<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Anton Naumliuk on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Anton Naumliuk on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@anton.naumliuk?source=rss-8fb9bc552dd0------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/1*nvSdKyhs6_cgkGDzLVt9ug.jpeg</url>
            <title>Stories by Anton Naumliuk on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@anton.naumliuk?source=rss-8fb9bc552dd0------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Thu, 19 Nov 2026 06:41:18 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@anton.naumliuk/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Дон Холлуэй. Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом]]></title>
            <link>https://medium.com/@anton.naumliuk/%D0%B4%D0%BE%D0%BD-%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BB%D1%83%D1%8D%D0%B9-%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9-%D0%B2%D0%B8%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B3-%D1%81%D0%B0%D0%B3%D0%B0-%D0%BE-%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BC-%D0%B7%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B5-%D1%85%D0%B0%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%B4%D0%B5-iii-%D1%81%D1%83%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%BC-ec43d0ab9dff?source=rss-8fb9bc552dd0------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/ec43d0ab9dff</guid>
            <category><![CDATA[vikings]]></category>
            <category><![CDATA[books]]></category>
            <category><![CDATA[history]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Anton Naumliuk]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 22 Aug 2025 20:50:00 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2025-08-22T20:50:00.325Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*R3VyGCQCnL4QPs2BY6grfw.jpeg" /><figcaption>Мечи викингов в Историческом музее Осло</figcaption></figure><p>Прочитал биографию короля Норвегии Харальда Сурового, чья смерть в 1066 году завершила, по мнению некоторых историков, эпоху викингов. Не академический (но профессиональный, бывает и так!) историк Дон Холлуэй, назвал Харальда «последний викинг» и я сразу вспомнил о «последнем римлянине» Боэции, тем более, что Харальд тоже занимался сочинительством, правда стихов — вис, посвятив, например, «Висы Радости», где он не сказать чтобы скромно описывал свои походы и подвиги, дочери киевского князя Ярослава Мудрого (который конунг <em>Ярицлейв</em>) Елизавете Ярославне (которая <em>Эллисиф</em>), за которой норвежец ухаживал.</p><p>Харальд, после того, как его брат Олаф не смог отвоевать норвежский трон, в начале 1030-х годов бежал из Скандинавии с небольшой дружиной ко двору Киевского князя Ярослава. К тому времени скандинавские корни Рюриковичей играли уже скорее политическое значение, чем этническое. Викинги вообще очень легко «растворялись» среди местного населения, будь то славяне или кельты Гебридских островов. Но Харальда приняли как родного. Кажется, тогда между ним и Елизаветой, которой было лет 12–13, зародились первые чувства. Он попросил ее руки, но беглого и несостоявшегося короля посчитали не достаточно выгодной партией, и отказали. Это впрочем не помешало Ярославу привлечь Харальда и его дружину к походу на Польшу, чтобы отвоевать обратно Червенские города, которые, скажем так, приобрел король Болеслав I двенадцать лет назад. Червенские города тогда — это Пшемысль, Хелм, Волин, Жешув и другие в основном сейчас польские города и села и немного нынешней Западной Украины. Сами понимаете, из Варшавы сейчас это читается особенно любопытно.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*Tv1IWtJM9ywxBg4xbdOrIQ.jpeg" /><figcaption>Собор Святой Софии в Киеве, скорее всего достроенный князем Ярославом</figcaption></figure><p>Есть более-менее устойчивая версия, что Харальд отправился служить византийским императорам, чтобы, как и многие викинги, заработать богатства и славу. В том числе, чтобы стать более выгодной партией для Елизаветы. У меня на этот счет сложилась своя версия, расскажу в конце. Так или иначе, Харальд воевал в Африке, на Сицилии, совершил миссию в Палестину, где поучаствовал в восстановлении разрушенной «безумным» исмаилитским халифом Аль-Хакимом церкви Гроба Господня (в основном, деньгами) и в путешествии каравана паломников и византийских чиновников к Иордану (в основном, своей секирой против местных ополченцев-ахдатов и налетчиков-бедуинов). Участвовал в интригах вокруг императорского трона. Какая-то совершенно фантастическая судьба! Холлуэй довольно прозрачными намеками рассказывает о возможном романе Харальда с императрицей Зоей, но мне хочется думать, что на самом деле викинг все это время скучал по Елизавете Ярославне и сочинял ей висы с грустным рефреном «Несть из Руси вести».</p><blockquote>Ведать будут, верно,<br>Вдовица и девица,<br>Что на град я ратным<br>Обрушился оружьем.<br>След от струй преострых<br>Стали там остался.<br>Мне от Нанны ниток<br>Несть из Руси вести.</blockquote><p>Когда киевские войска под предводительством сына Ярослава Владимира атаковали Константинополь в 1043 году, Харальд сидел в темнице. Не очень понятно, почему это произошло, но у меня (и не только у меня) сложилось впечатление, что дело не просто в желании Харальда вернуться на родину, что не понравилось императору Константину. Вторжение русов началось одновременно с мятежом византийских войск Георгия Маниака настолько удачно, что не кажется совпадением. Харальд воевал под руководством Маниака и постоянно с ним соперничал и враждовал. Но когда Маниак поднял мятеж, русы Ярослава напали на Византию, а Харальд оказался в тюрьме.</p><p>Более того. Харальд, скажем так, весьма близко подружился с любовницей императора Марией Склир. И это ее брат оклеветал Маниака перед императором, тот вызвал военоначальника на ковер, Маниак сорвался и поднял мятеж, так вовремя для русов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*e_dHsUXhhO2ES_dXlL9bpg.jpeg" /><figcaption>Мечи викингов в аэропорту Осло</figcaption></figure><p>Думаю, что Харальд изначально был лоялен Ярославу, может быть надеясь захватить с его помощью Норвегию, а может быть все дело в Елизавете. И в Византии он шпионил для русского князя, подготовил все для вторжения, бежал из тюрьмы и вернулся в Киевскую Русь. Вторжение было остановлено драмонами с греческим огнем, но война продолжилась в Крыму в определенной степени удачно для Руси.</p><p>Харальд вернулся в Киевскую Русь заматеревшим конунгом, с остатками очень опытной дружины и заработанными в Византии деньгами. Еще больше денег он все эти годы присылал киевскому князю для сохранности.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*j1dwTgiwvkMNJdQTaGjNkA.jpeg" /><figcaption>Осеберская ладья викингов в Музее кораблей викингов в Осло</figcaption></figure><p>Шансы Харальда на норвежский престол несомненно выросли и Ярослав к ухаживанием скандинава за Елизаветой стал благосклоннее. А может быть она стала наградой за службу его агентом в Византии. В итоге Харальд вернулся в Скандинавию, завоевал трон Норвегии, объединил ее под своим христианским правлением и заодно основал Осло. Он постоянно, кроваво и чаще безуспешно воевал с соседями — Данией и Швецией, а почти через двадцать лет погиб в битве при Стамфорд-Бридж в Северной Англии, куда он прибыл с Елизаветой, детьми, 15 тысячами воинов и претензией на английский трон.