<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Irina Ovchinnikova on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Irina Ovchinnikova on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/1*a-TbzK3skV2pL8tENIrylA.jpeg</url>
            <title>Stories by Irina Ovchinnikova on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Tue, 17 Nov 2026 20:12:18 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@ovchinnikova.editor/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Тепло, еще теплее… Горячо!]]></title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%BE-%D0%B5%D1%89%D0%B5-%D1%82%D0%B5%D0%BF%D0%BB%D0%B5%D0%B5-%D0%B3%D0%BE%D1%80%D1%8F%D1%87%D0%BE-f7495a8cd4ff?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f7495a8cd4ff</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Irina Ovchinnikova]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 21 Mar 2018 10:38:04 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2018-03-21T10:38:04.003Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*VFC9ARCjmUNj6F5B9al2nQ.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта <a href="http://www.vakhtangov.ru/shows/goryachee_serdtse">театра им. Евг. Вахтангова</a></figcaption></figure><p>Первая в этом году премьера театра Вахтангова «Горячее сердце» в постановке Александра Корученкова — попытка не осовременить пьесу основоположника русского театра дедушки Островского, а демонстрация, что истории про помещиков — наша современность.</p><p><strong>В чем соль</strong></p><p>Автор пьес «Гроза», «Беспреданница», «Женитьба Бальзаминова», «На всякого мудреца довольно простоты» и еще около 45 произведений считается основоположником национального театра в России.</p><blockquote>Островский заложил идеи, получившие развитие у Станиславского и Булгакова: театральная условность (наличие четвертой стены между зрителями и актерами), язык говорит все о героях, ставка на ансамбль, а не на единственного актера.</blockquote><p>В пьесах Островского нет общепринятых ранее критических ситуаций — конфликты основываются на природе людей, столкновении точек зрения, а не внешних экстраординарных событиях.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*TINJ4P_2LznTIC-4C7Sc-w.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта <a href="http://www.vakhtangov.ru/shows/goryachee_serdtse">театра им. Евг. Вахтангова</a></figcaption></figure><p>Не могу себя назвать таким уж поклонником Александра Николаевича, по мне так Салтыков-Щедрин, пусть сравнивать и нельзя, намного сатиричнее и тоньше. А может дело в «луче света в темном царстве», которым, как пыльным мешочком, «стукали» нас учителя в школе до потери возможности разобраться в конце-то концов в чем суть конфликта Кабанихи и Катерины.</p><p>Мне «Горячее сердце» досталось менее засиженным критикой и мнениями — текст читала, а разбор на уроке пропустила и поэтому могу разбираться сама.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*j2elTU5hBQFN3PA_oPVeeA.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта <a href="http://www.vakhtangov.ru/shows/goryachee_serdtse">театра им. Евг. Вахтангова</a></figcaption></figure><p>По моему ощущению, «Горячее сердце» — программная пьеса Островского, эдакий гоголевский «Ревизор» с жуликоватым городничим и персонажами-масками изображающими пороки, но не только. Здесь про то, что писатель видит отжившим прошлым, а что — многообещающим будущим. И насколько он в это будущее верит.</p><p>Дальше последует в меру многословный пересказ сюжета.</p><p>У барина Павлина Павлиновича Курослепова (Евгений Косырев) два горя в жизни — ему кажется, что небо вот-вот упадет на головы людей и пропали две тысячи рублей. И если от жалоб на первое обстоятельство городничий (Евгений Князев) отмахивается, то второму уделяет внимание, надеясь получить за раскрытие дела благодарность, конечно, в денежном эквиваленте.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*zCi0NmCW-hpVOL7FMQz6Bg.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта <a href="http://www.vakhtangov.ru/shows/goryachee_serdtse">театра им. Евг. Вахтангова</a></figcaption></figure><p>Сюрприза для зрителя в деле о пропаже не будет: взяла их для любовника — приказчика (Виталийс Семеновс) жена Павлина Павлиновича Матрена (Анна Антонова). И они становятся не единственной парой, которая страдает от облав, которые регулярно устраивает в поместье городничий.</p><p>Параша (Мария Бердинских), дочка Курослепова, мечтает вырваться из удушающей ее обстановки отчего дома (да-да, любимый луч света), и хочет бежать с бедным разудалым</p><p>Васей (Юрий Цокуров), а тот не торопится — дела, приготовления. В девушку влюблен также Гаврило (Василий Симонов) — тихий и сугубо не практичный поклонник походов на богомолье.</p><p>Люди городничего ловят Васю, возвращавшегося со свиданья с Парашей, проводят над ним традиционно русское импровизированное судейство узким кругом только заинтересованных лиц, после которого доказательств вины не находят, но кого это когда то останавливало? Курослепов выносит вердикт — отдать парня в солдаты.