкуренция</em> в данном случае — не внутри- или межвидовая борьба за ресурсы и условия размножения, которые <strong>могут</strong> и зачастую <strong>по факту </strong>приобретаются посредством принуждения и агрессии, а соревнование в эффективности использования средств, полученных в свою очередь в результате добровольного обмена.</p><p>2. Экономическая монополия ограничена спросом и его характеристиками. В конечном итоге, основная проблема экономической монополии — это аллокативная и производственная неэффективность (Х-неэффективность). В силу максимизирующего характера действий монополиста, в общем случае часть потребителей не смогут достичь оптимумов (если нет, например, ценовой дискриминации), в связи с чем образуется мертвый груз и потери от производственной неэффективности. Но здесь нет «принуждения» к обмену, нет отношений силы, потребитель, максимизирующее поведение которого не позволяет приобрести тот или иной уникальный товар монополиста, не будет совершать сделки в следствие его несовпадения его рационального расчета со сложившимися условиями. В связи с чем, когда мы говорим о монополиях в экономическом смысле, мы понимаем их в контексте нарушения аллокативной и производственной эффективности, но ни в коем случае не в контексте <em>силы</em> и <em>принуждения</em>.</p><p>3. Если мы полагаем, что одна из сторон может навязать обмен другой, мы выходим из условия добровольности, потому как оптимум не будет достигаться принуждаемой стороной. В данном случае наше поле для обсуждения — «<strong>политическая власть</strong>», источники которой могут носить совершенно разный характер, но примечательным здесь будет именно что наличие отношений силы. Рассуждая в контексте <em>конкурентного </em>рынка насилия, мы подменяем понятия. Отношения силы, пусть и конкурентные, не укладываются в экономическое понятие <em>конкуренции</em>. Все это попросту потому, что в данном случае разговор идет вовсе не о <em>средствах защиты</em>, а об их применении, а, следовательно, так называемое ЧВК может <strong>принудить</strong> к обмену потребителя этих услуг. Положение, согласно которому ЧВК так действовать не будут, достаточно наивны: максимизация дохода в данном случае достигается как раз-таки за счет <em>принуждения к обмену</em>. Возражения в духе «собственник в силе защититься сам» не учитывают банального факта, что в рамках силового противостояния ключевой аспект — это организация, а не наличие сходного по убойной силе вооружения. Более интересным является возражение, согласно которому ЧВК будут предлагать лучшие условия тем, кто нуждается в защите, а силовые конфликты улаживать друг с другом. Действительно, основное поле конфликтов будут лежать в плоскости силовой борьбы между ЧВК, но при этом это никак не снимает проблемы принуждения к обмену. Если же рассуждать в контексте <em>экстерриториальности</em>, то здесь и вовсе возникает проблема многократного принуждения к обмену. Причем, возможен как случай многократного обложения, так и случай периодического максимизирующего обложения, существенным образом наносящего вред частной собственности. Важным аспектом также выступает неопределенность в контексте защищенности прав собственности, что значительным образом будет влиять на возможность построения экономических планов. Если же все наличные ЧВК связаны договорами, чётко определяющими юрисдикцию каждой, как и когда можно применять насилие и к кому апеллировать, то это являет собой конституционный порядок неотличимый от политического, и конкуренции на таком целиком связанным договорами «рынке» не будет, будет фактически единый картель, действующий скоординировано.</p><p>4. Монополия же в данном случае не создает аллокативной или производственной неэффективности, как в экономическом случае, а централизует сам по себе порядок применения средств насилия и упорядочивает отношения силы. Никто не спорит с тем, что государство может быть весьма эффективным убийцей и осуществлять произвол. Тем не менее, если мы говорим о нормативной модели государства, которое я бы с подачи одного моего знакомого называл бы полисом, как сам порядок применения насилия, так и случаи, в которых оно необходимо должно быть применено, ограничены такими институциями, как публичность, система сдержек и противовесов, право и общественный контроль. И в данном контексте монополия будет обеспечивать функционирование расширенного порядка, права собственности (в терминологии Норта порядка открытого доступа) намного более эффективно, несмотря на то, что и здесь возникает <em>принуждение к обмену</em>, но куда в меньшей степени проявляет себя неопределенность, а, следовательно, и повышается возможность общественного контроля.