<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Михаил Малышев on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Михаил Малышев on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@mimal.studio?source=rss-2b51d6e2061a------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/0*4zEcba4TPfp3y140</url>
            <title>Stories by Михаил Малышев on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@mimal.studio?source=rss-2b51d6e2061a------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Mon, 16 Nov 2026 17:01:30 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@mimal.studio/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Богема]]></title>
            <link>https://medium.com/@mimal.studio/%D0%B1%D0%BE%D0%B3%D0%B5%D0%BC%D0%B0-4bdd8ad2e1b?source=rss-2b51d6e2061a------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/4bdd8ad2e1b</guid>
            <category><![CDATA[история]]></category>
            <category><![CDATA[приключения]]></category>
            <category><![CDATA[фотография]]></category>
            <category><![CDATA[алкоголь]]></category>
            <category><![CDATA[рассказ]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Михаил Малышев]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 30 Sep 2020 12:00:41 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2020-09-30T12:02:00.619Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/607/1*mZAxXb-Q64-lEB3ZnbIjUw.jpeg" /><figcaption>фото: Михаил Малышев</figcaption></figure><p>Если лифт не работает, это всегда некстати. Тем более, когда нужно поднять что-то тяжелое на девятый этаж, а столкнуться с жильцами на лестнице ты не хочешь. Нет, не потому что площадка слишком узкая и вам будет сложно разойтись. Просто сейчас ты занят непростым делом — среди бела дня тащишь на девятый этаж бездыханное тело, и не горишь желанием кого-то встретить. В лучшем случае незнакомец уступит тебе дорогу, в худшем — начнет задавать вопросы. Впрочем, в такой пикантной ситуации степень знакомства большой роли не играет. Столкнись ты хоть со своей мамой, хоть с приятелем, которого не видел тысячу лет, ты не будешь в восторге от неожиданной встречи, если держишь чьи-то ноги. В конце концов, ты даже не сможешь дать другу краба, или обнять маму, твои-то руки заняты. Да, в такой момент совершенно не хочется никого видеть. Тащить кого-то — дело интимное, почти как мастурбация, и когда тебя неожиданно застают за этим делом, не очень приятно. Может возникнуть неловкая пауза.</p><p>Каких-то три часа назад все было просто прекрасно. Не считая, конечно, встречи с клиентом в девять утра. Все мои неприятности начинались, когда мне нужно было выйти из дома раньше десяти, и обычно я так не поступал. Но в этот раз это было неизбежно: моим клиентом был деловой человек, речь шла о деловых фотографиях, поэтому ровно в девять утра мы встретились в одном из кафе в центре. Пока нам несли кофе, мы начали деловито обсуждать все нюансы фотосессии, а именно — что из одежды подойдет лучше всего, и то, какие позы можно будет принимать, а какие уже не в тренде.</p><p>Краем глаза я заметил, что в кафе зашла Вика. Она была в красном обтягивающем платье, на талии черный кожаный ремень с заклепками. Я думал, что она все еще рыжая, но нет, она уже была коротко стриженной блондинкой. Мы должны были встретиться здесь только через час. Зачем она приехала раньше? Я планировал, что когда закончу встречу с клиентом, мы с ней поболтаем за чашечкой кофе, как делали примерно раз в месяц, и, может быть, пройдемся. Было начало сентября, наконец-то стало прохладно, но дожди еще не зарядили, лучше погоды для променада и не придумать. Пока же я сделал вид, что не заметил ее. Вика села за столик у окна, поставила сумочку на подоконник и уткнулась в телефон.</p><p>Я показывал клиенту на планшете фотографии, которые нам могли бы пригодиться. Рисовал в блокноте раскадровки — чтобы мы оба детально представляли то, что получим в итоге. Было нужно, чтобы клиент проникнулся ко мне доверием, убедился, что попал в руки профессионала, заботливого, доброжелательного, понял, что я просчитываю заранее каждую мелочь.</p><p>В конце концов, человек должен понимать, за что платит деньги. Я разливался соловьем, когда увидел, как в кафе зашел какой-то мужчина, немного оглядевшись, он сел за столик рядом с тем, за которым скучала Вика. Когда мой мобильный завибрировал, я сделал вид, что ничего не заметил. Похоже, что это Вика мне писала, но я не мог отвлекаться. Просто едва заметно кивнул ей, швырнул взглядом телеграмму: «да-да, увидел я, что ты пришла, пока занят». Вика повернулась к тому мужчине, и что-то ему сказала. Смотрю, оп! — а она уже подсела к нему. К ним подошел официант, ушел, и вернулся с заказом.</p><p>Мне не понравилось то, что он им принес — два салата и графинчик водки. Запотевший, наверняка приятно-ледяной, сверкающий в лимонных лучах утреннего солнца, графин был похож на причудливого стеклянного ферзя. Две ладьи — маленькие аккуратные стопочки — стояли от него по бокам. Я был не против салатов, мне было непонятно, как можно играть в такие шахматы с самого утра.</p><p>Когда я освободился, и подошел к Вике, графин уже был почти пуст.</p><p>— Познакомься, это Вова, — сказала мне Вика и улыбнулась. Пока она выглядела трезвой.</p><p>— Василий, — соврал я и пожал руку Вове. Он был в пиджаке, но без галстука, курчавая темная шерсть, казалось, сама расстегнула две верхних пуговицы розовой рубашки, чтобы выглянуть наружу. Щеки у Вовы были гладкие, чисто выбритые, лицо невыразительное, глазу зацепиться не за что. На вид я дал бы ему лет тридцать пять. На правой руке блеснуло кольцо из белого золота. Он коротко сжал мою руку, так крепко, словно хотел расколоть грецкий орех.</p><p>— Представляешь, Вова пригласил меня в ресторан. Прямо сейчас.</p><p>— А мы что, разве не в ресторане?</p><p>— Сейчас мы в кафе, — сказал Вова. — Ребята, есть отличное место, где можно нормально позавтракать, там чертовски хорошо готовят. Я приглашаю.</p><p>— Бей посуду, я плачу, — отозвалась Вика. — Ты с нами?</p><p>Я не то чтобы сильно люблю людей. Если вы захотите сигануть, скажем, с крыши, так я мешать не буду. Но отпускать Вику непонятно с кем, и неизвестно куда, мне как-то не захотелось. А может, я решил пожрать нахаляву. В конце концов, я еще не завтракал.