</p><p>Параша решает отправиться за любимым, из практических побуждений предварительно даже подстригшись. Но в дело вмешивается богатый подрядчик Тарас Тарасович Хлынов (Сергей Маковецкий), который ради забавы выкупает Ваську у городничего и Курослепова, и определяет его в скоморохи-запевалы.</p><p>Парень соглашается, чем отталкивает от себя невесту, ищущую утешения в объятьях Гаврилы.</p><p>На удивление бестолковый сыск городничего приносит плоды, вор найден, Курослепов признает несостоятельность как главного в поместье и отдает бразды правления Параше, которая готовится к свадьбе с Гаврилой.</p><p>Конец вольного пересказа.</p><p><strong>А теперь о спектакле</strong></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*PW1ETy1qddHUdflaM6n1qQ.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта <a href="http://www.vakhtangov.ru/shows/goryachee_serdtse">театра им. Евг. Вахтангова</a></figcaption></figure><p>Первые 20 минут мучительно, мучительно, мучительно долго тянутся. И причем понимаешь, для чего это режиссеру, больше и больше разгоняющему темп действия, но, как говорится, у вас не будет второго шанса произвести первое впечатление.</p><p>Сцена с забавами шайки Хлынова в театральных костюмах в лесу, когда они изображали разбойников, понравилась просто очень — со времен Гамлета «театр в театре» всегда был хорошей «фишкой». А если добавить мою любимую фантасмагорию, когда весь в белом Маковецкий сидит со скучающим видом в креслице, а вокруг его шуты с огромными головами, табуретками-ходулями и туман… Отдельный разговор, что кажется, если этот актер будет просто молча сидеть в кресле на сцене, ни одно кресло в зале все равно не опустеет.</p><p>Актеры в спектакле — отдельный разговор: режиссеру удалось подобрать ансамбль, о ценности которого говорил Островский:</p><p>Когда читаешь пьесу, думаешь: смешной и жалкий Курослепов, ты просто функция. Денежный мешок, из которого просыпаются монетки. Но в спектакле герой ожил. Стал тем, кого задумывал Островский — не шутом, а человеком, который живя в материальном мире, терзается от чего-то непонятного для себя, а на деле отсутствием духовного. Эта пустота черным квадратом Малевича, висящем в «красном угле» страшит Курослепова, заставляя страшиться падения небес. Евгений Косырев смог передать эту многомерность персонажа, скрытую даже от него самого.</p><p>А картинке, изображающей превращение обезьяны в человека, следующую ступеньку после Курослепова занимает Хлынов. У него, также как у Павлина Павлиновича, есть все материальное, но он осознает, что нуждается в большем, но этого не купить. Тарас Тарасович не добренький благодетель, спасающий Ваську, но и не злой демон, разделяющий молодых — ему просто скучно.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*oyGH3XNZzv1AbjLiyXMqfA.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта <a href="http://www.vakhtangov.ru/shows/goryachee_serdtse">театра им. Евг. Вахтангова</a></figcaption></figure><p>Он, натура увлекающаяся, способен черпать радость из позерства, и это отлично удается передать Сергею Маковецкому, с ликованием появляющимся из подводной лодки в шикарном делом костюме. Его же персонаж позволяет себе единственный раз за спектакль разрушить четвертую стену: присесть на край сцены, открыть шампанское, закурить и сказать зрителям, что «Хлынов сделал свое дело».</p><p>Городничий в исполнении Князева воплощает, кажется, саму Россию. Ту самую, что с одной стороны, не видит ничего страшного в том, чтобы брать и вымогать взятки, а с другой — готова их давать, терпеть — абы не гневить, чтобы хуже не стало. Знал бы Островский, что отживающий, по его мнению, тип власть имущего не выведется ни через 50, ни через 150 лет — наверное, взгрустнул бы.</p><p>Парашу можно назвать персонажем-функцией, призванным быть светлым будущим, не боящимся работать руками, желающем смести старые отжившие порядки и насадить новые. Поэтому упрекать Марию Бердинских в недостатке живости было бы глупо, но вот что она реально воплотила отлично, так это финальный монолог. В пафос наступления нового, неминуемого как коммунизм в головах фанатов Маркса, она смогла добавить как раз столько максимализма и наивности молодости, чтобы не выглядеть откровенно комично, но и не скатиться до резонерства.</p><p>Хотя в полном смысле резонерами Парашу и Гаврилу я бы не назвала — Островский оставляет персонажей многообещающими, но пока еще ничего не сделавшими. Это как «жили они долго и счастливо», за которым порой скрывается заедающая в конце первого года бытовуха носков по углам и невкусных борщей. А любовь да, была большая и могучая, да вышла понемножку.</p><p>Молодости свойственно отрицать прежнее, быть революционной, желать все изменить. Но на смену приходить зрелость, а с ней в той или иной степени конформизм — мало кто соглашается стать престарелым Дон Кихотом, атакующим ветряные мельницы. Превратится ли Параша в Матрену, чахнущую с нелюбимым безвольным мужем, начнет ли Гаврило думать о падении небес как Павлин Павлинович? Не известно.</p><p>Зато уж точно понятно, что каждому предстоит решать, как прожить жизнь и чем ее наполнить так, чтобы не стать худшей версией себя.