</p><p>К этому времени у Харальда был уже сын от наложницы и несколько дочерей от Елизаветы, старшую из которых он ностальгически назвал Мария. Отношения с супругой испортились, но она все равно поехала с ним к английским берегам, хотя и осталась ждать с детьми на Оркнейских островах. Да и к самому последнему походу Харальда подтолкнула Елизавета. Когда он спросил ее совета, она скептически сказала что-то типа: «Ну да, конечно, Харальд великий воин, поведет корабли, ага».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*LNGSW0WEMQgLnDbjWZb1-Q.jpeg" /><figcaption>Эурланн-фьорд в Норвегии</figcaption></figure><p>Но Харальд, уставший от бессмысленных войн в Скандинавии, отправился в Англию и на этом масштабные завоевательные походы викингов по сути завершились (хотя и побеги и грабежи продолжались еще долго), но некоторые государства, которые они основали при этом, существуют до сих пор.</p><p>Харальд у Дона Холлуэя не безупречный герой, он часто вообще отвратительно себя ведет, особенно после возвращения в Норвегию: низко, жестоко и мелочно. Но Хэллуэй явно восхищается его судьбой. «Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом», — не научное академическое исследование в прямом смысле. Но Холлуэй очень точно определяет, где данные из источников, а где реконструкция предположений и совершенно профессионально это переплетает. Возможно, он слишком полагается на саги, особенно на комплексы — «Красивая кожа» и «Гнилая кожа». Это своды исландских саг об истории Норвегии, которые получили условное название по качеству пергамента, на которых были написаны манускрипты. Очевидно, что обе использовал Снорри Стурлусон для своего «Круга земного». Но Холлуэй все равно необычно для не академического историка критичен к источникам.</p><blockquote>«Я как можно больше обращался к перекрестным ссылкам и игнорировал придуманные сказки. «Увлекательная» часть была за мной. Читатели могут придумать остальное», <em>— говорил он в интервью </em><a href="https://aspectsofhistory.com/author_interviews/the-last-viking-paul-bernardi-interviews-don-hollway/?utm_source=chatgpt.com"><em>Aspects of history</em></a><em>.</em></blockquote><p>Через год после гибели тело Харальда отправили из Англии в Норвегию, где он в итоге упокоился в Эльгесетерском монастыре на острове Эльгет возле Тронхейме. Но во время Реформации монастырь разрушили, могила оказалась забыта. В 2006 году археолог Эйстейн Экролл попробовал создать карту разбросанных по Норвегии и забытых захоронений королей. Он предположил, что могила Харальда <a href="https://www.aftenposten.no/norge/i/MLbzB/en-norsk-kongegrav">расположена сейчас под асфальтом</a> автомобильной дороги по улице Клостергата в Тронхейме. Сначала муниципалитет города с воодушевлением воспринял идею эксгумировать останки короля и перенести их в Нидаросский собор, но потом столкнулся с жесткой критикой (я не очень понял, от кого, кажется, от скептически настроенных историков), что решили с перезахоронением повременить и получить больше доказательств, что под дорогой лежит именно Харальд Суровый. В итоге, так он там и остается до сих пор.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*yiS6O4pnpc_7yTqan3vJbA.jpeg" /><figcaption>Бутероль ножен меча викингов с соколом, знаком Рюриковичей в Историческом музее Осло</figcaption></figure><p>Несколько дней назад на раскопках в Новгороде обнаружили печать князя Ярослава времен его новгородского княжения, еще до того, как он оказался на киевском престоле (впрочем он и тогда предпочитал оставаться в Новгороде, пока не умер его брат Мстислав, с которым они по Днепру разделили Киевскую Русь). На одной стороне печати — святой Георгий с копьем, а на обратной — княжеский знак — стилизованный пикирующий в атаке сокол, то есть трезубец Рюриковичей.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*0wDt3wnnpPPScxPcpxv_ZQ.jpeg" /><figcaption><em>Печать князя Ярослава, найденная в Великом Новгороде в 2025 году</em></figcaption></figure><p>Таких печатей в Новгороде всего нашли только две. Первую — больше 30 лет назад, тоже с Георгием и надписью «Ярослав. Князь Русский», и вторую — в этом году. Остальные печати Ярослава найдены уже в Украине.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=ec43d0ab9dff" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Мои книжные итоги 2024 года]]></title>
            <link>https://medium.com/@anton.naumliuk/%D0%BC%D0%BE%D0%B8-%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B6%D0%BD%D1%8B%D0%B5-%D0%B8%D1%82%D0%BE%D0%B3%D0%B8-2024-%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0-b3dc13f3f0e3?source=rss-8fb9bc552dd0------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/b3dc13f3f0e3</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Anton Naumliuk]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 02 Jan 2025 23:07:20 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2025-01-02T23:14:51.042Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*_b7tLdy7RjZPVH9eo9yr3A.jpeg" /><figcaption>Бартоломео Монтанья. Святой Иероним пустыне. С книгой и весьма странным львом. Музей Тиссена-Борнемисы в Мадриде</figcaption></figure><p>В прошедшем году я, судя по количеству дочитанных до конца книг, явно был гораздо дисциплинированнее, чем в 2023-м. Подозреваю, что это связано и с книжным клубом «Запасная станция в мире новостных бурь», который я запустил в июне в Варшавском Рефоруме (про итоги его работы я напишу на днях отдельно, это поразительный опыт!), и в принципе кажется с большей размеренностью жизни. И как всегда, книги — это не только то, что я прочитал, но еще — как и чем жил весь год, как выполнял данные самому себе обещания, что получилось, а что нет. Всего прочитал 65 книг (если ничего не забыл), расскажу про некоторые. Разбил, как и в прошлом году, на нон-фикшн и художественную.</p><p><em>Нон-фикшн</em></p><ul><li><strong>Витольд Шабловский. Танцующие медведи</strong></li><li><strong>Витольд Шабловский. Как накормить диктатора</strong></li></ul><p>Обещал себе в прошлом году читать больше польской и японской литературы. Начал с репортажей Витольда Шабловского. До этого я читал у него лучшее, что было написано о современной Турции не турками — <strong>«Убийца из города абрикосов»</strong>. Теперь вот прочитал «Танцующих медведей» — о распаде Социалистического лагеря на примере (скорее в виде символа) «медвежьей потехи» в Болгарии. Это когда медвежатник приручает медведя и потом водит его по городам и весям, чтобы он танцевал и показывал фокусы, развлекая публику. Жестокий бизнес у Шабловского выглядит, как дело жизни целых поколений семей медвежатников. И теперь эта жизнь, в которой много странного и сейчас неприемлемого, но при этом неповторимая, какая-то неуловимо искренняя, безвозвратно рушится. Аналогия с социалистическим строем и отношением к нему людей, живущих в Восточной Европе, очевидна.</p><p>У Шабловского вообще всегда все сложно. «Как накормить диктатора» — попытка описать диктаторские режимы через кухню и поваров, которые обслуживали этих диктаторов. Пол Пот, Фидель Кастро, Саддам Хуссейн и другие в рассказах их поваров выглядят живыми. Дряхлеющие и цепляющиеся за жизнь, молодые и чрезмерно активные, жестокие, с ценностями и без принципов, они все у Шабловского очень настоящие, со сложным, далеко не всегда однозначно отрицательным отношением к ним жителей их диктатур. Очень рекомендую. В Польше по настоящему великая школа журналистского репортажа, и Шабловский (которого некоторые коллеги ругают за скажем так излишнюю фантазию) — один из самых ярких современных авторов. Очень жду перевод его новой книги о Волынской резне, но возможно его и не будет.