</p><p>Вова сказал, что его личный водитель вот-вот приедет. Радовало, что Вова сам за руль садиться не собирается, выпил-то он довольно прилично. Еще мне понравилось то, как он сказал про водителя, без пафоса, по-простому. Я подумал, что, возможно, он и не опасный, было только непонятно, зачем ему все это нужно. С Викой все было ясно, она постоянно искала приключения. Выходит, что и он был той же масти.</p><p>Вове позвонили, он сделал нам знак рукой, типа, подъем, и мы вышли из кафе. Подошли к белому, чистенькому лендроверу, который стоял в метрах двадцати от нас. Я открыл дверь, чтобы сесть на заднее сидение, и увидел, что там уже примостился мальчуган лет восьми, тоже чистенький, в костюмчике. Мальчик смотрел на меня большими удивленными глазами.</p><p>— Садитесь, садитесь, — сказал Вова, плюхнувшись на переднее сидение. — Это мой сын Дима.</p><p>— Привет, Дима, меня зовут Вика, — сказала моя подруга и села рядом с мальцом. Мне всегда нравилась ее простота. Я снова назвался Васей. Дима смотрел то на меня, то на Вику, и наверное, пытался понять, что здесь делают эти незнакомые тетя и дядя.</p><p>— Мы сначала Диму к репетитору отвезем, — сказал Вова. — Это по дороге. Раньше его няня возила, но недавно совсем она уволилась. Тебе нравилась наша няня, а, Дим?</p><p>— Нравилась, — сказал мальчик.</p><p>— Вот и мне тоже. А вот нашей маме — не очень, — вздохнул Вова. Потом повернулся к водителю. — Поехали!</p><p>Машина тронулась. В зеркале заднего вида я ловил куски лица водителя. По виду — типичный отставной мент. Лысый, квадратное грубое лицо, глаза-щелочки, зрачки — как снайперы засевшие в дотах.</p><p>— А ты, Вика, хотела бы быть Диминой няней? — повернулся к нам Вова.</p><p>— Я бы могла, — сказала Вика. — Я люблю детей. Стихи детские знаю.</p><p>— Ну надо же, стихи! А прочитай! — обрадовался Вова.</p><p>И Вика прочитала стишок, который я слышал раз сто, и девяносто раз — точно от Вики, она всегда его вспоминала, как выпьет. Хорошо хоть, что стишок был короткий. Там было про кошку, которая порезала лапу, и идти не может, и не понятно, что ей теперь делать, но добрые люди купили воздушные шарики, привязали к кошке, и она полетела по воздуху, иногда отталкиваясь здоровыми лапами от земли. Мне этот стишок был ну просто поперек горла, я б лучше послушал, как воет воздушная сирена.</p><p>— Тебе понравилось? — спросила Вика мальчика, когда закончила. Тот молча кивнул.</p><p>— Ну вот, я смотрю, вы поладите, — сказал Вова. — У тебя, Вика, есть педагогическое образование?</p><p>— Нет, я на философа училась.</p><p>— Это жаль. С педагогическим было бы лучше. А ты где-то работаешь сейчас? Ну, если что, тебя начальство быстрее чем за две недели отпустит? Или надо будет по полной отрабатывать?</p><p>— Я, Вова, сейчас музыкой занимаюсь. Пишу песни, пою в группе, выступаю.</p><p>— У, я смотрю все серьезно. Гастроли у вас наверное скоро?</p><p>— Нет, гастролей пока нет, — ответила Вика. — Мы, в основном, в Городе только выступаем.</p><p>— А друг твой тоже музыкант? Вы вместе… играете? — и Вова посмотрел на меня.</p><p>— Он фотограф.</p><p>— Как оригинально, — сказал Вова, и повернулся к Диме. — Вот, сынок, помнишь, ты спрашивал, кто такие маргиналы? А я тебе еще обещал показать? Смотри, и запоминай.</p><p>Дима кивнул. Машина остановилась.</p><p>— Приехали, на выход, с вещами, — сказал Вова, и они с Димой вышли. Мы с Викой молча переглянулись. Минут через пять Вова вернулся, и мы поехал в ресторан.</p><p>Судя по заведению, в которое мы приехали, вкус у Вовы был так себе. Называлось оно «Хуторок». Это был кабак в псевдо деревенском стиле: искусственные плетни, грубые деревянные столы, нарочно тяжелые стулья, чтоб нельзя было ими драться, глиняные кривоватые тарелки. Вовиных восторгов, в общем, я не разделил. Вика молча села за столик рядом со мной и уткнулась в меню.</p><p>— Берите себе, что хотите, не стесняйтесь, я угощаю, — сказал Вова, и сел напротив.</p><p>— Спасибо, у меня есть деньги, — сказал я. Вова пожал плечами.</p><p>— Бей посуду, я плачу, — сказала Вика. — Гуляй, рванина.</p><p>Себе она взяла квашеной капусты, соленых помидоров, пару ломтей черного хлеба и водки. Я выбрал бутылку колы, пятьдесят грамм виски, и мясо с жареной картошкой.</p><p>— Виски — пустое эстетство, — сказал Вова. — Лучше уж самогон.</p><p>Сам он заказал водку, помидоры, и колбасную нарезку. Водку, виски и хлеб принесли первыми. С них мы и начали.</p><p>— А что, бывает не пустое эстетство? — спросила Вика, опрокинув рюмку и закусив черным хлебом.</p><p>— Спасибо за вопрос, — сказал Вова. — А то я уже подумал, что у нас беседа не заладилась.</p><p>— Ну что вы, хорошо сидим, — сказал я. Вискарик здесь был неплохой, и я тянул его не спеша. Как Чехов, по капле.</p><p>— Так значит, — сказала Вика, — по-твоему, Вова, я маргинал.</p><p>— Разве ж это плохо? — осклабился Вова.</p><p>— А ты поясни, что имел ввиду, — Вика смотрела ему прямо в глаза.</p><p>— Легко, Викуля! — Вова доверительно нагнулся к ней. — Я еще в школе понял, как важно все пояснить. Особенно, если живешь в России и тебя зовут Владимир. У тебя здесь такая карма — все четко пояснять. Отвечать за базар.</p><p>— За базар, Вова, тебя отвечать никто не просит. Кто я такая, чтобы ты мне за базар отвечал, — сказала Вика, и мило улыбнулась. — За базар базара нет. Мне просто интересно, что ты имел ввиду, когда сказал, что мы с Василием маргиналы. Да, Вась? Тебе ведь тоже интересно?</p><p>Я кивнул, и понял, что отсчет пошел. По моим прикидкам, ждать осталось уже недолго. Жаль, похоже было, что мясо с картошкой принести не успеют.</p><p>— За маргиналов, значит, пояснить. Хорошо! — Вова тоже заулыбался, весь такой из себя Леопольд. — Вот смотрите, ребята, есть хозяева. Люди, которые хотят и могут. Ставят себе цели и их добиваются. Хозяева бывают разного размаха. У этого ресторана есть хозяин. И он за него рубится: с пожарными, сан инспекцией, с конкурентами. Он вкалывает. Это верняк, я немного знаю самого человека. А есть быдло. Они хотят, но не могут, нечем им мочь. Поэтому быдло только мычит да бычит. Быдло думает, что все ему что-то должны, но само делать ничего не будет. И такого говна у нас полстраны.</p><p>Вова подлил себе и Вике водки.</p><p>— Резковат ты Вова, нет? — сказала Вика и чокнулась с ним. — За говно! За родителей твоих, в общем. Или они у тебя уже хозяевами были?</p><p>Вова захохотал, я бы даже поверил, что ему смешно, если бы не видел, как пляшут злые искры в его глазах. Но на эти искры мне было насрать, я думал: положила ли сегодня Вика в сумочку то, что обычно таскает с собой? Она ехала на встречу со мной, так что брать ей в принципе ничего не нужно было, но кто его знает?