</p><p>Таким образом, анархо-капитализм исходит из экономической трактовки понятий <em>конкуренция </em>и <em>монополия</em>, но при этом переносит эти понятия в те сферы, где это попросту неуместно. А по сему он логически несостоятелен.</p><p>P.S. Если все же попытаться экономизировать данный анализ, «полис» чем-то напоминает историю с естественными монополиями: тут Вам и субаддитивность (производство некоторого определенного продукта с помощью n производителей обусловливает более высокие издержки, чем в случае изготовления данной продукции одним агентом) — необходимое условия для признания монополии «естественной», и высокие барьеры входа на рынок — достаточное условие. Основной вопрос — степень общественного контроля.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f2b65afa0335" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Дуэли и ордалии.]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D0%B4%D1%83%D1%8D%D0%BB%D0%B8-%D0%B8-%D0%BE%D1%80%D0%B4%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B8-2c4c743ea743?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/2c4c743ea743</guid>
            <category><![CDATA[дуэли]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <category><![CDATA[теория]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 18 Sep 2018 09:34:53 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2018-09-18T09:34:53.450Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>Regestrum Varadinense</strong> (<em>задокументированы все ордалии каленым железом*, проведенные под управлением венгерских священнослужителей между 1208 и 1235 годами</em>) сообщает нам такую информацию:</p><ul><li>308 дел.</li><li>100 ордалий каленым железом так и не состоялись (досудебное решение вопроса).</li><li>208 ордалий проведены: в 78 случаях (37,5 %) ордалия не была пройдена испытуемым, в оставшихся 130 (62,5%) ордалии завершалась <strong>в пользу (!) обвиняемого</strong>.</li></ul><p>Таким образом, <strong>62,5 %</strong> случаев от общего числа проведенных ордалий испытуемый, <em>державший в своих руках раскаленный брусок железа</em>, не получал значительных увечий и был оправдан, а в 100 случаях из 308 (32,5%) обвиняемые от ордалий отказывались вовсе, вырабатывая компромиссное решение с пострадавшей стороной в досудебном порядке.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/600/0*xWQSC8j-TYlZnLMp.jpg" /><figcaption><strong>Дирк Боутс. Суд императора Оттона (ок. 1475). </strong>В сюжете картины используется средневековое предание из жизни императора Священной Римской империи Оттона III (далее текст<a href="https://my.mail.ru/community/mittelalter/45A867344E0C1AEE.html"> отсюда</a>). “Согласно преданию, жена императора Оттона заприметила молодого немецкого графа и воспылала к нему страстью. Она всячески старалась возбудить к себе любовный интерес, но граф только ограничивался вежливостью. И тогда жена императора стала открыто домогаться графа, и получила отказ. Ее чувства были оскорблены. Она предстала перед императором вся в слезах и , предоставив ложные обвинения в домогательстве ее графа, стала настаивать на его казни. Разгневанный император тотчас же приказал взять под стражу графа и утром казнить. Как ни оправдывался граф, ничего не помогло. На утро его казнили. Все успокоились, но не успокоилась молодая вдова графа. Она подумала: — если я не смогла остановить казнь моего мужа, то смогу вернуть ему его честное имя. Она пошла к Оттону и сказала ему, что готова доказать невиновность своего мужа испытанием Божьим Судом раскаленным железом. Она выдержала это испытание. Оттон и все придворные увидели свидетельство невиновности графа , вернули ему честное имя. А неверной жене Оттона был уготован костер, где ее и сожгли.”</figcaption></figure><p><strong>Как такое возможно?</strong></p><p>Ответчик (обвиняемый), раздумывая об участии в ордалии, действует в следующих координатах:</p><p><strong>j ∈ {jg; ji},</strong></p><p>где <strong>j</strong> — ответчик;<strong> jg</strong> — guilty (ответчик виновен);<strong> ji </strong>— innocent (ответчик невиновен).</p><p>Далее, необходимо подразделить все возможные случаи на два базовых:</p><ol><li>ответчик верит, что результат ордалии — это волеизъявление Бога (<strong>iudicia Dei</strong>);</li><li>ответчик является скептиком, считая, что результат ордалии во многом зависит от отношения священника к испытуемому (<strong>iudicia cleri)</strong>.