</p><ul><li><strong>Такаси Нагаи. Колокол Нагасаки</strong></li><li><strong>Джон Херси. Хиросима</strong></li><li><strong>Крис Уоллес. Обратный отсчет: 116 дней до атомной бомбардирови Хиросимы</strong></li></ul><p>Много в прошедшем году изучал опыт Японии, пережившей ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Вообще очень много читал о Японии и японских авторов и собираюсь продолжить.</p><p>«Колокол Нагасаки» — воспоминания врача Такаси Нагаи, пережившего бомбардировку. Это очень грустный рассказ, полный христианского смирения. Нагаи много размышляет о том, что ядерный удар — это наказание за милитаризм Японии, жестокость и страшные преступления, которые она совершила во время Второй Мировой войны.</p><blockquote>«Ураками (район на севере Нагасаки) должен благодарить Бога за то, что бомба упала здесь, — <em>пишет Нагаи и это по-настоящему христианский взгляд</em>. — Давайте поблагодарим Бога за то, что Бог выбрал жертву Ураками, принял ее и тогда воцарился мир».</blockquote><p>Но самое важное у него — диалог с учеником, который олицетворяет большинство в японском обществе и приводит Нагаи в ужас.</p><blockquote>«Во время войны я был со своей страной и делал все, что мог, но проиграл. Почему я должен чувствовать себя виноватым? Это была война, мы проиграли, я ни о чем не жалею. Мы поверили, что наша страна непобедима. Мы молились не тем Богам»<em>, — говорит ученик, а Нагаи при этом радуется про себя, что не только страна оказалась разрушена за ее преступления, но и что сам он потерял все, будто в искупление своей вины за преступления страны. Не думать о современной России во время чтения невозможно.</em></blockquote><p>«Хиросима» Херси — сборник журналистских эссе о бомбардировке и последствиях, очень пронзительные. Особенно рассказ о хибакуся — женщинах, пострадавших от взрыва и облучения, а потом еще и подвергшихся стигматизации со стороны общества. Тяжелейшее чтение.</p><p>«Обратный отсчет» Уоллеса в сравнении с этим — легкий сериал Нетфликс, красочный, безумно интересный, буквально по минутам готовящий нас к бомбардировке, но глубины и трагедии в нем гораздо меньше. Рекомендую в дополнение к просмотру «Оппенгеймера».</p><ul><li><strong>Джулия Бойд. Записки из Третьего Рейха. Жизнь накануне войны глазами обычных туристов</strong></li><li><strong>Харальд Йенер. Волчье время. Германия и немцы: 1945–1956</strong></li><li><strong>Хорст Крюгер. Разрушенный дом. Моя юность при Гитлере</strong></li><li><strong>Себастьян Хофнер. История одного немца. Частный человек против тысячелетнего рейха</strong></li></ul><p>Целая серия книг из магистральной для меня все последние годы темы коллективной гражданской ответственности за преступления против человечности на примере Германии времен Третьего Рейха.</p><p>«Волчье время» Йенера — обязательно к прочтению наравне с <strong>«Мобилизованной нацией»</strong> Николаса Старгардта. Собственно, она об этом же — как целая нация дошла до одобрения нацизма и страшных преступлений и наступило ли отрезвление после поражения. Но если книга Старгардта основана на нарративные источниках, то «Волчье время» анализирует культурные символы и явления. Они очень хорошо дополняют друг друга.</p><p>«Жизнь накануне войны глазами обычных туристов» Бойд и «Моя юность при Гитлере» Крюгера оставили схожее впечатление. Бойд анализирует воспоминания и разные источники, оставленные иностранными туристами, посещавшими Германию даже после начала войны. Звучит дико, как оно и было. А Крюгер вспоминает свое детство при раннем Гитлере и участие в войне. Самое отвратительное читать, как он в апреле 45-го в 30 км от Берлина вдруг «осознал», что «больше не может быть с ними», перебежал фронт и сдался американцам. Приходится напоминать себе, что это все равно лучше, чем если бы он воевал оставшиеся пару недель и кого-то успел убить, но чувство брезгливости не покидает.</p><p>Хофнера мы читали в книжном клубе и сложно представить более созвучные российским реалиям воспоминания немца, наблюдавшего постепенный, но довольно быстрый приход Гитлера к власти и всеобщую фашистскую истерию. Для понимания современной России, со всей сложностью и без вредных обобщений — необходимо к прочтению.</p><ul><li><strong>Макс Хейстингс. Вьетнам. История трагедии. 1945–1975</strong></li></ul><p>Нон-фикшн года для меня. Лучшее, что я читал о Вьетнамской войне и прекрасное дополнение к любимым романам Вьет Тхань Нгуен. Хейстингс пишет, насколько я могу судить, очень объективно, ничего не упуская, и, очень важно, — о формировании и развитии антивоенного движения в США. Я в начале вторжения 22-го много анализировал это, пытаясь применить к российским реалиям и в какой-то момент понял, что эффективное антивоенное движение не сформируется до тех пор, пока в него не вольются вернувшиеся с войны ветераны. Только у них в таком случае появляется легитимность и моральное право заявлять против войны так, чтобы их слушали даже сторонники войны, а власти не смогли бы отмахнуться. Все остальные голоса будут восприниматься, как предательские и пораженческие. При этом не забываем конечно, что речь идет о более-менее (тогда скорее менее) демократическом режиме, не авторитарном.</p><ul><li><strong>Адам Туз. Всемирный потоп. Великая война и переустройство мирового порядка, 1916–1931 годы</strong></li></ul><p>Гигантский труд о последствиях Первой Мировой войны. Очень интересно, но тем, кто решит осилить, нужно приготовиться много гуглить о системе международного кредитования, залогах и вообще финансово-экономических институциях.</p><ul><li><strong>Иван Курилла. Американцы и все остальные</strong></li><li><strong>Иван Курилла. Битва за прошлое. Как политика меняет историю</strong></li></ul><p>Открыл для себя в этом году (как и многие, предполагаю, но я еще до интервью с Дудем!) Ивана Куриллу и с огромным удовольствием прочитал скорее размышления «Как политика меняет историю» и совсем свежий обобщающий труд о том, как американцы смотрят на самих себя и окружающих. В том числе, как для осознания собственной идентичности зачастую рассматривают в качестве «чужих» — русских. Все, что пишет Курилла безусловно рекомендую, но его публичные лекции, как по мне, слишком упрощенные и скорее популяризаторские, чем информативные, а вот книги глубокие и хорошие.</p><ul><li><strong>Майкл Манн. Фашисты. Социология фашистских движений (не дочитал, но обязательно закончу)</strong></li><li><strong>Адиб Халид. Центральная Азия: от века империй до наших дней</strong></li><li><strong>Александр Эткинд. Внутренняя колонизация. Имперский опыт России</strong></li></ul><p>Книги, которые мы читали в разделе нон-фикшн в книжном клубе. «Фашисты» Манна — огромное, обстоятельное и написанное академическим языком исследование причин, зарождения, социальной базы, экономических условий и мн.др. фашистских режимов в Италии, Германии, Испании, Румынии, Венгрии и Австрии. Предложил его для клуба я, но сам не дочитал до конца. Очень глубокое и полезное по нынешним временам чтение. Тимоти Снайдер ужасно, как по мне, зато последовательно, пишет о фашистском характере режима Дональда Трампа, фашистским многие считают режим Владимира Путина, в ответ российская пропаганда называет так вообще всех вокруг. Манн очень критичен к современной демократии. Собственно исследование «Фашисты» получилось из гигантского анализа и критики демократических институтов. Но это анализ ученого (в отличие от Снайдера), и его анализ фашистских режимов — тоже научный. Возможно основной вывод: как неожиданно легко принять фашизм очень очень многими. Впрочем, мы это и так видим.