</p><p>— Хозяевами, Вика, конечно хозяевами. Иначе я бы хозяином не стал.</p><p>— Я тебя, Вова, поняла. Говном были только мои родители, — Вика снова улыбнулась. Сама милота. — И Васины.</p><p>— Яблочко от яблони, Вика, от яблони! Ты же маргиналка. Значит и родители твои, при всем к ним уважении, и дай Бог им долгих лет и здоровья, были маргиналами, — сказал Вова.</p><p>Он налил еще водки, и выпил.</p><p>Я вспомнил свадьбу, на которой мы гуляли вместе с Викой. Я там фотографировал, а она была подружкой невесты. Вика меня тогда же молодым и посоветовала. Свадьбу справляли в красивом местечке у озера. Столы ломились от закуски, сельский шик. Отгремели тосты, начались танцы, за Викой решил приударить один кавалер, парень лет тридцати. Пригласил ее на танец, она согласилась, парнишка воодушевился. Сделал второй заход. В середине танца Вика что-то сказала ему на ухо, и сразу отошла. А он минут через десять снова к ней подкатил. Это был медленный танец, я четко помню, что за песня тогда играла, это была Hallelujah, только версия Джеффа Бакли, а не Леонарда Коэна. Вика положила ему голову на плечо. А когда его рука спустилась со спины на Викину попу, эта тихая с виду девушка прокусила парню щеку. Я смотрел на Вову и вспоминал, какой тогда стоял крик. Пока парня увозили в больницу, Вика вытерла с губ кровь и спокойно вернулась на свое место — рядом с невестой.</p><p>— Маргиналы, Вика, наоборот, они могут, но не хотят, — продолжал Вова. — Сломанные куклы. Вот ты, Вика, говоришь, что ты певица. У тебя вроде есть группа какая-то. Как она называется?</p><p>— Зигмунд Фрейд.</p><p>— В честь старого еврея, что ли? Ни разу про такую не слышал. Это понятно, я не слушаю рок и прочую херню. Но давай мы сейчас зайдем на Spotify или Яндекс. Музыку, и я спорю на червонец, что там тебя нет. А если там твои песни есть, я прямо сейчас — век нирваны не видать — тебе отдам десять штук. Есть ты там?</p><p>— Меня там нет, — мрачно ответила Вика.</p><p>— А все потому, что ты маргиналка. Туда попать нефиг делать, главное — целью задаться. Но цели нет. Тебе нравится говорить, а не делать. Есть люди, которые сидят и ебашат по восемь часов в день на гитаре, или поют без умолку, и однажды ты их обязательно увидишь или услышишь, потому что качество переходит в количество, всегда. А есть те кто говорят, но не делают. Богема. Они за свои слова не отвечают, и мы о них никогда не услышим.</p><p>— Я, значит, за слова не отвечаю? — сказала Вика. Взгляд ее мне вообще не понравился.</p><p>— Вика, откуда же мне знать? Я тебя вижу впервый раз в жизни. Может, ты чёткая девчонка с района. Мы же так, сидим и беседуем по-приятельски, — Вова улыбнулся, и налил себе и Вике водки. — Выпьем за то, чтобы слово с делом не расходилось. Вздрогнули!</p><p>Мы чокнулись.</p><p>— А мне кажется, твои родители все-таки были говном, Вова, — сказала Вика. Язык у нее едва заметно заплетался. — Потому что ты сам говно. Яблочко от яблони, да?</p><p>— Почему это я говно? — спокойно спросил Вова.</p><p>Вика зачерпнула тонкими пальцами горсть квашеной капусты и кинула ее в лицо Вове. Она сделала это так резко, что он не успел увернуться. Полупрозрачные мокрые полоски были теперь на его гладком лице, на пиджаке и воротнике рубашки. Вова взял салфетку и не спеша начал убирать капусту с лица.</p><p>— Я вот что поняла: да ты себя считаешь таким Гаруном Аль-Рашидом. Выходишь из своего сраного дворца поговорить с простыми смертными. Все, что тебе нужно — почувствовать себя крутым. Хотя сам ты ничего не стоишь, у тебя просто были богатенькие предки. Начинал бы все, с нуля, так я бы посмотрела, где бы ты сейчас был. У таких, как ты все есть, и вы хотите больше и больше. Вам бы только иметь. Думаешь, я не поняла, что меня решил подпоить, чтобы просто поиметь? — сказала Вика, и снова кинула в Вову капустой.</p><p>А потом она выключилась. Просто потеряла сознание. Обмякла и упала, стукнулась лбом о стол, за малым — не в тарелку с салатом. Я не особенно удивился, в отличие от Вовы.</p><p>— Что это с ней? — лицо у него было тревожное. — Может, нужно скорую вызвать?</p><p>Вика начала блевать. Я взял ее за волосы и немного приподнял, пододвинул к Вике миску с капустой, ну, чтобы она тошнила туда, а не на скатерть.</p><p>— Скорую не надо. Лучше такси вызови, и я домой ее отвезу, — сказал я.</p><p>— Я сейчас водителю своему позвоню, вот расплачусь только.</p><p>Официант принес мясо с картошкой. Я попросил его положить все в контейнер.</p><p>— Я не пьянею, — говорила обычно Вика. — Я трезвая-трезвая, а потом блюю.</p><p>Чистая правда. И эту станцию мы уже проехали. Сейчас моя подруга была в коматозе. Манекен по сравнению с ней был живчиком. Ни ходить, ни держаться на ногах она просто не могла. Салфеткой я вытер с Викиного лица капустно-водочное желе. Платье она к счастью не запачкала. Мы взяли Вику за руки и за ноги, как работяги — мешок с цементом, и с трудом дотащили до машины. Вокруг, к счастью никого не было, я подумал, что сейчас вот только не хватало для полного счастья, чтобы кто-то позвонил в полицию: стороны это реально было похоже на похищение. Мы посадили Вику на заднее сидение. Я сел рядом. Ее сумочку поставил к себе на колени. Водитель сидел с таким невозмутимым видом, будто каждый день возил вырубившихся девушек. Кто знает, может так оно и было.</p><p>— Куда едем? — только и спросил он.</p><p>По хорошему, нужно было сказать адрес, но где живет Вика, я помнил приблизительно.</p><p>— Знаете, где находится гипермаркет на Западной окраине? Ну этот, «Двоечка»? — сказал я. Водила кивнул. — Давай к нему, а там разберемся.</p><p>Водила выжидающе посмотрел на Вову. Тот кивнул, и только тогда мы тронулись с места. Вот что значат годы дрессировки, подумал я. Не считая шума мотора, мы ехали в тишине. Вова молча смотрел вперед, словно мы с Викой были привидениями, которые завелись в его дорогом авто.</p><p>— Включите радио, — попросил я водителя. Он не спросил меня, какую станцию поставить, и врубил какой-то европопс.</p><p>К счастью для водилы, Вику больше не тошнило, а то пришлось бы ему потом ехать на мойку, чистить салон. Она просто сидела, развалившись на сидении, голова уперлась в боковое стекло. Вика тихо посапывала. Я никогда не мог понять, когда она вот так вырубается, то засыпает или теряет сознание? Разница вот в чем: когда человек засыпает, то это кажется естественным, а когда теряет сознание, то, вроде как, надо что-то делать. Выглядела она при этом не как ангел, пусть и с запахом перегара, а жутковато, как будто из нее выдернули батарейки. Лицо у Вики было напряженное, словно все это время внутри себя она кричала, Когда я увидел это впервые, то с перепугу вызвал скорую. Но пока та ехала, как обычно, часа два или три, Вика пришла в себя.