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*A3A2pzadF5UAxuD0MjXIFA.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта <a href="http://www.vakhtangov.ru/shows/goryachee_serdtse">театра им. Евг. Вахтангова</a></figcaption></figure><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f7495a8cd4ff" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[«Не верю!» — и слава богу. «Дядя Ваня» в театре Вахтангова]]></title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D0%BD%D0%B5-%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%8E-%D0%B8-%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%B0-%D0%B1%D0%BE%D0%B3%D1%83-%D0%B4%D1%8F%D0%B4%D1%8F-%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D1%8F-%D0%B2-%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B5-%D0%B2%D0%B0%D1%85%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%B0-4e46d4fff467?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/4e46d4fff467</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Irina Ovchinnikova]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 18 Jan 2018 08:55:12 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2018-01-18T08:55:12.539Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*3S7Dz-nbg43z7wRU7qxRkg.jpeg" /></figure><p><em>Даже если в школе вы проболели четверть, когда в классе проходили эту пьесу Чехова, то все равно знаете сюжет, или хотя бы слышали про маленького человека, растратившего жизнь понапрасну. Больше 100 лет пьеса — театральный аналог актёра Александра Петрова, которого так много, что тошно. Но в случае «Дяди Вани» исключения существуют, в том числе — постановка Римаса Туминаса в театре Вахтангова.</em></p><p>Режиссера упрекали в непочтении к русской классике и хвалили за истинное прочтение ее же: люди любят навешивать ярлыки. То, что названо, приручается, становится понятным. Иначе как расценить постановку литовца без сдвинутых бровей и раздутых щек натужной важности? Не иначе как панибратство с классиком: куда прешь — рылом не вышел. Это напоминает двойку для автора сочинения, назвавшего Катерину не «лучом света в чёрном царстве», вздумавшим осудить светоч. Но классика на то и классика, что порождает пространство вариантов интерпретации, в том числе принадлежавшие режиссерам, ставшим классиками.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/900/1*s5TLI7_0a7Qc6OLqbaEE4g.jpeg" /></figure><p><strong>Как принято ставить Чехова на сцене</strong></p><p>Как основоположник новой драмы в русском театре, Антон Павлович одним из первых начал показывать обычных людей, живущих заурядной жизнью, вступающих в конфликт с действительностью, которая душит. Герои перестают делиться на главных и второстепенных — больше нет функций, каждый — личность, с положительными и отрицательными качествами, как в жизни. Действия — мало, герои не устраивают словесных дуэлей, им не переубедить друг друга. Монологи противопоставлены той же заедающей среде, спрятанной в ремарках: «Тишина», «стук» — знаменитое чеховское: «люди обедают, пьют чай, а в это время ломаются их судьбы».</p><p>Новую драматургию зритель сначала не поня л — «Чайка» в Александровском театре провалилась, но это не повлияло на последующий триумф в МХАТе Станиславского и Немировича-Данченко. Эта постановка стала началом успеха театра.</p><blockquote><strong>Пьесы Чехова традиционно играют в традиции театра переживания, когда актер испытывает эмоции героя при каждом выходе на сцену, так, чтобы Станиславский кричал: «Верю!».</strong></blockquote><p>Уже через какие-то пару десятков лет при условии нестареющего Чехова постановки его пьес обрастают театральными штампами. Режиссеры поделились на конформистов, делающих все для сохранения традиций, и еретиков, которые пробовали по-своему трактовать классика, позволяли себе отклоняться от заветов дедушки Станиславского.</p><p>Так за пьесу «Три сестры» после Станиславского в 1901 году на сцене МХАТа в 1940 взялся Немирович-Данченко. В постановке не было и следа психологизма бытового подхода к прочтению, режиссер отталкивался от ритма чеховского текста. Через 26 лет Товстоногов в Ленинградском Большом драматическом театре продолжил линию Немировича, впервые показав то, что критики назвали «жёсткий Чехов»: «Три сестры» без поэтической романтики, не бередящий струны души в поиске сострадания, а вызывающими чувство протеста.</p><p>Перечисленное — только малая часть постановок, но даже из беглого анализа понятно, что зрителя привлекает высказывание — драматурга, режиссера, актера, а оно не бывает нейтральным и общепринятым.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*_YfU7x40nltxq_jjAZcU7g.jpeg" /></figure><p><strong>Что сделал с «Дядей Ваней» Римас Туминас</strong></p><p>Туминас сделал жесткую постановку с концептами, алогичным поведением героев, аллегориями, переполненными абсурдом. При этом нельзя сказать, что «Дядя Ваня» — спектакль сугубо режиссерский, актеры здесь не марионетки, а равноправная движущая сила.