</p><p>«Центральная Азия» Адиба Халида — очень интересный обобщающий рассказ об истории Центральной Азии с фокусом изнутри. И это самое важное. Когда Центральная Азия не выступает в историческом повествовании, как окраина важных событий, обочина «Шелкового пути», а является абсолютно заслуженным центром этого повествования. К Советскому времени Халид становится несколько менее критичен, хотя о терроре в отношении уйгур в Синьцзяне пишет так же остро.</p><p>В этом году я поступил на два курса Свободного университета» — «Romani Studies в перспективе диаспорологии» о любимых мною ромах и «Постколониализм». «Внутреннюю колонизацию» Эткинда я прочитал вне последнего курса, но очень вовремя. Я бы вообще все дискуссии о постколониализме (и вообще о структуре страны в будущем) России, будь то пожелание распасться на части для государственности отдельных этносов и безопасности соседей или наоборот сохранить единство для порядка и той же безопасности соседей, начинал с прочтения и обсуждения теории «внутренней колонизации» Эткинда (теория не совсем его, кажется, но тут очень подробно исследуется).</p><ul><li><strong>Тахир Хамут Изгил. За мной придут ночью. Уйгурский поэт о геноциде в современном Китае</strong></li></ul><p>Афтофикшн года — воспоминания уйгурского поэта о терроре, которые развернули против целого народа в Китае. Кажется, что репрессии носят этнический характер и скорее имеют целью подавить любую нелояльность уйгуров. Но как всегда в мусульманских сообществах репрессии еще и имеют явный религиозный характер, потому что религия — часть этнической и политической идентичности, одно от другого просто неотделимо. Читал и перед глазами такие яркие картины преследований крымских татар в Крыму, очень много похожего и такая же огромная трагедия целого народа. Отлично дополняет «Центральную Азию» Адиба Халида.</p><ul><li><strong>Дуглас Бойн. Аларих, король вестготов. Падение Рима глазами варвара</strong></li><li><strong>Нил Прайс. История викингов (до сих пор читаю долго и обстоятельно)</strong></li><li><strong>Леви Роуч. Империи норманнов. Создатели Европы, завоеватели Азии</strong></li></ul><p>Если в прошлом году обещал читать больше польской и японской литературы, то в следующем — хочется больше о европейском Средневековье. Я вообще по научным интересам скорее медиевист (кроме Троянской войны, мифологии, Вьетнамской войны, истории христианства и многого другого), а любимое место в Варшаве — отдел средневекового искусства в Национальном музее. Так вот в этом году прочитал не самый впечатляющий труд о том, как обида на отказ в римском гражданстве (привет беженская жизнь в Европе!) привела к захвату Рима королем вестготов Аларихом в 410 году. А вот «Империи норманнов» Роуча читается как интереснейший исторический боевик (в чем-то напоминающий вестерн, только вместо ковбоев и золотодобытчиков приключений и счастья по миру ищут бывшие викинги), тем более, что я был почти во всех местах, о которых идет речь — от Нормандии до Сицилии и Неаполя. Ну и невыполненное обещание — не дочитал «Историю викингов» Прайса. Это настолько интересное исследование, буквально обо всех аспектах жизни скандинавского общества VIII-XI веков, что хочется читать не спеша, обдумывать. Так что в этом году уже придется закончить.</p><ul><li><strong>Нэнси Сталкер. Япония. История и культура: от самураев до манги. В двух томах</strong></li></ul><p>Двухтомный по сути учебник по истории и культуре Японии от гавайской профессорки Нэнси Сталкер я перетащил из 2024-го в новый год. Первый том закончил уже 1 января. Очень легко написанный, достаточно подробный, но не перегруженный. Давно искал какой-то обобщающий труд по Японии — это то, что нужно. После каждой главы Сталкер рекомендует фильмы, которые стоит посмотреть. От классики Акиры Куросавы до мультфильмов студии Ghibli.</p><p>Мой любимый сюжет в первом томе — о том, как японские аристократы эпохи Нара играли в запахи: называли какое-то явление или вещь и должны были, смешивая разные ингредиенты, составить запах, который напомнил бы его. Я просто в восторге от такого уровня чувственности и тонкости вкуса. В наступившем году хочется хоть немного вернуться к рисованию и попробовать научиться рисовать укие-э — японские гравюры, которые я просто обожаю, но при этом никак не доеду до музея японской культуры в Кракове (еще одно обещание на следующий год).</p><p><em>Художественные</em></p><ul><li><strong>Вьет Тхань Нгуен. Преданный</strong></li></ul><p>Продолжение романа «Сочувствующий», который получил Пулитцера в 2016 году и отличную экранизацию в виде сериала с таким же названием в 2024-м. Мои любимые романы сейчас и любимый писатель. Не только как автор сложных и неоднозначных романов о вьетнамском беженце, который еще и агент коммунистического режима среди вьетнамской диаспоры, а шире — о колониализме, его последствиях не только для колоний, но и «бумерангом» (вспоминая Эткинда и его «внутреннюю колонизацию») для метрополии, но еще и как прекрасный публицист. Я читаю все, что он сейчас пишет (как и Эпплбаум, Жижека и Снайдера, но последнего скорее из антропологического интереса) и мне нравится почти все, как он говорит о войне в Палестине, о ситуации в США, о расколе общества в стране и многом другом. Не нравится <strong>что</strong> он говорит, хотя я часто с ним согласен, а именно <strong>как</strong> — трезво, подвергая все анализу здравого смысла. Обязательно читайте Нгуена, и его романы, и его колонки, например, на Zeteo.</p><ul><li><strong>Джордж Оруэлл. Дни в Бирме</strong></li><li><strong>Джозеф Конрад. Сердце тьмы</strong></li><li><strong>Редъярд Киплинг. Ким</strong></li><li><strong>Варгас Льоса. Тетушка Хулия и писака</strong></li><li><strong>Чинуа Ачебе. И пришло разрушение</strong></li></ul><p>Это все классические романы о колониализме, скорее всего вы некоторые читали. «Дни в Бирме» — первый роман Оруэлла. Я его прочитал сразу же после сравнительной биографии Томаса Рикса <strong>«Черчилль и Оруэлл»</strong> (не стал о ней рассказывать в нон-фикшне, но вполне рекомендую). А остальное прочел в рамках курса «Постколониализм». Самое яркое для меня — «И пришло разрушение» нигерийского писателя Чинуа Ачебе о разрушении, которое принесли колониализм и христианская миссия традиционному обществу Центральной Африки. Может быть не самое симпатичное (например, в племени главного героя Оконкво постоянно все бьют женщин и это считается вполне нормальным), но это общество, осознающее свою самость, свою идентичность, кризис которой наступает после христианизации. Общество раскалывается, начинается внутренняя вражда, которой европейцы вполне эффективно пользуются.</p><p>И перечитайте, кто уже читал, как я, «Кима», но теперь с точки зрения современных представлений о колониализме и современной этике. Совсем другое повествование.</p><ul><li><strong>Даниэль Шпек. Piccola Сицилия (не дочитал и не буду)</strong></li></ul><p>Весь год следил за войной в Палестине, переживал, постоянно связывался с людьми оттуда, в основном с украинцами и палестинскими врачами в Газе. Хотел прочесть <strong>«Улица Яффо»</strong> Шпека, но перед этим решил быстро пробежать предваряющий его роман «Piccola Сицилия». И то ли не повезло с чтицой (я слушал его в аудиокниге), то ли просто не совсем мое, но это единственное, что я не только не дослушал, но и не собираюсь. Кажется и написан неплохо, и по атмосфере и сюжету чем-то похоже на любимую «Касабланку» (только любовь на фоне немецкой оккупации Туниса), но никак не смог дотянуть до конца.