</p><p>До гипермаркета мы ехали минут сорок, потом покружили по району, и с третьей попытки я нашел Викин дом, в котором и сам-то был всего раз. Когда я доставал из сумочки ключи, в одном из отделений блеснул серебром нож-бабочка, черт, она все-таки потащила его с собой. Я сунул бабочку в карман пиджака. Вове сегодня повезло, но я не стал ему об этом говорить. После одного неприятного случая Вика старалась не выходить из дома без ножа, ей казалось, что так она уж точно сумеет себя защитить.</p><p>Водила стал так близко к подъезду насколько мог. Я вышел, открыл заднюю дверь, и подхватил Вику, чтобы она не вывалилась. Я развернул ее спиной к себе, взял подмышки и аккуратно вытащил из машины. Водитель внимательно наблюдал за мной, лучше бы, сука помог, но нет, он просто смотрел, боялся, небось, что каблуки могут поцарапать чехлы на сидениях. Подошел Вова и подхватил Викины лодыжки. Мы подошли к двери подъезда, и я сказал Вове:</p><p>— Давай ее поставим.</p><p>Вова аккуратно опустил на землю Викины тонкие ноги, я одернул на ней платье, оно немного съехало, когда я вытаскивал ее из машины, и мне не хотелось, чтобы весь дом знал, какое именно белье Вика носит. Я нашел на связке ключ от домофона, открыл дверь подъезда, поставил ногу, чтобы она не закрылась, и мы вошли. Подъезд был влажный, темный, он пах дешевыми сигаретами, если бы весь дым, который здесь пускали, превратился в паутину, то нам понадобилось бы мачете, чтобы пробиться сквозь эту сизую завесу. Поставили Вику у лифта, я нажал кнопку вызова. Лифт долго не ехал. Он не работал, но я понял это не сразу, сначала подумал, может он просто такой тихий. Даже приложил ухо к его дверям, но услышал только, как в шахте гудит ветер.</p><p>— Лифт не работает, а она живет на девятом этаже, — сказал я.</p><p>— Да ты шутишь! — ответил Вова.</p><p>— У вас же еще дел миллион, наверное, вы езжайте, сам справлюсь, — сказал я.</p><p>Он остался.</p><p>Вот кажется, тонкая, стройная девушка. Таких хочется носить на руках, во всех смыслах этого слова. «Поднимите невесту и покружитесь с ней», говорю я обычно на свадьбах женихам. Но одно дело, когда ты, скажем, держишь ее на руках две-три минуты, а другое — когда ты несешь ее дольше, гораздо дольше. Наверное, мы поднимались наверх минут двадцать. Мне они показались вечностью, и почему-то мне кажется, что Вове тоже. Мы оба тяжело дышали. Если бы кто-то спускался сверху, то мог бы подумать, что мы кого-то пялим, а не тащим, но на наше счастье, мы никого не встретили.</p><p>Когда уже мы были на девятом этаже, я вдруг понял, что не помню, в какой именно квартире живет Вика. Она до сих пор была в отрубе. Связка ключей у нее была довольно большая, на одном кольце висело штук семь, не меньше, и все разные. Мы прислонили Вику к стене, и пока Вова ее придерживал, не давал упасть, я быстро прошелся по темному коридору, и подсвечивая мобильным телефоном замки, пытался понять, какими ключами они могли бы открываться. На дверях здесь не было номеров. И зачем, правда? Чужие здесь не ходят. Наконец, я нашел подходящий замок и попробовал его открыть. Я вставил ключ, он провернулся, но почему-то не до конца. Я попробовал нажать на дверь, подпер ее коленом и навалился на нее всем весом. И тут она поддалась.</p><p>Когда дверь приоткрылась, я увидел в проеме тревожное мужское лицо, и его выражение не сулило ничего хорошего.</p><p>— Ты че, попутался? Чего надо?! — рявкнул мужик. Казалось, что сейчас он кинется на меня с кулаками. Если бы я испугался, и побежал, мне бы точно не поздоровилось. У него бы сработал охотничий инстинкт, и он бы бросился за мной, как немецкая овчарка, которой сказали фас. Про овчарку я подумал потому, что в лице его было что-то собачье: темные, карие и злые, узко посаженные глаза. Такие бывают у бывших зэков.</p><p>Но я остался на месте, рассыпался в извинениях, объяснил, что да, ошибся дверью.</p><p>— Ага, братка, попутался, — я показал рукой на Вику с Вовой, и спросил, не знает ли он случайно, в какой квартире живет эта девушка. Мужик осторожно выглянул, медленно, словно к спине его была прикручена жесткая пружина, готовая в случае опасности за полсекунды затащить обратно в квартиру. В этот момент он напомнил мне рака отшельника.</p><p>— А, эта… Она дальше по коридору живет, — он показал рукой, где именно.</p><p>Я буркнул ему «Ага, спасибо», и мы с Вовой поднесли Вику к нужной двери. Девушка уже начала приходить в себя. По ходу, она слабо соображала, что происходит, но уже начала выплывать из черной ваксы, в которую недавно провалилась. Я открыл дверь, мы уже были внутри, и я как-то автоматически обернулся, и увидел, что мужик, в квартиру которого я едва не вломился, стоит в дверях и смотрит на нас. Мне всегда было интересно — вот нет же на затылке глаз. Каким же чудом, как мы чувствуем, когда на нас смотрят? Причем ты просто оборачиваешься, и ловишь на себе дула чьих-то зрачков, иногда даже ловишь тот момент, когда тот, кто сверлил тебя взглядом, начинает отводить глаза, плавно, как лодка отчаливает от берега. Мне не понравилось, что он смотрит, я стал думать о том, что ключи у меня только одни. И надо или оставить их Вике. Если, предположим, мы сейчас положим ее на диван, то тогда просто прикроем дверь, замок был, к сожалению, не защелкивающийся. Но что, если этот сосед, как только мы уйдем, возьмет да и придет проведать, так скажем, беспомощную девушку? Эта мысль мне совсем не понравилась. Может, надо запереть дверь снаружи, а потом через какое-то время приехать и открыть Вику? Но этот вариант был так себе. Наверное, я плохой друг, но ехать из центра на окраину еще раз мне не хотелось.</p><p>— Что делать будем? — спросил Вова. — Может, я останусь и с ней посижу?</p><p>— Ага, счас, — сказал я. — Давай, поставь ее возле двери, вот так, и выходи.</p><p>Я вставил ключ в дверь, пододвинул Вику поближе, она шаталась, но уже могла держаться на ногах сама. Прикрыл дверь изнутри, правую руку Вики я положил на ключ, а левую — на дверную ручку. Потом снял пиджак, приоткрыл дверь, и выскользнул в коридор. Хотел бы я сказать, что это получилось у меня изящно, но нет, это был довольно неловкий маневр, и я едва не порвал рубашку, зацепившись о какой-то железный заусенец на раме. Когда дверь за мной закрылась, я услышал щелчок, а потом еще один — это поворачивался ключ. Я прислушался — за дверью раздавались шаги, медленные и неуверенные, видимо, Вика шла к дивану. Я подергал дверь — да, она была закрыта.