</p><p>Режиссер отказался от системы Станиславского и театра переживаний в пользу театра представлений. Туминас использовал приемы эпического театра Брехта: дистанцирование и отчуждение, позволяющие выразить актеру отношение к персонажу, разрешение четвертой стены, разделяющей сцену и зрительный зал, и принцип «фантастического реализма» Вахтангова. Последний был близок к Станиславскому в провозглашении основной роли актера, но отделял личность исполнителя от того, кого он играл на сцене. Отдельное внимание Вахтангов уделял театральной условности: актёры даже надевали костюмы на сцене.</p><blockquote><strong>«Дядя Ваня» Туминаса — спектакль, созданный <br>обманывать ожидания.</strong></blockquote><p>Думаем увидеть на сцене дворянское имение, утопающее в свете, получаем черную коробку сцены с захламленным верстаком и каменным львом — осколком величия. Декорации Адомаса Яцковскиса воплощают не «дом, милый дом», тихую гавань с самоварами и занавесками, а покинутое помещение, заброшенное в отсутствии не столько хозяев, сколько людей, которые были бы здесь счастливы.</p><p>И все, казалось бы, не так, как ждешь: Астров (Владимир Вдовиченко) — в ковбойской шляпе, переполненный мачизмом и мечтами о лесах будущего, няня Марина — возрастная кокотка, Елена Андреевна (Анна Дубровская) — кривляющаяся фальшивка, профессор Серебряков (Владимир Симонов) зашкаливающе пародичен, его дочь Соня — истерично неестественна, «маман» (Людмила Максакова) — карикатурна. У Туминаса Дядя Ваня (Сергей Маковецкий) — просто незаметно состарившийся мальчик, привыкнувший мечтать о том, чтобы стать Шопенгауэром и запомниться потомкам. Живущий, как и все вокруг, миражами.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*obzkokRw8L83FAX2twSVcQ.jpeg" /></figure><p>Эти шаржи на персонажей пьесы Чехова тоже способны вызвать сострадание другого порядка, не пробирающего до слез, а пугающее отсутствием выхода, счастливого исхода.</p><p>Елена Андреевна мучается от красоты, возводящей на пьедестал мужского обожания и низвергающей до статуса куклы, ее муж профессор Серебряков — от осознания стрости и невозможности приспособиться к жизни на пенсии. Соня — от осознании некрасивости и безответной любви к Астову, который страстно любит флору, пытается взять приступом Елену Андреевну и, конечно, тоже мучается.</p><p>Дядя Ваня, неумело обхаживающий неприступную Елену Андреевну, неловкий пьяный соблазнитель, бунтарь в подростковом стремлении сорвать планы взрослых — не искатель смысла жизни, а просто милый малый. Он попытается убить профессора, попытается полюбить взаимно, не сможет и вернется к счетным книгам, снова начнет торговать творогом. Компанию ему составит такая же несчастная, нежная и трогательная, словно бы лишенная кожи, Соня.</p><blockquote><strong>Вот так, смеешься над карикатурными героями, но внутри пошевеливается тяжелобоким чудовищем вопрос, запрятанный куда подальше: «А не проходит моя жизнь также, в каждодневном и незначительном?» И уже не до смеха.</strong></blockquote><p>Своим героям Туминас дает минуты просветления, когда они из фриков превращаются в живых людей, с тем, чтобы осознать свою однобокость, суетность происходящего и набраться новых сил для продолжения бега по кругу: для научных статей, новых ухажеров, невыполнимых проектов или мечтаний о несбыточном.</p><p>Дядя Ваня и Соня состарятся рядом, и племянница, после знаменитого монолога про «небо в алмазах» поможет держать глаза широко открытыми, словно бы удивленно взирающими на мир, а улыбку — рекламно-притворной. Таким Дядя Ваня и уйдет в темноту, медленно отступая микроскопическими шажками, смотря в зал невидящим взглядом. В будущее, в котором живем мы.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*pRZvTlbFEvwpTv8G4z4vrA.jpeg" /></figure><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=4e46d4fff467" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[«Взятие Измаила» или мышиный цирк. Часть 2]]></title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D0%B2%D0%B7%D1%8F%D1%82%D0%B8%D0%B5-%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B0%D0%B8%D0%BB%D0%B0-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BC%D1%8B%D1%88%D0%B8%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D1%86%D0%B8%D1%80%D0%BA-%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-2-f429254185a5?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f429254185a5</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Irina Ovchinnikova]]></dc:creator>