</p><ul><li><strong>Яцек Пекара. Слуга Божий</strong></li><li><strong>Яцек Пекара. Молот ведьм</strong></li><li><strong>Яцек Пекара. Меч ангелов</strong></li><li><strong>Яцек Пекара. Ловцы душ</strong></li></ul><p>Цикл польской фэнтези, мрачноватой и жесткой. Совершенно незаслуженно недооцененная и к сожалению мало переведенная на русский. Любителям жанра, уверен, понравится.</p><ul><li><strong>Фрэнк Герберт. Дюна</strong></li><li><strong>Фрэнк Герберт. Мессия Дюны</strong></li><li><strong>Фрэнк Герберт. Дети Дюны</strong></li></ul><p>Я фанат обеих частей «Дюны» Дени Вильнева (хотя первая, как по мне, более глубокая) и в связи с выходом второй части, которую смотрел в единственном в Варшаве кинотеатре, показывающем фильмы на украинском, перечитал первые три романа Герберта.</p><ul><li><strong>Филипп К.Дик. Человек в высоком замке</strong></li></ul><p>Много в прошедшем году размышлял о том, как мы воспринимаем информацию: чему-то верим, потому что нам комфортно, к чему-то относимся критично только потому, что нам не нравится. Я из-за этого в итоге сделал перерыв на год в журналистике, из-за разочарования в читателях. Даже скорее не в связи с Русско-украинской войной, а скорее после атаки ХАМАС и войны в Палестине, когда каждый хотел читать только то, что «подходило», но редко когда хотел узнать, как оно было в действительности. «Человек в высоком замке», как мне кажется, во многом об этом.</p><ul><li><strong>Рюноскэ Акутагава, Кан Кикути и др. Классика японского рассказа</strong></li><li><strong>Рюноскэ Акутагава. Событие в аду</strong></li><li><strong>Кадзуо Исигуро. Клара и солнце</strong></li></ul><p>Японские авторы из обещанного самому себе в прошлом году. Акутагава и другие — классические и привычные рассказы, а вот антиутопию «Клара и солнце» Исигуро — очень рекомендую. Щемяще грустный рассказ о роботе Кларе, которую берут в качестве подруги для умирающей девочки Джози. Клара пытается спасти девочку и, будто первобытный человек, начинает молиться солнцу. Солнце для нее — естественный источник силы, потому что она сама заряжается от солнечных лучей. В конце Клара оказывается на свалке подержанных роботов, где погружена в счастливые воспоминания о том, как вымаливала у солнца жизнь для подруги. Это очень интимный и светлый рассказ.</p><ul><li><strong>Фэнни Флэгг. Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»</strong></li><li><strong>Фэнни Флэгг. Возвращение в кафе «Полустанок»</strong></li></ul><p>В этом году вообще было неожиданно много светлых и радостных книг. В 2020 году Фэнни Флэгг (которая Патриция Нил) неожиданно написала грустный и теплый роман «Возвращение в кафе «Полустанок» — продолжение ее классического романа 87-го года «Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок». Это история жизни маленького городка Полустанок в Алабаме, начиная с 1920-х. Очень бережный к героям и их чувствам, рассказ, в котором много о том, как меняются мечты во время взросления, о расизме и Ку-клукс-клане, о трепетной запретной лесбийской любви и, главное, о ценности любой человеческой жизни. «Возвращение в кафе «Полустанок», мне кажется, еще грустнее. События через много лет, главный герой был в первой книге маленьким мальчиком, а тут он старик, который решает сбежать из дома престарелых, чтобы вновь побывать в кафе «Полустанок», от которого остались одни развалины. Это одно из самого светлого, что я читал не только в этом году, но и вообще.</p><ul><li><strong>Сюзанна Кларк. Джонатан Стрендж и мистер Норрел</strong></li></ul><p>Если бы не «Преданный» Нгуена — «Джонатан Стрендж и мистер Норрел» стал бы романом года для меня. Я назвал бы его псевдовикторианской альтернативной историей: а что было бы, если бы во время Наполеоновских войн в Британии возродилась магия и целых два волшебника помогали правительству воевать с французами. Читается с чувством постоянного радостного возбуждения от волшебства и красоты, язык Кларк — это что-то из XIX века, но с тонким джентльменским юмором. Это очень стильно и с большим достоинством. Сначала хотел посоветовать на длинные теплые выходные читать Флэгг, но на самом деле — «Джонатан Стрендж и мистер Норрел» будет идеально.</p><ul><li><strong>Станислав Лем. Солярис</strong></li><li><strong>Бруно Шульц. Коричневые лавки. Санатория под клепсидрой</strong></li><li><strong>Ольга Токарчук. Веди свой плуг по костям мертвецов</strong></li></ul><p>Польские авторы, которых мы читали и обсуждали в книжном клубе. Шульц из Дрогобыча (тут у меня большая личная приязнь к очень гостеприимному городу, где проходила моя фотовыставка о репрессиях крымских татар в Крыму), а Токарчук — современная нобелевская лауреатка. Ее «Веди свой плуг по костям мертвецов» — это острый манифест прав женщин и в защиту экологии с явным оттенком протеста против чрезмерного потребления. Когда я прочитал его, мне роман показался совершенно пустым и неэстетичным. Но во время обсуждения неожиданно открылись такие глубокие пласты аллюзий и отсылок, в том числе к Библии, что оценка диаметрально поменялась. Это некомфортный, колючий роман, но то, о чем он рассказывает, тоже неприглядно: маскулинный и жестокий мир, в котором женщине до сих пор приходится выживать. Для Польши так и вовсе сверхактуально.</p><p>Еще один роман, который мы читали в клубе — <strong>«Задача трех тел»</strong> Лю Цысинь. Но он так сильно не понравился всем участникам клуба (кроме меня!), что обсуждать его было невозможно. Выбирая из сериалов по роману, смотрите отличный китайский, а не Нетфликс.</p><ul><li><strong>Габриэль Гарсия Маркес. Увидимся в августе</strong></li><li><strong>Габриель Гарсия Маркес. Сто лет одиночества</strong></li></ul><p>Этот год — время удачных экранизаций. Сериал «Сто лет одиночества» я посмотрел дважды, так мне понравилось, и сразу же перечитал роман. А «Увидимся в августе» — последнее незаконченное и неизданное до этого года произведение. Вышло весной, благодаря детям Маркеса. Пришлось исхитриться, чтобы прочесть его на попавшем под санкции Букмейта. Не сказать, что произвело сильное впечатление, но как фанат колумбийца я не мог пропустить.</p><ul><li><strong>Салман Рушди. Город Победы</strong></li></ul><blockquote>«Город становится живым и настоящим, когда у него появляется история. Поколение или два»<em>. Подумал сейчас, что это же про Макондо семи поколений семьи Буэндиа!</em></blockquote><p>Но Рушди написал это в совершенно магическом романе «Город Победы» об империи, созданной в Индии девочкой Пампой Кампаной, которую богиня Парвати наделила почти бессмертием и огромной силой. Прежде всего, даровать созданным людям прошлое. Потому что только когда у них появляется история, память, они становятся живыми и настоящими. Мне очень понятен и близок такой взгляд. Империя, в которой женщины были равны мужчинам, переживает расцвет, но потом начинает рушиться, несмотря на все усилия Пампы Кампаны. Вообще в какой-то момент начинает казаться, что даже она со всей ее величайшей силой живет в предопределении истории. Тем, которые Рушди затрагивает в «Городе Победы» столько, что многие называют его метакомментарием ко всему его творчеству. К тому же, это первый роман, который он написал после покушения на него в 2022-м. О самом покушении он написал автофикшн «Нож», который я с огромным нетерпением собираюсь прочесть в этом году.