</p><p>— Миссия выполнена, — сказал Вова, и посмотрел на соседа. Тот нырнул обратно в свою темную раковину.</p><p>Я молча надел пиджак, и мы спустились во двор. По лестнице мы буквально летели, я чувствовал какую-то необыкновенную легкость, так убегаешь из школы, когда тебя раньше отпустили с урока.</p><p>Водила курил, высунувшись из окна, и увидев нас, щелчком пальцев отбросил окурок в сторону.</p><p>— Куда тебя подвезти? — спросил Вова.<br> — Спасибо, сам доберусь, — ответил я.</p><p>— Как знаешь! Пока, — сказал он и протянул мне руку.</p><p>Я развернулся и пошел прочь.</p><p>Поздно вечером, после всех дел я позвонил Вике. Она была в порядке, сказала только, что голова у нее раскалывается. <br>Как-то так получилось, что про этот случай мы оба решили не вспоминать. Нож-бабочка валяется у меня в кухонном столе до сих пор.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=4bdd8ad2e1b" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Линии]]></title>
            <link>https://medium.com/@mimal.studio/%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%B8-b1b03cd52f6c?source=rss-2b51d6e2061a------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/b1b03cd52f6c</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Михаил Малышев]]></dc:creator>
            <pubDate>Mon, 24 Aug 2020 06:05:10 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2020-08-24T12:40:45.930Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*HY_-rzoIxGLL6bs07p6WeQ.jpeg" /></figure><p>В голове, где она жила, было много пустых комнат. Темный коридор был длинным, довольно широким, и ветвился в разные стороны, как старое упавшее дерево. Сколько себя помнила, она спала в зале, прямо на полу. Когда наступало время, она просыпалась, открывала глаза и смотрела вверх, там серые стены растворялись во мгле, переливающейся всеми оттенками черного.</p><p>Своих снов она почти не помнила. Смутно: офис, она смотрит на экран и что-то пишет. Порой она видела перед собой экран побольше, тогда он показывал ярко зеленую траву и бегающих по ней людей. Бывали и сны, в которых экран был так мал, что умещался в ее ладони. В таких снах она обычно куда-то ехала.</p><p>Там где она жила, не было травы. И ехать было некуда.<br> <br>Когда ей надоедало лежать, она вставала и бесцельно бродила по комнатам, не зная, чем себя занять. В целом ей было хорошо. Она не чувствовала ни холода, ни голода. Мгла над головой вполне могла сойти за крышу. Иногда, пытаясь коснуться этих черных переливов, она вставала на цыпочки, тянулась вверх, насколько позволял небольшой рост, но, даже подпрыгнув, не могла достать мглу и кончиками своих тонких пальцев.</p><p>Она бы почитала, но книг здесь не было. Иногда, чтобы хоть что-то почувствовать, она касалась серых, шершавых, равнодушно-прохладных стен.<br>Казалось, что так будет всегда.</p><p>Ее пугало только одно: воронки, маленькие комнатные смерчи, они иногда возникали в верхних углах комнат. Темные, как осиные гнезда, они с гулом всасывали в себя пространство. Гул был неприятный. Казалось, смысл жизни смерча был в том, чтобы затянуть внутрь себя как можно больше. Подходить к ним близко хотелось так же сильно, как станцевать на хвосте гадюки. Она не сразу заметила, что те комнаты, в которых появлялись сразу четыре смерча, вскоре исчезали, словно их никогда и не было.<br> <br>Однажды откуда-то сверху раздался голос, низкий и раскатистый, как гром.<br> — Ты можешь задать один вопрос — сказал голос. Мгла тускло сияла.<br>Испуг, вот что она тогда почувствовала. Это было неожиданно — услышать здесь чью-то речь, да еще и так громко. Она бросилась бежать и забилась в дальний угол.</p><p>Когда пришла в себя, голос уже стих.</p><p>Снова воцарились молчание и сумрак. Она внезапно поняла, и это ее поразило, что вопросов-то у нее и нет. Ее устраивало все, как есть. Но то, что сама эта возможность задать вопрос существовала, то, что, оказывается, в мире были вопросы, заставило ее задуматься.</p><p>Она спросила себя: а правда, чтобы мне было интересно узнать? Это оказалось сложным. Она долго искала вопрос внутри себя.</p><p>Прошло время. Когда она услышала голос в следующий раз, то была уже смелее.</p><p>— Ты можешь задать один вопрос, — снова сказал голос.<br> — Почему я здесь? — помедлив спросила она.<br> — Потому что ты сама это выбрала, — ответил голос.</p><p>Сияние угасло. Было обидно услышать это: она ведь совсем не помнила, как здесь очутилась. Потом поругала себя за бездарно потраченную возможность.</p><p>Время тянулось медленно. Она заметила, что смерчи стали появляться чаще. Пустых комнат становилось все меньше, наконец их осталось всего две. Думать о том, что произойдет, когда исчезнет и зал, где она жила, не хотелось.</p><p>— Ты можешь задать один вопрос, — сказал голос.</p><p>— Как отсюда выйти? — выпалила она.</p><p>Сквозь мглу пробился тонкий и яркий луч. И перед тем, как свет погас, она услышала легкий стук, что-то упало на пол. Когда она подошла поближе, то увидела: на паркете лежал розовый мелок. В одном из своих детских снов она рисовала таким на асфальте.</p><p>Подняла мел, посмотрела на гладкие грани. Казалось, на руке появился еще один палец. Немного подумав, она подошла к стене. Первая линия была медленной и кривой. Она провела вторую. Третью. Неуверенный, дрожащий розовый складывался в что-то знакомое. Она нарисовала цветок, и как только закончила, тот вспыхнул ярко-розовым светом. А потом он стал настоящим.</p><p>Она зачарованно смотрела на розу. Рядом с легким хлопком исчезла предпоследняя комната, но она уже знала, что делать.</p><p>Розовым мелом провела две вертикальных и две горизонтальных линии. Еще несколько штрихов, и она увидела, как открывается дверь, которую только что нарисовала.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=b1b03cd52f6c" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Призрачный кот]]></title>
            <link>https://medium.com/@mimal.studio/%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%B7%D1%80%D0%B0%D1%87%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BA%D0%BE%D1%82-7b79c3505ac9?source=rss-2b51d6e2061a------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/7b79c3505ac9</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Михаил Малышев]]></dc:creator>