            <pubDate>Sat, 30 Dec 2017 07:58:50 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-12-30T07:58:50.515Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*GDGGfFPT9IHLY4An0Knefg.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта театра «<a href="https://www.teatrmost.ru/performances/attrakcion/">МОСТ</a>»</figcaption></figure><p>Спектакли по творчеству Михаила Шишкина, обладателя всех российских почетных литературных наград, — театральная редкость. Нелинейный сюжет, изложение в духе потока сознания, полифоничность персонажей, живущих в разные эпохи — сложно и зрителю, и режиссеру. Исключение — спектакль «Аттракцион» по роману «Взятие Измаила» в театре «МОСТ». Текст написан 22 года назад, постановка сделана 17 лет назад. Решим вместе, надо ли пересыпать и то, и то нафталином и изменилась ли Россия.</p><p>Перед тем, как перейти к разбору спектакля, советую прочитать <a href="https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D0%B2%D0%B7%D1%8F%D1%82%D0%B8%D0%B5-%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B0%D0%B8%D0%BB%D0%B0-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BC%D1%8B%D1%88%D0%B8%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D1%86%D0%B8%D1%80%D0%BA-%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-1-f78e77bd038c"><strong><em>первую часть текста</em></strong></a>, посвященную особенностям Михаила Шишкина как писателя</p><p>Представьте себе, что вышивку крестиком вставили в рамку шиворот-навыворот, нитками-узелками наружу. Смотришь близко: да черт знает, что там, на другой стороне. Отходишь — да вот же, волосы, лицо, руки — человек! Также и с сюжетными переплетениями «Взятия Измаила»: лекция по криминалистике, отповедь сталинской зэчки, записки путешественника по средневековой Руси, попытка написать автобиографию некоего Александра Васильевича, детство и взрослые годы автора.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*IagOVd5uXPhspbSOa76jdA.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта театра «<a href="https://www.teatrmost.ru/performances/attrakcion/">МОСТ</a>»</figcaption></figure><p>Режиссер Георгий Долмазян не стал слепо переносить эти клочки многоголосых судеб в театр, а сделал постановку по мотивам, смешав с чеховской «Чайкой» — эту пьесы в театре не раз смотрели герои романа.</p><p>Канву спектакля составляют 2 сюжетные нити. Первая — жизнь Александра Васильевича, тезки Суворова, который и взял в 1790 году Измаил, принеся туркам большие потери и изменив ход русско-турецкой войны: другие крепости после сдавались без боя. Вторая линия — воспоминания и жизнь Русского писателя, отец которого любил говорить: «Эту жизнь, Мишка, надо брать как крепость». Никто из критиков не берётся полностью ассоциировать эту фигуру с реальным Шишкиным, писатель — молчит.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*uCSGddtFBQ0ANdvJT1Y-Cw.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта театра «<a href="https://www.teatrmost.ru/performances/attrakcion/">МОСТ</a>»</figcaption></figure><p>Получился спектакль об инициации и превращении Саши в Александра Васильевича (Алексей Захаров). Здесь и первая любовь к жене начальника Ольге Вениаминове, которая уже умирала от рака желудка. Потом умирает мама, и отец директор школы, спешно женится на молоденькой, а потом и сам умирает. Саша — уже Александр, решает жениться без любви, потому что пора. На мальчишнике в довесок к веселью, которое вроде как тоже должно, получает гонорею. Скрыть от жены правду не удается, ложь делает их врагами, и беда — рождение неполноценного ребенка — не делает ближе друг к другу. Жена (Ася Муравьёва) попадает в сумасшедший дом, а Александр Васильевич встречает другую женщину (Юлия Вергун), которая помогает ему, печатая на машинке, находя общий язык с дочкой Анечкой. У нее тоже есть сын, который придумал забавный аттракцион — «Взятие Измаила», где мыши взбираются по крепостным стенам, штурмуя неприступные стены неприятеля. Вопрос, как же выдрессировать грызунов решен у ребёнка просто: «Так ведь сыр!».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*D8fLaC72MOxgtV6bhyiKJw.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта театра «<a href="https://www.teatrmost.ru/performances/attrakcion/">МОСТ</a>»</figcaption></figure><p>Эта линия не только отстоит от зрителя во времени — события проходят в начале XX века, но и предстает перед нами глазами героя, ведь, не забываем, что в романе этот сюжет — мемуары. Люди вокруг — персонажи, гротескные, переигрывающие, только главный герой относительно реален и вызывает эмпатию. Его же глазами смотрим финальный монолог «Чайки», квинтэссенцию всех перегибов линии.</p><p>Писатель, демиургом творящий сюжет Александра, периодически выходит на сцену, но получает не более четверти сценического времени. Мы узнаем о его первом романе про мужчину и женщину, разводящихся по суду. Мама, прочитав текст, раскритиковала юного автора: «Писать надо о том, в чем разбираешься». А потом сама развилась с отцом по суду. В «Пионерской правде» роман тоже не приняли, назвав рассказом, и посоветовав собирать коллекцию — запоминающиеся моменты.</p><blockquote>«Вот увидишь вокруг себя что-нибудь, что покажется тебе необычным, интересным или просто забавным — возьми и запиши. Может быть, это будет поразивший тебя закат, или дерево, или просто тень. Или рядом с тобой что-то произойдет, хорошее или плохое. Или ты сделаешь что-то такое, о чем задумаешься, например, обидишь кого-то рядом с собой, может быть, даже человека, которого больше всего любишь, и это станет тебя мучить. Тоже возьми и запиши. И у тебя будет каждый день пополняться удивительная уникальная коллекция: собрание ощущений, музей всего. Такая коллекция, вот увидишь, поможет тебе понять, как прекрасен мир».