</li></ol><p>Рассмотрим каждый случай по порядку.</p><p><strong>Iudicia Dei.</strong></p><p>Ответчик может согласиться участвовать в ордалии и не пройти её, тогда он становится преступником (<strong>j=jg</strong>), зарабатывая результат <strong>β</strong>. В том случае, если ответчик, напротив, преодолевает испытание, тогда он оправдан (<strong>j=ji</strong>), зарабатывая результат <strong>0</strong>. Если ответчик отклоняет ордалию и не участвует в испытании Божьим судом, он зарабатывает результат <strong>θ</strong>. Из вышеописанного ясно, что <strong>0 &gt; θ &gt; β</strong>.</p><p>Так как ответчик уверен в справедливости суда (<strong>iudicia Dei</strong>), то в случае если за ним нет вины, самым рациональным выбором для него будет “<strong>участвовать в ордалии</strong>”, а, значит, он ожидает <strong>j=ji</strong> и результата <strong>0</strong> при <strong>0 &gt; θ &gt; β</strong>.</p><p>Если же, напротив, ответчик виновен (<strong>j=jg</strong>), то наиболее верно “<strong>отклонить ордалию</strong>” и приступить к досудебному урегулированию вопроса с истцом, зарабатывая результат <strong>θ</strong> при<strong> 0 &gt; θ &gt; β</strong>.</p><p>Таким образом, выбор <strong>“участвовать в ордалии”</strong> рационален для ответчика в случае его невиновности, а выбор <strong>“отклонить ордалию”</strong> в случае виновности.</p><p>Концептуализация ордалии в рамках <strong>iudicia Dei </strong>может объяснить тот или иной выбор ответчика лишь при условии, что каленое железо, как правило, не причиняет вреда испытуемому, который уверен в справедливости подобного суда.</p><p><em>Но как такое возможно?</em></p><p>Из-за <strong>iudicia cleri</strong>.</p><p>Лисон, приводя исторические документы, анализирует всевозможные манипуляции, которым мог подвергнуть священник предметы, служащие орудием ордалии.</p><p>Например, он был в силе подменить раскалённый брусок железа на слегка нагретый, или затягивать чтение молитв так, что брусок, который после проверки третьей стороной никто не имел права нагревать снова, успевал достаточно остыть. Кроме того, священник кропил святой водой руку ответчика прямо перед испытанием, что в свою очередь могло значимо смягчить последствия ожога.</p><p>Конечно, возможны были и обратные варианты, когда процедура проводилась более жестко, чем следовало. Таким образом, <em>в руках священника находилась судьба ответчика, который соглашался пройти ордалию.</em></p><p><strong>Чем легче ответчик шёл на испытание, тем явственней для священника была его невиновность. Сомнение или неуверенность, напротив, выдавали в нем виноватого.</strong></p><p>Священник, исходя из собственного представления о чистоте человека, а также понимая, что преимущественно невиновные соглашались на испытание, создавал действенность предрассудка iudicia Dei.</p><p>Лисон, пользуясь терминологией теории игр, называет такое положение дел <strong>разделяющим равновесием</strong>, ведь выбор позволяет каждому ответчику четко отделить себя от всех остальных ответчиков в системе координат <strong>j ∈ {jg; ji}</strong>.</p><p>Теперь о выборе в условиях <strong>iudicia cleri</strong>.</p><p>П. Лисон отмечает: <em>“Равновесие, описанное выше, иллюстрирует, как ордалия работает, когда люди имеют полную веру в их справедливость, но всё разрушается, если допустить, что их вера неполна”.</em></p><p>Логика выбора ответчика проходить или не проходить ордалию становится несколько иной. В данном случае Лисон полностью не исключает веру ответчика в Божью справедливость, однако им подчеркивается наличие у обвиняемого сомнения в действенности ордалии. Скептики представляют угрозу для института ордалии, ведь, с одной стороны, невиновные скептики, боясь субъективного неприятия их священником, начнут отказываться от участия в испытаниях, а с другой, виновные скептики, напротив, решив, что могут пройти ордалию, выразят готовность в ней участвовать. <strong>Возникает серьезная проблема.</strong></p><p><strong><em>Каким образом её можно преодолеть?</em></strong></p><p>Итак, ответчик, <strong>j</strong>, является скептиком. Он считает, что результат ордалии может быть обусловлен как <strong>iudicia Dei</strong>, так и <strong>iudicia cleri</strong>.