</p><ul><li><strong>Алексей Поляринов. Кадавры</strong></li></ul><p>Единственный роман русского автора. Мне кажется, что идея о детях, застывающих в виде соляного столба за чужие грехи, с очевидной отсылкой к лотовой жене, — это хорошая попытка осмысления и вины за войну, и в принципе наследственности грехов (а для России это всегда актуально). Но сам текст мне показался очень сырым. Будто литредактора не хватило, чтобы вычитал. Оставил грустное впечатление и вопрос: а может ли сейчас русский автор написать какое-то осмысление происходящего или еще рано.</p><ul><li><strong>Маргарет Этвуд. Пенелопиада</strong></li><li><strong>Антония Байетт. Рагнарек</strong></li><li><strong>Али Смит. Девушка встречает парня</strong></li><li><strong>Виктор Пелевин. Шлем ужаса</strong></li></ul><p>Серия книг проекта «Современные мифы» издательства Canongate, которое издало несколько современных интерпретаций классических мифологических сюжетов. Я как-то натолкнулся на «Пенелопиаду» — рассказ о событиях Одиссеи глазами Пенелопы, с ее переживаниями и чувствами (всегда ей симпатизировал!) — и не мог оторваться, прочитал сразу несколько романов подряд. В том числе странный и возможной самый слабый в серии текст Пелевина (а, все таки два русских романа было в прошедшем году) о лабиринте Ариадны. Романы короткие, так что рекомендую, если будете читать, то все сразу. Это очень интересно.</p><ul><li><strong>Хан Ган. Вегетарианка</strong></li><li><strong>Хан Ган. Человеческие поступки</strong></li></ul><p>Наконец последнее, о чем я хотел бы рассказать: два переведенных романа нобелевской лауреатки этого года корейской писательницы Хан Ган. «Человеческие поступки» о жутких событиях подавления восстания в Кванджу в Южной Корее в 1980 году. Вообще, я после этого прочитал довольно много о современной истории Южной Кореи и поразился, насколько режим, который там был установлен после войны при поддержке США и союзников, являлся людоедским по сути так же, как коммунистический на севере. Протесты в Кванджу были буквально залиты кровью. Солдатам выдали патронов по числу горожан, включая детей, пропаганда называла протест «Движения за демократизацию Кванджу» прокоммунистическим, а извинений от армии за расстрелы гражданских с вертолетов и массовые изнасилования и пытки пришлось ждать до 2018 года. Ган вообще пишет очень жестко, но «Человеческие поступки» — это буквально подробно о пытках и заживо сожженных людях.</p><p>«Вегетарианка» — тоже очень жесткий текст, чем-то напоминающий «Превращение» Франца Кафки (только здесь женщина Енхе начинает считать, что превращается в растение). Собственно, сама идея, как рассказывала Ган, к ней пришла после стихотворения Ли Сана: «Я верю, что людям следует быть растениями». Енхе для начала становится вегетарианкой и сталкивается с таким неприятием патриархального общества и семьи, вплоть до насилия, что скорее напоминает гомофобию. В этом смысле роман перекликается с «Веди свой плуг по костям мертвецов» Токарчук. То же отношение к женщине, та же агрессия на ее независимые решения и поступки. В итоге желание Енхе стать растением — это движение к свободе, к независимости от общества, государства, врачей, семьи, которая диктует ей, как жить. Но в глазах общества, государства, врачей и семьи Енхе в итоге выглядит совершенно безумной. И в этом наверное основной смысл: свободный — значит безумный для окружающих. У Токарчук ровно то же самое с Яниной Душейко.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=b3dc13f3f0e3" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Патрик Радден Киф. «Ничего не говори»]]></title>
            <link>https://medium.com/@anton.naumliuk/%D0%BF%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%BA-%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B4%D0%B5%D0%BD-%D0%BA%D0%B8%D1%84-%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D0%B3%D0%BE-%D0%BD%D0%B5-%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%B8-9b5566af67b0?source=rss-8fb9bc552dd0------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/9b5566af67b0</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Anton Naumliuk]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 31 Dec 2024 01:58:34 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2024-12-31T02:02:47.631Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h3>Патрик Радден Киф. Ничего не говори</h3><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*tuVvcwvLBI-wuu2Jh7LHVQ.jpeg" /><figcaption><em>Стены, разделяющие католические и протестантские кварталы в Белфасте</em></figcaption></figure><p>Одна из лучших экранизаций этого года наравне с «Сочувствующим» и «Сто лет одиночества» — сериал «Ничего не говори» по отличному журналистскому нон-фикшну <strong>«Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»</strong> Патрика Раддена Кифа. Книга вышла в 2018-м, в 21-м ее перевели на русский. Центральный сюжет — похищение в Белфасте в 1972 году боевиками Временной ИРА Джин МакКонвилл, заподозренной в том, что она была информатором британских военных. МакКонвилл тайно казнили и убийство оставалось нераскрытым вплоть до 1999 года, когда после Соглашений Страстной пятницы о перемирии боевики получили иммунитет. Тело нашли через четыре года, а подробности стали известны еще через пять, когда заговорила Долорес Прайс, которая вместе с сестрой Мэриэн участвовала в деятельности Временной ИРА и, например, организовала взрыв суда Олд Бейли в Лондоне в 73-м, после чего пробыла семь лет в тюрьме, где объявила голодовку и где ее пытали с помощью принудительного кормления. Прайс заговорила потому, что была резко несогласна с Соглашениями Страстной пятницы и считала, что лидер партии Шинн Фейн Джерри Адамс, который, как она утверждала, руководил в начале 70-х белфастской ячейкой ИРА и отдал приказ об убийстве МакКонвилл, предал интересы республиканского движения и попросту сделал себе карьеру на судьбе политзаключенных и погибших бойцов.</p><p>Но «Ничего не говори» Кифа гораздо глубже, чем расследование лишь одного похищения и тайного убийства. Тем более, что этим занимались все военизированные группировки — и республиканцы и лоялисты, которые таким образом избавлялись от информаторов противника и предателей в своих рядах. Это и о том, на чем держалась популярность ИРА: от насилия со стороны британских властей и дискриминации католиков, до террора республиканцев среди своего же населения. И о «договоре молчания», когда в принципе выступать вслух против преступлений своей стороны было и социально порицаемо и попросту опасно. А после Соглашений Страстной пятницы говорить было нельзя еще и чтобы не нарушить шаткое перемирие, которое общество, уставшее от стрельбы на улицах, политических репрессий и взрывов в пабах и магазинах, с таким трудом приняло. Это вообще о том, как общество, расколотое на абсолютно непримиримые стороны, нащупывает пути не единства конечно, а хотя бы сосуществования без постоянных убийств. Стены, которые отделяют католические и протестантские кварталы в Белфасте, они ведь не только для защиты от противника, они еще и не дают нападать самим жителям.