</blockquote><p>Далее зрителю узнает, что условный Шишкин, назовем его так, благо текст романа дает такую возможность, потерял сына Олежку под колесами машины, после чего жена Маша (Екатерина Алексашина) оказалась в сумасшедшем доме. Сыграно и поставлено очень тонко и проникновенно, персонажам веришь, они реальны и близки. Да, близки, но не друг к другу: отношения мужа и жены лишены общения, они просто находятся в одном месте в одно время, но это не делает их родными. Линия Шишкина менее избыточна, ложно-правдива и в этом есть резон, ведь здесь только автор. Он, придуманный, условный, придумывает жизнь Александра Васильевича, и пишет за него воспоминания — напоминает сон во сне, как у Кристофера Нолана в фильме «Начало».</p><p>По общепринятой логике анализа художественного произведения, прототипы главного героя, его семьи и взаимоотношений, становятся исходным материалом для прозы. Но у Шишкина художественность не выносит натиска реального, сводя на нет договор о «продуманности сказанного».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*HrhT2DVx5PVS50wXChUX4Q.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта театра «<a href="https://www.teatrmost.ru/performances/attrakcion/">МОСТ</a>»</figcaption></figure><p>Через линию условного Шишкина, прорывается резонерское, собственно авторское. Например, от лица Маши, жены Русского автора: «Здесь нечего больше ждать, … на этой стране лежит проклятие, здесь ничего другого не будет, никогда не будет, тебе дадут жрать, набить пузо до отвала, но почувствовать себя человеком здесь не дадут никогда, жить здесь — это чувствовать себя униженным с утра до ночи, с рождения до смерти, и если не убежать сейчас, то убегать придется детям, не убегут дети, так убегут внуки.» Вспомним, что писатель Михаил Шишкин не живет в России с 1995 года. Историю про «Пионерскую правду», скорее всего, также стоит отнести к реальным воспоминаниям.</p><p>Сюжетные параллели линий очевидны — жены Александра Васильевича и Шишкина попадают в сумасшедший дом, у одного ребенок болен, у другого — погиб. И в судьбе каждого есть крепость, а значит, свой сыр.</p><p>Читателю, но в большей степени зрителю, не дает покоя вопрос — зачем условный Шишкин написал этот замысловатый сюжет, в котором нет морали, который слишком похож на жизнь парадоксальностью, который перекликается, но не откликается на боль автора. Один из ответов: Саша, влюбляющийся и где-то малодушный, взрослеющий и смешной, но неизменно вызывающий симпатию — сын писателя. Он учится жизни среди людей, совершает ошибки и живет в период, когда России только предстоят большие перемены, но уже «жгут дачи и неспокойно».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*qfvJN0ZrP4BLsS1ylFDF1Q.jpeg" /><figcaption>Фото с сайта театра «<a href="https://www.teatrmost.ru/performances/attrakcion/">МОСТ</a>»</figcaption></figure><p>__________</p><p>На премьерном спектакле, в 2000 году, в театре «МОСТ» присутствовал Шишкин. И ему монолог Маши «не убегут дети, так убегут внуки» показался устаревшим — Россия вроде бы возвращается в «семью цивилизованных народов». На что Долмазян усмехнулся: «Михаил, подождите!»</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f429254185a5" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[«Взятие Измаила» или мышиный цирк. Часть 1]]></title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D0%B2%D0%B7%D1%8F%D1%82%D0%B8%D0%B5-%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B0%D0%B8%D0%BB%D0%B0-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BC%D1%8B%D1%88%D0%B8%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D1%86%D0%B8%D1%80%D0%BA-%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-1-f78e77bd038c?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f78e77bd038c</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Irina Ovchinnikova]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 21 Dec 2017 09:53:58 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-12-21T09:53:58.738Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*CcUFxEx5txP9GKAFagqqOg.jpeg" /></figure><p>Читать романы Михаила Шишкина — джойсовский поток сознания с отсылками к Саше Соколову и Владимиру Набокову — сложно, как и прикасаться к любому подлинному искусству. Ставить их на сцене, казалось бы, не реально: язык у писателя играет роль главного действующего лица. За метароман «Взятие Измаила», рассказывающий историю действующих лиц и процесс написания романа о них, взялся режиссер-постановщик театра «Мост» Георгий Долмазян.</p><h4><strong><em>Для того, чтобы восприятие спектакля было максимально полным, советую сначала прочитать вводную часть ниже, и только потом переходить к собственно рецензии.</em></strong></h4><p>Михаил Шишкин — писатель, обладатель всех главных литературных премий России: Букеровской (2000) за роман «Взятие Измаила», «Национальный бестселлер» (2005) и «Большая книга» (2006) за «Венерин Волос», «Большая книга» (2011) за роман «Письмовник». Его проза переведена на 13 языков мира, сам он пишет на русском и немецком и с 1995 года живет в Швейцарии.