</p><p>Dыбор ответчика зависит от системы:</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/166/1*r2NEs4q5_Y1zlAtJJOgS6Q.png" /></figure><p>где <strong>ρ</strong> — вероятность<strong> j=jg</strong> и <strong>j=ji</strong> в рамках <strong>iudicia Dei</strong>; <strong>γ</strong> — вероятность <strong>j=jg </strong>и <strong>j=ji</strong> в рамках <strong>iudicia cleri</strong>, при известном <strong>j</strong> уровне осужденных (<strong>j=jg</strong>) и оправданных (<strong>j=ji</strong>) у конкретного священника.</p><p>Логика рассуждений ответчика будет следующей. Если он виновен <strong>(j=jg)</strong>, при этом<strong> j</strong> уверен, что ордалия проводится в рамках <strong>iudicia Dei</strong>, <strong>γ = ρ</strong>, выбор аналогичен условию <strong>iudicia Dei</strong>.</p><p>Однако, если ответчик считает, что ордалия проводится в рамках <strong>iudicia cleri</strong>, тогда <strong>γ ≠ ρ</strong>, и, следовательно, ему выгодно отклонить ордалию, при условии:</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/379/1*EBK1IY8CM_YZbVzLgHdC_A.png" /></figure><p>Если ответчик невиновен (<strong>j=ji</strong>), при этом <strong>j </strong>уверен, что ордалия проводится в рамках <strong>iudicia Dei</strong>, тогда <strong>γ = ρ</strong>, выбор аналогичен вышеописанному. Однако, если ответчик считает, что ордалия проводится в рамках <strong>iudicia cleri</strong>, тогда <strong>γ ≠ ρ</strong>, и, следовательно, ему выгодно пройти ордалию, при условии:</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/384/1*rjbfCIbCZMC0sLzPl_6a9w.png" /></figure><p><strong>Следовательно</strong>, для того, чтобы обеспечить разделяющее равновесие, которое складывается в рамках случая<strong> iudicia Dei</strong>, священник должен осудить такое число ответчиков, чтобы <strong>одновременно </strong><em>удержать виновных скептиков от желания проходить ордалию и невиновных скептиков от отказа участия в ней. </em>Математически это условие Лисон записывает так:</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/259/1*uSA-LeWnS8Sx4xhENJtQ9Q.png" /></figure><p>Прежде, чем перейти к ключевым выводам вышеописанной модели, необходимо дать ряд важных пояснений.</p><p><strong><em>Во-первых</em></strong>, ордалии проводились только в крайних случаях, если обвинение было серьезным, а доказательств в пользу или против ответчика не хватало.</p><p><strong><em>Во-вторых</em></strong>, не только ответчик, но и истец серьезно относились к институту ордалии, так как в случае оправдания ответчика истец нёс наказание за лжесвидетельство.</p><p><strong><em>Наконец</em></strong>, как у ответчика, так и истца всегда была альтернатива — отказаться от ордалии. Однако в случае повторного иска, если истец отказался от предложения ответчика установить справедливость методом ордалии, суд это примет к сведению и вряд ли будет рассматривать дело в прежних координатах.</p><p>Выходит, что в основе выбора “<strong>проходить/не проходить ордалию”</strong> лежит рациональность, которую в общем виде можно сформулировать так:</p><p><strong><em>Невиновный ответчик всегда выберет проходить ордалию, так как уверен, что его оправдает Бог; виновный ответчик, напротив, в большинстве случаев выберет досудебное урегулирование проблемы, так как уверен, что его Бог накажет. В свою очередь священник, проводящий испытание, в силу наличия возможности влиять на исход испытаний должен поддерживать такой баланс положительных и отрицательных исходов, чтобы как невиновные, так и виновные ответчики не заподозрили его в пристрастности.</em></strong></p><p>Лисон, опираясь на исторические данные и применяя методы математического моделирования, доказывает, что основанный на народном предрассудке Божьего суда институт ордалии на деле являлся эффективным средством разрешения споров в эпоху, когда средства добывания доказательств вины или невиновности были крайне неразвиты и скудны. Институт ордалии, согласно Лисону, играл положительную социальную роль, создавая правила взаимодействия индивидов и результативно производя право-восстановительные процедуры.</p><p>Неудивительно, что судебный поединок, который пыталась изжить светская власть под патронатом католической церкви, вводя розыскную (<strong>инквизиционную</strong>) процедуру и популяризуя применение пытки, просуществовал от эпохи принятия христианства варварскими королями до Жанны Д’арк (<em>прообраз Синей Бороды, современник Орлеанской девы, маршал Франции Жиль де Ре требовал судебного поединка, но ему отказали</em>), а затем трансформировался в практику дуэли, окончательно исчезнув лишь в XX веке.