            <pubDate>Sun, 16 Aug 2020 11:57:36 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2021-02-12T03:17:44.164Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*4H4DpKr4hD22T87V6wIuPg.jpeg" /></figure><p>Я жал на кнопку звонка неприлично долго, и не мог понять, работает ли она. Звук был тихий и хриплый, так слышит себя человек, когда кричит в ночном кошмаре. Все дело было в дверях, в этом доме они были старой выделки: краска облезла, сквозь широкие трещины в полумрак подъезда смотрело настоящее дерево. Охраняя покой жильцов оно не пропускало ни звон, ни стон. Открыли нам не сразу, минут через пять.</p><p>Из-за двери раздался тихий голос, женщина спросила, кто мы. Я ответил, и дверь открылась. Зашли в узкий коридор. Я поелозил подошвами ботинок по коврику, скидывая остатки снега, потом разулся. Моя спутница поступила также. На Новый год снега, как обычно, совсем не было, а сегодня под вечер он повалил, как по заказу. Когда в коридоре зажегся свет, я увидел пожилую женщину с узким лицом, одета она была в восточный халат. Дала нам тапки — когда-то они были белыми. Мы с журналисткой переглянулись, сказали «спасибо, но нет» и прошли в зал.</p><p>Комната была большая, но скудно обставленная. Возле деревянного окна стояла елка в мерцающих гирляндах. Воздух здесь был затхлый, не спасала даже открытая форточка. Так пахнет одинокая старость. Мы с журналисткой устроились на диване, рюкзак с камерой я поставил рядом. Женщина предложила чаю. Мы сказали «да». Она ушла и вскоре вернулась с двумя чашками, практически чистыми. В кипятке оплывали коричневым бумажные пакетики. Сам чай был дешевый и невкусный, но чашка приятно грела руки. Подумал, не плеснуть ли туда коньяка, пока мы ехали сюда, я изрядно замерз. В рюкзаке у меня была припасена фляжка, но это было бы слишком палевно. С чувством исполненного долга, женщина села на рахитичный табурет, и приготовилась отвечать на наши вопросы. Она почти не сутулилась.</p><p>Журналистка включила диктофон. История была занятная. Женщина — ее звали Оксана Павловна — столкнулась с буйными духами.<br>Это сейчас полтергейст никому не интересен, чем больше гаджетов, тем меньше мистики. А вот после перестройки, когда в страну хлынули бесы всех мастей, о, тогда полтергейст был хитом. О нем писали каждую неделю, даже чаще чем об НЛО. Он оказался живучим, почти как рэп, который, кстати, появился в то же время. И в начале двухтысячных газета «Жесть» частенько писала о людях, в чьих квартирах раздавались странные стуки, или мебель начинала двигаться сама по себе. Иногда по комнате начинали летать вилки, а то и ножи. Говорили, что так бушуют умершие, недовольные поведением новых жильцов, разгулом или просто громкой музыкой после 23:00. Но у нас все было интереснее. По словам женщины, это было не какое-то там обычное привидение. Это был призрак кота.<br>Сначала, само собой, кот был живым. Матерый черный зверь невесть как забирался к Оксане Павловне домой. <br> <br>— Я потом только поняла, что он через форточку залазил. Ну, не всегда приходил конечно, чаще зимой, наверное, погреться хотел. Котик был хороший, на ковер не гадил. Я ему на кухне ставила миску с едой. Вот только прошлой зимой все пошло наперекосяк. И не из-за грязных лап. Он начал опрокидывать елку, — сказала женщина и вздохнула. <br>Журналистка посмотрела на елку. Оксана Павловна поправила прическу — мне показалось, или это парик? — и продолжила.<br> — Я всегда ее ставила здесь, под окном. У гирлянды шнур короткий, а розетка как раз здесь, рядом. И вот, прихожу я как-то, а елка на полу. А я ее только с утра поставила — новую, искусственную купила. Вот прям заплакала, когда увидела, что несколько игрушек разбились. Они мне были дороги, память о детстве. Я сказала себе, что он не хотел, животина же не понимает ничего, что с нее взять? Сняла все стекляшки, гирлянды только оставила. Кот так и продолжал ронять елку. А потом он сдох. Это было в прошлом году.<br>Я посмотрел на журналистку. Она делала пометки в блокноте. <br> — И в этом году у вас начался полтергейст? Как это было? Вы сильно испугались?<br> — Ой, вы знаете, сильно. Я вечером нарядила елку. Легла, только начала засыпать, и вдруг слышу, как в зале что-то грохнуло! У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.<br>Я представил: осторожно, как мышь, она крадется по темной квартире, выглядывает в зал. Там тихо. Она включает свет — и видит на полу безвольно лежащее дерево. <br> — А кот-то уже год как сдох! — сказала она. — Это полтергейст. <br> — Так значит, дух кота явился год спустя? — спросила журналистка. У нее вырисовывалась история. Почти гангстерская. Заголовок: «Дух кота восстал из картонного гроба, чтобы завалить елку». Я достал из рюкзака фотоаппарат, было понятно, как примерно это снять. Поставил сверху вспышку, направил ее в потолок. <br> — Вы же живете одна? Вам не бывает страшно ночью? А дух кота не забирался к вам в кровать? — спросила добрая журналистка.<br>Оксана Павловна раскрыла рот, но ответить не успела. Раздался грохот: сзади меня упала елка. Женщина так и сидела с открытым ртом. Повезло. Теперь можно с чистой совестью написать, что журналисты газеты «Жесть» стали очевидцами необычайного происшествия.<br> — Ну что ты сидишь, фотографируй быстрее! — сказала мне журналистка.</p><p>Я встал и сделал несколько кадров теперь уже горизонтальной елки. Мишура и дождик рассыпались по полу. <br> — Ты же на пленку снимаешь? Поснимай побольше в зале! Может быть, дух кота проявится на одном из кадров, — сказала журналистка.<br>Я поснимал. Конечно проявится, думал я. У нас же такой классный дизайнер. Что хочешь проявит. Хоть кота, хоть собаку, хоть слона. Попросил Оксану Павловну стать рядом с упавшей елкой.<br> — Вы к ней потянитесь, — сказал я.</p><p>Женщина вытянула к елке свои морщинистые руки, словно хотела примагнитить ее ладонями, поднять усилием воли. Но видимо, сила воли у нее была так себе, потому что елка и не шелохнулась.<br> — Присядьте рядом, — я сделал горизонтальный кадр. Она присела. Я поискал ракурс. Снял ее сбоку. Это скорее для себя. В газете, при черно-белой печати это смотреться будет не очень. Снял крупным планом ее усталое лицо. На дне колодцев-зрачков плавал страх. Похоже, Оксана и действительно верила, что это полтергейст.