</p><p>Главные романы Шишкина стилистически неразрывны и представляют собой единый текст, призванный ответить на вопросы жизни и смерти.</p><p><em>«…вот цепочка мыслей, которую я очень хорошо помню: неужели я умру? неужели моя бабушка умрет? моя мама умрет? мы все умрем? Потом ты всю жизнь отвечаешь на эти же вопросы: любимые люди умирают — что с этим делать? Только ответы разные, когда тебе 6, или 16, или 30, или, как мне сейчас, 49.»</em></p><p>В «Взятии Измаила» ответ <em>— </em>смерть, как и жизнь — это враг.</p><p><em>«Со смертью нужно бороться, бороться нужно детьми и искусством, прозой, словами, собиранием коллекции. Поскольку жизнь русская, то получалось, что враг — это Россия.»</em></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/521/1*kN_eFHm23pLwcX5VLKSMZQ.png" /></figure><p>В «Венерином волосе» понимаешь, что главный враг — это время. «<em>Нужно уметь дать бессмертие своим героям, нужно, как трехдневного Лазаря, их всех оживить».</em></p><p>А в «Письмовнике» ответы уже другие: смерть — это не враг, а дар, великое счастье. «<em>Особенно смерть близких людей, которых ты любишь. Дар, который помогает тебе понять, кто ты, зачем ты здесь, что задумано тобой, твоим появлением на свет.»</em></p><p>Романы Шишкина сложно интерпретировать, поэтому их, вслед за автором называют мистериями, сравнивают с творчеством Соколова, Джойса и на этом останавливаются. А мы пойдем дальше: что особенного в романах Шишкина?</p><ul><li>Полифонизм в его изначальном, бахтинском значении — множественность не приведенных к одному идеологическому знаменателю центров — сознаний.</li></ul><p>То есть герои относительно самостоятельны по отношению к автору, занимают равноправную позицию. У Шишкина нет героев-функций, призванных «посветить» идею автора, они реальны и независимы, им веришь.</p><p>Веришь Сварогу, что<em> «в Пицунде в соломенном ресторане на берегу смотрит, как</em></p><p><em>жена ест пирожное и говорит что-то, подбирая вилкой крем на тарелке», </em>веришь Карпову, который <em>«прижимался к животу ухом, щекой и чувствовал, как за тонкой живой стенкой кто-то топчет нетерпеливо, подает им знак, мол, ждите, я уже здесь, я уже иду к вам!»</em></p><p>У каждого персонажа есть не просто своя жизнь, наполненная событиями, но и воспоминания, бессмысленные, избыточные. Конечно, только на первый взгляд.</p><p><em>«И про Олежку. Помнишь, ты стриг ногти, а сын брал с постеленной на стол газеты обрезки и приставлял их к своим пальчикам?»</em></p><p><em>«И еще не забудь про легкое звяканье спиц в тишине, иголки, заколотые в занавесках, зализанную наискосок мельхиоровую чайную ложку, китайку, которую нужно брать прямо за хвостик.»</em></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*fYN7Zbv-hJ-nfoN6PyGtVQ.jpeg" /></figure><ul><li>Время и пространство или хронотоп — понятие, введенное тем же Бахтиным.</li></ul><p>Россия брежневская, дореволюционная, хрущевская, сталинская, современная, Древний Египет, Китай XX века. Параллельные ветви сюжета разделены годами и километрами — никого этим не удивить. А что, если начать абзац с женщиной, попавшей в тюрьму в брежневские времена, а закончить его с Осирисом в Древнем Египте? Так делает Шишкин. Во «Взятии Измаила» на равных правах говорят XIX век, 1930-е годы и время автора. «Венерин волос» соединяет 1990-ые и мемуары начала XX века. Герои «Письмовника» пишут друг другу в 1900-е годы и в позднесоветскую эпоху. От этого сначала укачивает, потом вестибулярный аппарат приспосабливается, и заранее радостно потираешь руки в предвкушении.</p><ul><li>Язык выступает не просто формой, он несет в себе огромное содержание.</li></ul><p>Характеры и истории воедино собирают русский, старославянский, латынь, тюремная «феня» и канцелярщина — автор называет стиль своим главным персонажем. Шишкин в увесистых романах умудряется писать афористично как Чехов. Как Довлатов вспоминает за читателя забытые сцены, которых могло и не быть в реальной жизни.</p><p><em>«А там только лотос. И пустые весы. Да весовщик в переднике. С зеленым лицом. Смотрит пристально, сурово. В немытом окне — туман, в открытой форточке — черно-белые ветки.»</em></p><p><em>«Попутчиками в купе оказались сонливый полковник и мрачная когтистая дама, терзавшая всю дорогу толстую машинопись корректорскими каракулями.»</em></p><ul><li>Особые отношения с историей</li></ul><p>Шишкин не просто сочиняет своих героев, он их наделяет «искрой человечности» как евреи Голема или алхимики гомункула — дает воспоминания реальных людей, найденные в мемуарах, делает участниками реальных, максимально исторически верно восстановленных событий.</p><p>Так в «Венерином волосе» для реконструкции дневника певицы Изабеллы Шишкин использовал мемуары писательницы Веры Пановой, некоторые фразы — слово в слово, за что и получил кучу упреков. Критики услышали в ответ: «Я делаю литературу следующего измерения. Необходимо найти в бескрайних залежах мемуарного мусора именно те реалии, которые окружали ту ростовскую девочку…»</p><p>В интертекстуальности — соотношение текста с другими: дневниками, письмами, судебными речами — Шишкин приходит к желанию написать «текст текстов», который бы вбирал все написанное ранее.