</p><p><em>*Ордалия каленым железом предполагала следующий порядок: перед испытанием священник читал молитву, благословлял испытуемого и орудие ордалии, далее испытуемому клали в руку раскаленный брусок железа весом от 1 до 3 фунтов (в зависимости от тяжести преступления), на обожжённую руку накладывали повязку, а по прошествии трех дней осматривали ожоги. Если повреждения были незначительными, либо отсутствовали вовсе, обвиняемого оправдывали. Если же, напротив, рука выглядела изувеченной и ожог сохранялся, испытуемого признавали виновным.</em></p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=2c4c743ea743" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Читая Баумоля…]]></title>
            <link>https://medium.com/@3041212/%D1%87%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%8F-%D0%B1%D0%B0%D1%83%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D1%8F-3b431a0dfe8a?source=rss-4db8296611be------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/3b431a0dfe8a</guid>
            <category><![CDATA[предпринимательство]]></category>
            <category><![CDATA[бизнес]]></category>
            <category><![CDATA[россия]]></category>
            <category><![CDATA[теория]]></category>
            <category><![CDATA[экономика]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Григорий Баженов]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 11 Sep 2018 10:51:47 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2018-09-14T13:10:30.262Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p>В последнее время многие удивляются откуда берутся продажные блоггеры, почему так много нечистой на руку молодежи и с чего так расплодилась “ротенберговщина” и “усмановщина”. Читая У. Баумоля, я, кажется, обнаружил весьма убедительный ответ.</p><p>В 3-й главе своей книги “<em>Микротеория инновационного предпринимательства</em>” Уильям Баумоль касается вопроса долгосрочного предложения на рынке инновационного предпринимательства. В последнем разделе главы экономист предлагает помимо базовой классификации предпринимателей на репликаторов (<em>те, кто заимствует уже известные практики, оптимизирует или даже частично модернизирует их — большая часть бизнесменов</em>) и инноваторов (<em>те, кто участвует в своего рода инновационной лотерее, сверхоптимисты и даже в некотором смысле чудаки, занятые разработкой принципиально нового предложения на рынке — меньшая часть бизнесменов</em>), дополнительную классификацию. Баумоль делит предпринимателей на деструктивных и производительных. По мысли автора “Микротеории” подобное разделение позволяет лучше понять те факторы, которые определяют предложение на рынке “<em>производительных предпринимателей, деятельность которых в большинстве случаев находится в центре внимания исследователей</em>”, а также даст возможность ответить на вопросы, касающиеся причин экономического роста и развития, не привлекая при этом в объяснительный арсенал абстракции типа “<strong>протестантской этики</strong>” М. Вебера.</p><p>Действительно, недостаток производительных предпринимателей выступает в качестве значимого препятствия для экономического роста. Как пишет Баумоль:</p><blockquote>В течение длительного времени этот, вне всяких сомнений, жизненно важный феномен — появление и исчезновение предпринимателей — воспринимался как величайшая загадка. Высказывались предположения, что он уходит корнями в особенности присущего экономике культурного развития и во многом зависит от психологических и социологических влияний, которые в большей или меньшей степени носят расплывчатый характер (<strong>“народ не тот, ага” — прим. Б.Г.</strong>). Как я уже отмечал в других своих работах, изучение исторических свидетельств позволяет предположить иное, в меньшей степени волшебное или научно-фантастическое по своему характеру, объяснение.</blockquote><blockquote>Согласно альтернативному сценарию, предприниматели отнюдь не появляются внезапно ниоткуда и никуда неожиданно не исчезают. Скорее, они всегда идут по жизни с нами, но изменения предлагаемой в экономике структуры вознаграждений заставляет предпринимателей варьировать направления прилагаемых усилий, перемещаясь в сферы, обещающие наиболее привлекательные перспективы выигрыша.</blockquote><blockquote>В процессе этих изменений они начинают заниматься или оставляют виды деятельности, в общем, признаваемые предпринимательскими и производительными, отдавая предпочтения другим занятиями, требующим приложения предпринимательского таланта, но, возможно, никак не связанным с производством материальных благ и услуг.