</p><p>Журналистка помахала рукой, словно сматывала невидимый клубок шерсти. Закругляемся, понял я. <br> — Ты иди, наверное, а я еще пару-тройку кадров сделаю, — я показал на елку. Журналистка пожала плечами: ну, как хочешь. Пока хозяйка провожала ее, я поближе рассмотрел елку, и увидел то, что и ожидал. Она стояла на крестовине, одна из ног была немного согнутой. Не сильно, но этого было достаточно, чтобы равновесие стало шатким. Я выгнул эту ногу, чтобы центр тяжести больше не плыл.</p><p>Вернулась Оксана Павловна. <br> — А вы не думали позвать священника или экстрасенса? — сказал я.<br> — Да нет, как-то не думала даже.<br> — А хотите, я прогоню это приведение?<br> — А вы умеете?<br> — Конечно умею. У меня дедушка был цыган, он меня кое-чему научил. Это много времени не займет. У вас есть свечка?<br> — Ну не знаю… Вы меня не разыгрываете?<br>Я посмотрел ей прямо в глаза.<br> — Он говорит, что вы его убили.<br>Оксана Павловна вздрогнула. <br> — Это правда, что вы отравили его? — продолжал я.<br>Она ухнула на табурет. Я подумал, что перегнул палку. <br> — Это кот вам сейчас сказал? — тихо спросила она. Я молча кивнул. Она помолчала немного и сказала:<br> — Да. Я его траванула. Он же постоянно приходил и каждый раз ломал. Словно издевался надо мной. И те игрушки. Я же не могла их повесить. А потом стала бояться, что он найдет и разобьет все то, что осталось. <br> — А он все равно продолжил приходить. Понимаю. Дайте свечу, спички и посидите у себя в комнате. И там… Вам нужно попросить у него прощения.</p><p>Она не стала спорить, принесла все, что я просил, и маленькое фарфоровое блюдце, и юркнула к себе. Я поставил елку на место, свечу — на блюдце, достал из рюкзака фляжку с коньяком и сделал большой глоток — за упокой кошачьей души. Выключил свет, зажег свечку, и долго смотрел на огонек. За темным окном, кажется, снова начал идти снег.</p><p>Минут через двадцать я притушил фитилек, позвал Оксану Павловну и сказал что больше кот беспокоить ее не будет. Она недоверчиво посмотрела на меня, и кажется, учуяла запах коньяка, но ничего не сказала. Когда я уже выходил, она сунула мне в карман пару бумажек. <br> — Да не надо, зачем вы.., — сказал я, но деньги взял.<br>Вышел из подъезда, дверь за мной захлопнулась с жестяным лязгом. Я прошел до остановки, сел в автобус. С соседнего, пустого сидения, донеслось тихое мяуканье. <br> — Не бойся, малыш, — сказал я. — Потерпи, скоро приедем. Тебе там будет хорошо.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=7b79c3505ac9" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ]]></title>
            <link>https://medium.com/@mimal.studio/%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%B2%D1%81%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D1%81%D1%8C-f368fd655e54?source=rss-2b51d6e2061a------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f368fd655e54</guid>
            <category><![CDATA[история]]></category>
            <category><![CDATA[фотография]]></category>
            <category><![CDATA[юмор]]></category>
            <category><![CDATA[журналистика]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Михаил Малышев]]></dc:creator>
            <pubDate>Sun, 26 Jul 2020 20:52:19 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2020-07-26T20:52:19.883Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/876/1*vNioV5dhmtoD73RrjBNXZQ.jpeg" /></figure><p>Я и не думал становится репортером. Скучал, работая на местном телевидении. Однажды нужно было отвезти кассету с сюжетом на другой канал. Скоростного интернета в Ростове тогда не было. Сейчас бы этот ролик отправили за пять минут. А тогда — я взял кассету и поехал. Отдал ее, и когда шел обратно по коридору, увидел на одной из дверей табличку «Газета Жесть». Не знаю, что уж там щелкнуло в моей голове, но я повернул ручку и открыл дверь. Офисный люд уставился на меня.<br> — А вам фотограф не нужен? — зачем-то спросил я. Мне просто было интересно. Едва ли в ту секунду я хотел быть тем самым нужным фотографом.</p><p>А меня буквально втянули в офис.</p><p>Буквально полчаса назад из «Газеты Жесть» со скандалом уволился штатный фотокор. И вся редакция судорожно искала, кем бы его заменить. Меня представили Редактору. Я пробормотал, что да, хочу работать, но с собой нет портфолио…<br> — А я бы и не стал его смотреть, — спокойно сказал Редактор. — Зачем мне тратить на это время? Я же и не знаю, ты ли это снимал. Будешь плохо фотографировать, мы тебя просто уволим.</p><p>Вот такой, ребятки, деловой подход. И я получил свое первое задание.<br>В Ростове есть поселок, дитя самозастроя, в балке, в самом начале Александровки. Каждую весну ее затапливало. И газета об этом каждую весну писала. Нужен был снимок, срочно обморочно. Мне дали редакционную камеру и я поехал.</p><p>Через час я стоял перед огромной лужей воды. Шириной она была метров шесть, а длинной — в метров двадцать. Маленькое озерцо упиралось в чахлый домик. В центре лужи тоскливо плавал стол. Тогда я ничего не слышал о Роберте Капе, но был полон энтузиазма и хотел подойти максимально близко. Стоял я, значит, и думал, что эта лужа на снимке будет плоской. И как показать, что она глубокая? Я стоял по щиколотку в грязи. Ноги начинали мерзнуть.<br>Озарение часто сравнивают с сияющей лампочкой. В моей голове вспыхнул огонек зажигалки. Дело в том, что в окошке чахлого домика я заметил чье-то усатое лицо.</p><p>— Эй! — я замахал руками, как робинзон проплывающей шхуне. — Я из газеты!<br>Показал фотоаппарат, висящий на шее. Мужчина вышел. Я рассказал, почему здесь оказался (мне и самому в тот момент это было неочевидно), и о том, что ну надо, очень надо сделать с ним кадр. Мужчина задумался.<br> — А это не мой стол. — сказал он.<br> — Но дом-то ваш?<br> — Ну, мой.</p><p>Он ушел и когда вернулся, стал похож на сказочного кота. Во-первых, усы. А во-вторых, на нем появились шикарные заброды, рыбацкие резиновые сапожищи до самой попы. Потом Кот в Сапогах начал входить в воду, плавно, так космонавты летают по станции. Я вскинул камеру, начал наводить резкость. В голове скакали цифры, выдерка, диафрагма — фотик-то был пленочный (новый мне не дали). Кот подошел к столу. Теперь он был по пояс в воде, и ура, глубина лужи сомнений не вызвала. Шелчок, взвод затвора, еще щелчок. Поменял диафрагму. Еще два кадра.</p><p>— Может хватит? — спросила усатая модель. Я не возражал.<br>В редакцию я пришел через час, оставляя по коридору комья грязи.<br> — Ого, вот сразу видно настоящего фотографа! — округлив глаза сказала Журналистка. — Наш прежний бы в грязь ни зачто не полез!<br>В тот момент я был настолько горд собой, что не оценил двусмысленность этого комплимента.</p><p>Пошел в туалет, кое-как отмыл ботинки и джинсы. Потом — в фотолаб, печатать пленку. Редактор довольно хмыкнул, увидев карточки.<br> — Пиши заявление.<br>На следующий день я гордо показывал родным газету. Там был напечатан черно-белый снимок размером с пачку сигарет. Под ним была надпись, ради которой стоило простоять в грязи хоть сотню раз: «Фотограф Михаил Малышев».<br>Так я стал репортером.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f368fd655e54" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[ВОРОНА ПО ИМЕНИ ВОВКА]]></title>