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*IfbU1yZH3hO6sFS72l45Qw.jpeg" /><figcaption>Дерри</figcaption></figure><p>С 1971 по 1998 год в Северной Ирландии было примерно 40 000 политзаключенных (75% всех заключенных в этот период). А в целом, почти каждый третий ирландец-католик, живший в Северной Ирландии в эти годы, получил уголовный приговор за политическое преступление. После перемирия Соглашений Страстной пятницы были установлены критерии, кто может из них рассчитывать на освобождение. В итоге были освобождены сидевшие тогда 522 человека, заявления 127 не приняты. Это не была амнистия, а что-то типа условно-досрочного освобождения, которое могло быть отозвано, если бывший заключенный вновь начинал заниматься вооруженной борьбой. За два следующих после перемирия года таких было 16 человек, из которых только три республиканца, а в основном — лоялисты.</p><p>В Северной Ирландии действовали <a href="https://peaceplatform.seupb.eu/en/story-of-peace/key-themes/ex-prisoners/">четыре программы «Мир»</a>, направленные на реабилитацию бывших политзаключенных. Считается, что их ресоциализация может привести к снижению остроты конфликта: они занимаются в школах с детьми, рассказывая о своем опыте — это демифологизирует конфликт и избавляет от иллюзии романтизма тюремного заключения. То есть на это есть надежда, но в исследовании 2005 года «Политически мотивированные группы бывших заключенных: сообщество, активизм и трансформация конфликта», который провели исследователи университеты Ольстера и Квинс, фактически признается, что бывшие политзаключенные — республиканцы и лоялисты — еще могут взаимодействовать друг с другом и слушать друг друга из-за похожего личного опыта, но сама позиция сторон в конфликте такая же непримиримая, как и десятки лет назад.</p><p>Отличный пример того, как бывшие политзаключенные враждебных сторон находят точки соприкосновения — <a href="https://derryplayhouse.co.uk/peacebuilding/theatre-of-witness">«Театр свидетельства»</a> в Дерри, где они играют на одной сцене.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*od-_PjWvr7rAuqo1gginnA.jpeg" /><figcaption>Центр программы помощи бывшим политзаключенным республиканцам в Дерри</figcaption></figure><p>С 1995 года в Северной Ирландии появились сообщества взаимопомщи бывших политзаключенных. Это центры, похожие на музеи, где в основном бывшие боевики ИРА работают с психологами, участвуют в коллективной терапии, проходят обучающие курсы, выступают в качестве музейных гидов, помогают семьям жертв (вопрос, кого считать жертвой в этом конфликте вообще не решаем, судя по исследованию 2005 года) и бывших политзаключенных. В общем, ресоциализируются через обучение и активизм. Я был в двух таких центрах — в Дерри и Белфасте, общался там с бывшими боевиками ИРА, которые коротко рассказывали о совершенных терактах, и подробно о мотивации, которой они тогда руководствовались и как теперь с трудом находят себя в относительно мирной жизни. В офисе Шинн Фейн в Белфасте лежат бланки заявлений на ирландский паспорт для всех желающих жителей Северной Ирландии. Женщина, которая помогает их заполнять пробыла в заключении несколько лет без судебного решения — такая практика существовала в 70-е и через нее прошли тысячи ирландцев республиканцев.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*EcBi1oNdaU25cy4PaJIw_Q.jpeg" /><figcaption>Лоялистский квартал в Белфасте</figcaption></figure><p>Уставшее от смертей общество договорилось не стремится убивать друг друга и смирилось со стенами, отгородившись от противника. Действуют программы реабилитации тысяч бывших политзаключенных, программы диалога сторон, совместные театры и <a href="https://www.osce.org/ru/magazine/314806">инициативы ряда католических священников</a>. Но на месте очень быстро понимаешь, что все это — косметическое, а обоюдная ненависть и сами причины конфликта никуда не делись.</p><p>Долорес Прайс назвала все имена причастных к убийству Джин МакКонвилл. Кроме одного — кто нажал на курок. Патрик Радден Киф в своей книге приходит к выводу, что это была ее сестра — Мэриен Прайс. В начале декабря она подала в суд на Дисней из-за того, что показана в сериале убийцей МакКонвилл. Сын МакКонвилл Майкл сказал, что не будет смотреть сериал:</p><blockquote>«Изображение казни и тайного захоронения моей матери ужасен, и если вы не пережили это, вы никогда не поймете, насколько это жестоко».</blockquote><p>Через пару месяцев после того, как я был в Дерри, полиция устроила массовые обыски в домах католиков республиканцев. Боевики Новой ИРА открыли в ответ огонь. В перестрелке <a href="https://www.bbc.com/russian/features-48043815">погибла журналистка Лира Макки</a>. Ее отпевали вместе англиканский и католический священник, попрощаться приехали президент Ирландии и тогдашняя премьер-министерка Тереза Мэй, ИРА принесла глубочайшие извинения родным. Шел 2019 год.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=9b5566af67b0" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Мои книжные итоги 2023 года]]></title>
            <link>https://medium.com/@anton.naumliuk/%D0%BC%D0%BE%D0%B8-%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B6%D0%BD%D1%8B%D0%B5-%D0%B8%D1%82%D0%BE%D0%B3%D0%B8-2023-%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%B0-1a8dfc53f0f8?source=rss-8fb9bc552dd0------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/1a8dfc53f0f8</guid>
            <category><![CDATA[итоги-года]]></category>
            <category><![CDATA[книги]]></category>
            <category><![CDATA[чтение]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Anton Naumliuk]]></dc:creator>
            <pubDate>Sat, 30 Dec 2023 00:00:24 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2023-12-30T00:09:28.620Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*s5wIzeG9-Gh6u5ycf3WZlg.jpeg" /></figure><p>Если честно, приходится признать — слишком много не дочитанного. Впрочем, я люблю читать одновременно несколько книг и оставлять на потом, если чувствую несовпадение с настроением и вкусами. Настроения и вкусы меняются и книги, которые были непонятными и не захватывали, становятся близкими и вовремя. Надеюсь, что так и случится.</p><p>Но еще, это итоги не только книжные, но и в целом — всего моего года, и скорее говорят не о книжных интересах, а о том, как я прожил этот год. Это конечно не все итоги, но я, как всегда, написал так много, что пришлось разбить на нон-фикшн и художественную.</p><p><em>Нон-фикшн</em></p><ul><li><strong>Николас Старгардт. Мобилизованная нация</strong></li></ul><p>Самая важная книга (о послевоенной Германии) для понимания того, как российское общество дошло до принятия и одобрения захватнической войны, и что, скорее всего, ждет его после. Для меня — книга года нон-фикшн.</p><ul><li><strong>Моника Блэк. Земля, одержимая демонами</strong></li></ul><p>Еще одна книга примерно о том же (на самом деле, о распространении спиритуализма, веры в целителей и откровенных мошенников в послевоенной Германии). Я вообще в начале года много думал (как и все) о коллективной ответственности, об отношении российского общества к войне, о том, что к этому привело и чем может закончиться в историческом смысле. После прочтения я написал Блэк письмо с вопросом о том, не видит ли она параллелей между верой в целителей и паранормальное в германском послевоенном обществе, которое во многом именно себя считало жертвой и готово было поверить кому угодно, кто успокаивал и спасал, и российским. До окончания войны далеко, но голоса о том, что россияне ее жертвы — раздаются с самого начала вторжения. Ответ был любопытным, но вряд ли я вправе его публиковать.