</blockquote><blockquote>Изменение институтов влечет за собой соответствующие перемены в относительных вознаграждениях в различных сферах предпринимательской деятельности. Следствием этого становятся изменения в предложении предпринимателей…</blockquote><p>Баумоль отмечает, что перемены в стимулах, формируемых институциональной средой, способствуют перераспределению предпринимателей от производительных к деструктивным видам деятельности и наоборот.</p><p>Если институциональная система предполагает получение большего относительного вознаграждения в деструктивных сферах, те люди, которые вполне могли бы выступать драйверами экономического роста, уходят в наглый предвыборный, пусть и весьма креативный, пиар Путина или Собянина, берут деньги за интеграцию в видео сюжета о “замечательном месте — Парке Горького”, отрабатывают заказы по поддержке реновации в Москве, участвуют в распильных и откатных схемах, вступают в МГЕР и эсэмэмят в пользу мэрии, грантоедят, бесконечно перекладывают плитку, участвуют в отъеме чужого бизнеса etc.</p><p>Если же, напротив, институциональная среда накладывает запрет на конфискацию частной собственности, поддерживает “власть закона” (<em>в терминологии Ф.А. фон Хайека</em>), отвергает чисто нормативные привилегии (в духе гарантированных субсидий “системообразующим” предприятиям), а также обеспечивает работоспособность системы сдержек и противовесов в политике, происходит обратное перераспределение в производительный сектор и складываются предпосылки экономического роста, ведущую роль в котором, безусловно, играет инновационный предприниматель.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*0wV5bRxYfX1ZrGUADvNH2A.jpeg" /><figcaption><strong>Баумоль отмечает, что большинство ключевых революционных инноваций были произведены именно независимыми малыми предпринимателями.</strong></figcaption></figure><p>В завершении главы экономист формулирует ключевое утверждение:</p><blockquote>Предпринимательство представляет ресурс, подлежащий распределению для использования в производительных и непрозводительных видах деятельности. Предложение со стороны производительных предпринимателей в значительной степени находится под влиянием институциональных соглашений, определяющих относительные вознаграждения, которые могут принести эти виды деятельности.</blockquote><p>Применительно к России можно сказать простую вещь: нет смысла удивляться подробностям о продажности блоггеров в интервью Фейса, отвратительным поступкам молодежи, пропагандирующей реновацию или повышение пенсионного возраста и прочая, и прочая.</p><p>Сама институциональная среда такова, что создает стимулы предприимчивым людям присоединяться к деструктивной деятельности, результатом которой, по словам Баумоля, является в лучшем случае незначительное или вообще отсутствующее воздействие на общеэкономический объем производства, а в худшем так и вообще сокращение выпуска.</p><p>Конечно, можно морализировать, упрекать в безнравственности всех, кто присоединился к деструктивным способам приобретения богатства, но подобные практики вряд ли приведут к изменению реального положения дел. Предпринимательский ресурс в России используется явно не по назначению, повышая совокупные общественные издержки. Иными словами, без изменения в институциональной системе (<em>а её качество год от года демонстрирует все признаки деградации</em>), нельзя достичь экономического роста и сколько-нибудь значимого технологического прогресса.</p><p>Рассуждения Баумоля, как мне кажется, весьма убедительно демонстрируют значимость стимулов в процессе человеческой деятельности. Они позволяют уйти от наивного представления, что предприниматель — однозначно положительный или, напротив, однозначно отрицательный персонаж социального процесса. Мне никогда не нравилась картина бизнесмена, нарисованная Айн Рэнд. Атлант в условиях путинской России может оказаться Павлом Дуровым, а может и Аркадием Ротенбергом — это в некотором роде вопрос вероятности. И мне кажется, что сегодня в российской экономике вероятность явно не на стороне создателя Telegram.</p><p><em>Подробнее о стимулах и историческом контексте перетока предпринимателей в производительный сектор, я напишу в следующей заметке.</em></p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=3b431a0dfe8a" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>