            <link>https://medium.com/@mimal.studio/%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B0-%D0%BF%D0%BE-%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8-%D0%B2%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B0-802564d18236?source=rss-2b51d6e2061a------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/802564d18236</guid>
            <category><![CDATA[фотография]]></category>
            <category><![CDATA[рассказы]]></category>
            <category><![CDATA[история]]></category>
            <category><![CDATA[журналистика]]></category>
            <category><![CDATA[юмор]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Михаил Малышев]]></dc:creator>
            <pubDate>Sun, 26 Jul 2020 20:48:09 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2020-07-26T20:48:09.256Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/604/1*rR7QqZ9E9FrVshHS3vhQvg.jpeg" /></figure><p>— Есть простое задание, — сказал Редактор.<br>Я не вздрогнул, и зря. Теперь-то я знаю, что слово «простое» не предвещает ничего хорошего. Нет в этой жизни ничего простого. Но тогда я был наивен и верил людям.</p><p>Редактор рассказал, что в Новочеркасске появилась говорящая ворона. Она прилетала домой к человеку, по случайности оказавшемуся журналистом газеты «Жесть». Садилась на окно, и говорила «Вовка!». Хотя журналиста звали Юрой. Потом ворона стала прилетать на площадь к собору. С той же фразой.</p><p>Нужно было поехать в Новочеркасск и ее сфотографировать. Восторгу моему не было предела, потому что не было и восторга. Мне казалась бредом эта затея. Тоже мне, тема для статьи. Но спорить с Редактором было бесполезно. А может, я не стал сильно упираться, потому что это был шанс на день исчезнуть из редакции.</p><p>Ехал я на старом автобусе, из тех что называют «душегубками». В колоде пассажиров, как обычно, были: торчок, пенсионерка и говорливый городской сумасшедший.</p><p>Полтора часа в дороге и я у собора. Здесь меня встретил журналист Юра. Я обрадовался: вокруг было полно черных птиц.</p><p>— Юр, ну, показывай, какая из них говорящая? — сказал я, доставая камеру.<br>И тут Юра убил меня наповал:<br> — А ее здесь нет, — Юра махнул рукой на площадь. — Понимаешь, это все не ворОны.<br>Ноги у меня подкосились. Я-то думал, все будет просто, а тут… Но это были цветочки, я еще не осознал масштаба катастрофы.</p><p>— ВорОны и вОроны — это разные птицы, — продолжил Юра. Ему бы «В мире животных» озвучивать. И наша, она как раз таки ворОна, не черная, а серая, с темными крыльями.<br> — Давай купим пива, — медленно сказал я. — Это нужно как-то обдумать.</p><p>Подумав две бутылки, я понял, что попал. Никакой вороны на площади не было. Вообще.</p><p>По задумке, ее нужно было снять близко. Предполагалось, что она знает Юру и подойдет поздороваться.<br>Как это видел Редактор: Ворона, с раскрытым клювом (она же «Вовка!» кричит), и возможно, с драматично раскинутыми в стороны крыльями — на первом плане, и собор — фоном. И раз Редактор в своей голове уже представлял эту картинку, она была нужна кровь из носу.</p><p>Мы с Юрой просидели там три часа. Мы видели цыган, выпрашивающих мелочь. Казаков. Хиппи. Детей, бестолково бегающих за мыльными пузырями. В общем, мы видели все что угодно, кроме вороны, которая говорит «Вовка!».</p><p>И случилось страшное: я уехал с задания без снимка.</p><p>«Жив ли, помер, снимок в номер» — этот девиз фотокоров древности стучал у меня в ушах, как пепел Клааса. По кругу, мантрой.<br>Автобус тарахтел: «снимок в номер, снимок в номер». Гудели пассажиры: «снимок в номер, снимок в номер». Я понял, что без городского сумасшедшего и на обратном пути не обошлось. Это был я сам.</p><p>Думать о встрече с Редактором не хотелось. Это был провал. Спал я плохо. Мне снился профессор Плейшнер, прыгающий из окна с криком «Вовка!» и улетающий вдаль. На следующее утро я позвонил лучшему специалисту по животным, которого знал. Рассказал ему эту историю.</p><p>Специалист только рассмеялся:<br> — Да не переживай. Ты думаешь, тебя бы хоть одна ворона близко подпустила? Да они как только человеческое внимание чувствуют, моментально улетают. Сфотографировать их очень и очень сложно.</p><p>И он был прав. Уже после этой истории, я не раз замечал, что ворОны моментально улетают, как только начинаешь на них смотреть. Возможно, та самая «Вовка!» повела бы себя иначе, может быть она была ручной, но у нее, видимо, в тот день был выходной.</p><p>Я понял, что это был «гроб» — невыполнимое задание, которое было простым только на словах. Понятно было и другое: Редактору этого не объяснишь. Потому что из объяснения бы вытекало, что он не прав, а то, что Редактор всегда прав, было написано на двери в кабинет.<br>Это был тупик. Снять ворону, которую снять нельзя. Если только… Меня осенило. Да, был один способ спасти ситуацию.</p><p>Я принес Редактору десяток фотографий. На них не было видно собора, ворона сидела почему-то на ворохе газет и озорно, блестящим глазом смотрела в объектив.<br> — Ну, и почему она не раскрыла крылья, когда каркала? Она говорила «Вовка!»?<br>Мне очень хотелось сказать пару слов от имени вороны, но все они были почему-то только матерные. Я благоразумно сдержался.</p><p>— Мдаа, — протянул Редактор. В глазах его блеска не было. Было желание меня уволить. — Снимок, конечно так себе… Но ты же еще зеленый. Ладно, поставим вот этот — лучше-то все равно ничего нет.</p><p>Я шел домой, и думал, что Картье-Брессон бы презрительно скривился, узнав, что этот кадр я сделал, вымолив на час чучело серой вороны в краеведческом музее. Потому-то и пришлось прикрывать газетами ее ноги. Они были прибиты к деревяшке с надписью, исполненной стоицизма: Corvus cornix. Что в переводе с латинского означает: «С ходу посылай тех, кто предлагает тебе сделать „простенькую“ работу, далеко и надолго». Это мой вольный перевод.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=802564d18236" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>