</p><ul><li><strong>Роберт Кершоу. 1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных </strong>(не дочитано)</li><li><strong>Алейда Ассман. Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика </strong>(не дочитано)</li></ul><p>В этом году я поступил на курс «Мемориальная культура» Свободного университета. Его отлично читает Олег Морозов, который сейчас доцент в университете Тюбингена. Каждую субботу у меня лекции и семинары. Для подготовки я много читаю, но скорее частями, то есть главы, которые необходимы для занятий. Здесь я оставлю только то, что собираюсь прочесть до конца, Ассман например. Но что-то и дочитал разумеется, а что-то читал и раньше.</p><ul><li><strong>Карл Ясперс. Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии</strong></li><li><strong>Ханна Арендт. Ответственность и суждение</strong></li><li><strong>Марианна Хирш. Поколение постпамяти </strong>(не дочитано)</li><li><strong>Наталия Осояну. Румынские мифы. От вырколаков и фараонок до Мумы Пэдурий и Дракулы</strong></li></ul><p>Поставил в этом году на полку целую серию, изданную МИФ, по мифологии, купленную в нашем же магазине <a href="https://drukar.eu/">«Друкаревич»</a>, который работает в электронном виде, но вообще, в следующем году, очень хотелось бы наконец открыть его в Варшаве физически. Мечта!</p><p>Книги очень разного качества, какие-то более наукообразные, какие-то совсем уж популяризаторские. Но работа Осояну произвела очень большое впечатление. Я сейчас (по понятным причинам!) много знакомлюсь с молдавской и румынской культурой и ее исследование оказалось как никогда кстати. Потом я еще прослушал курс лекций Осояну «Основы румынской мифологии» на АРХЭ в качестве дополнения к книге и написал ей благодарность за работу. Отличная книга!</p><p>Кроме нее в серии я прочитал:</p><ul><li><strong>Кэролин Ларрингтон. Скандинавские мифы. От Тора и Локи до Толкина и Игры престолов</strong></li><li><strong>Филипп Матышек. Греческие и римские мифы. От Трои и Гомера до Пандоры и «Аватара»</strong></li><li><strong>Миранда Олдхаус-Грин. Кельтские мифы. От Короля Артура и Дейрдре до фейри и друидов</strong></li><li><strong>Дуглас Бойн. Аларих, король вестготов</strong> (не дочитано)</li><li><strong>Нил Прайс. История викингов. Дети ясеня и вяза </strong>(не дочитано)</li></ul><p>Одно из лучших исследований моей любимой темы истории викингов, перевод которого я так долго ждал. Но в итоге подступаюсь к нему уже два раза и оба — неудачно. Записал себе в планах на следующий год дочитать наконец Прайса и «Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий» Франкопана.</p><ul><li><strong>Стив Эшби, Элисон Леонард. Викинги</strong></li><li><strong>Юджин Роган. Падение Османской империи</strong> (не дочитано)</li><li><strong>Руперт Колли. Первая мировая война</strong></li><li><strong>Адам Туз. Всемирный потоп. Великая война и переустройство мирового порядка, 1916–1931 годы</strong> (не дочитано)</li></ul><p>Только начал (но уже очень нравится!).</p><ul><li><strong>Алексей Журавский. Ислам</strong></li></ul><p>Отличный курс религиоведческих лекций по истории и сущности ислама. Купил давно и читал урывками по необходимости, а теперь наконец целиком.</p><p><em>Художественная</em></p><ul><li><strong>Костанца Казати. Клитемнестра</strong></li></ul><p>Несколько книг фактически об одном — права женщин через призму античной мифологии и особенно моей любимой (если можно так о войнах говорить) Троянской войны. С этого начался год, этим, неожиданно, и заканчивается. «Клитемнестра», дебют Констанци Казати этого года, — очень глубокий, прекрасный и грустный роман о безумно трагической судьбе сестры Елены, из-за красоты которой началась Троянская война. Остальное — качеством пониже, а Тойбина (тоже о Клитемнестре) я и вовсе не дочитал, скучновато и плоско. Но может быть когда-нибудь.</p><ul><li><strong>Дженнифер Сэйнт. Ариадна</strong></li><li><strong>Пэт Баркер. Безмолвие девушек</strong></li><li><strong>Колм Тойбин. Дом имен (не дочитано)</strong></li><li><strong>Плутарх. Сравнительные жизнеописания (не дочитано)</strong></li></ul><p>В университете конечно читал, но сейчас захотел прочесть заново и взял с собой в осенний балтийский отпуск. Отпуск, к сожалению, оказался короче.</p><ul><li><strong>Габриэль Зевин. Завтра, завтра, завтра</strong></li></ul><p>Роман о взрослении (не удавшемся, а может быть и невозможном) троих друзей — авторов компьютерных игр. Произвел огромное впечатление и остался глубоко внутри.</p><ul><li><strong>Микаэль Ниеми. Сварить медведя</strong></li></ul><p>Классический и красивый скандинавский детектив. Написан с огромной любовью к природе. Лучшее осеннее чтение.</p><ul><li><strong>Фредерик Бакман. Медвежий угол</strong></li></ul><p>Еще один скандинавский детектив, в котором все сразу понятно. Мрачный, будто тесный маленький город, о котором идет речь в романе, жесткий и тяжелый. Одна из табуированных для меня тем, — о сексуальном насилии и несправедливости к потерпевшей.</p><ul><li><strong>Альберт Бертран Бас. Память — это ты</strong></li></ul><p>Отличный роман о гражданской войне в Испании глазами молодого парня из Барселоны. Такая редкость — война не в фокусе одной из сражающихся сторон, не участников, а тех, кто страдает больше всего — мирных жителей, которые вообще этой войны не хотели, для которых она малопонятна, но рушит все вокруг. Очень рекомендую!</p><ul><li><strong>Мэри-Энн Шаффер. Клуб любителей книг и пирога из картофельных очистков</strong></li></ul><p>Еще один околовенный роман об оккупации. Легковесный, но очень светлый и теплый. Читал его в последние солнечные дни осени на балконе вместе с моей кошкой Кассандрой на руках. В следующем году, если все сложится, в Варшаве появится книжный клуб.</p><ul><li><strong>Канаэ Минато. Признания</strong></li></ul><p>Японский роман о непроглядно черной глубине, на которую вообще способен человек в своей… Даже не знаю, злобе, аморальности, животности. Запланировал на следующий год читать больше японской литературы.</p><ul><li><strong>Анджей Сапковский. Ведьмак</strong></li></ul><p>И польской. Перечитал в этом году все восемь книг моего любимого «Ведьмака» в нетерпеливом ожидании продолжения, которое, к сожалению, выйдет только в конце следующего года. Надеюсь, прочту его уже в оригинале. Весь год учил польский, но практики — никакой, учитывая, что все время провел дома за компом. Зато могу прекрасно заказать на польском кофе — только этим и занимался.</p><ul><li><strong>Вьет Тхань Нгуен. Сочувствующий</strong></li></ul><p>Одно из лучшего, что я читал не только в этом году, но и в целом. Пулитцер 2016 года. Взялся читать, чтобы потом перейти к продолжению, которое вышло в этом году — «Преданный». Но потом вспомнил, что уже неудачно начинал. Но тогда роман был непонятным и чужим, а теперь рассказ о беженстве из Вьетнама после 1975 года стал не просто о чем-то близком, он о том, что вокруг нас всех густо намазано. Тяжелый и очень круто написанный. Рекомендую всем, кто за эти годы потерял (и, надеюсь, нашел новый) свой дом.</p><ul><li><strong>Вьет Тхань Нгуен. Беженцы</strong></li></ul><p>Прочел после «Сочувствующего» кучу интервью Нгуена на русском и даже нашел частично переведенный сборник его рассказов «Беженцы».</p><ul><li><strong>Евгения Кузнецова. Драбина (не дочитано)</strong></li></ul><p>Только начал, так что пока без оценок.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=1a8dfc53f0f8" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>