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*5hBlB6WKdxjCspRtZB_cVg.jpeg" /></figure><ul><li>Творчество на грани модерна и постмодерна</li></ul><p>Все тексты уже написаны, творчество автора — в сборе фрагментов текстов в одному ему известном порядке — об этом говорит постмодерн в литературе, это делает и Шишкин со своим «текстом текстов». Метапрозаичность, то есть написание текста о написании текста — это тоже про постмодерн. Но источником вдохновения для Шишкина служит модерн, и Джойс, на языке которого, как признавался писатель, он хотел бы рассказать историю Акакия Акакиевича. И основная идея романов Шишкина — не посмодернистское высмеивание поиска смысла в хаосе жизни, а поиск, немного с налетом ретро, как и модерн.</p><p>Литературное произведение, разобранное на стилистики и приемы, синекдохи и аллитерации, теряет свою прелесть, перестает быть тем, чем может быть никогда и не было. Этого не происходит с прозой Шишкина, которую нельзя подвести под какие-то существующие критерии и законы. Наверное, остается сравнивать ее с джойсовской и соколовской. А лучше — читать и через радость первой влюбленности, чувство полноты бытия, трогательные детские воспоминания и, порой, жестокость жизни, прийти к очищающему и облагораживающему катарсису.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f78e77bd038c" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[И сын, и муж, и детям брат]]></title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D0%B8-%D1%81%D1%8B%D0%BD-%D0%B8-%D0%BC%D1%83%D0%B6-%D0%B8-%D0%B4%D0%B5%D1%82%D1%8F%D0%BC-%D0%B1%D1%80%D0%B0%D1%82-103486af6a6b?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/103486af6a6b</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Irina Ovchinnikova]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 05 Dec 2017 09:12:19 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-12-05T09:12:19.781Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*ocAz4nRxRM0V0EBgdM6Dsg.jpeg" /></figure><p><strong>Главный режиссер театра им. Вахтангова Римас Туминас поставил на сцене известнейшую трагедию Софокла и древнегреческого театра — «Эдип». Премьера прошла год назад, но спектакль продолжает собирать аншлаги и отзывы, в том числе и этот.</strong></p><p>Обыватели слышали об эдиповом комплексе, а значит, знают главный спойлер сюжета. Для них драматургия трагедии похожа на детектив наоборот, вроде сериала «Коломбо», где убийца известен, интерес представляет способ обличения. Но перипетии неподготовленному зрителю все же дались нелегко: как сказала после спектакля одна дама с ноткой недопонимания: «Уж очень лихо закрученный сюжет».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1000/1*tbiSk2UgZ8et84_A0Q-_SA.jpeg" /><figcaption>foto by <a href="http://www.yamoskva.com/node/52577">www.yamoskva.com</a></figcaption></figure><p>Раскручиваю: юному Эдипу, сыну правителя Коринфа, предсказывают судьбу: убить отца и жениться на матери. Устрашившись рока, он бежит из города и по дороге в Фивы в запальчивости убивает человека на перекрестке трех дорог. Разгадав загадки и тем победив Сфинкс, охранявшую Фивы, герой женится на недавно овдовевшей царице тех мест. Через 15 лет, когда в город приходит чума, Эдип опять обращается к оракулу, на этот раз дельфийскому: мор остановит поимка убийцы прежнего царя Лая. Прорицатель Тиресий, которого призвали помочь в розыске, заклинает поверить, что правду лучше не знать. Эдип непреклонен и получает ответ: убийца он. Сын Лая и Иокасты, выросший в приёмной семье, не избежал судьбы, даже благодаря предсказанию. Узнав правду, жена и мать Иокаста, выбирает смерть, а Эдип — не видеть куда завели его поиски правды.</p><p>Зрители никогда не приходили на эту трагедию только ради перипетий сюжета: за основу произведения Софокл взял распространенный фиванский миф о правителе, а значит поиски убийцы Лая всегда были лишены саспенса. Поэтому и зритель Туминаса, знающий страшную разгадку, скрытую от Эдипа, осведомлен так же, как и древнегреческий в V веке.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/400/1*P_Rz3DS91eyJ0UJgqht4MQ.jpeg" /><figcaption>Тересий — Евгений Князев</figcaption></figure><p>Что сделал Софокл? Превратил трагедию рока в трагедию познания, переместив время действия на 15 лет вперед, когда основные трагические события в прошлом. Герой неуклонно стремится к истине, отметая шанс принять на веру слова провидца Тиресия. Эдип, разрешитель загадок Сфинкс, олицетворяющий познание, сначала хочет понять причину мора, потом — найти убийцу Лая, в конце — открыть свое происхождение.</p><blockquote>Главная тема постановки Руминаса — ошибочное суждение Эдипа, что теперь он ровня богам, ведь победил судьбу. С вершины, на которую вознесся, Эдип сбросил себя тоже сам: нищим ушел из страны, которой правил. По словам режиссера, силе, которая присутствует в Эдипе, в родителях Руминаса, и посвящён спектакль о людях «какими они должны быть».</blockquote><p>Декорации на сцене подчеркнуто минималистичные и вневременные, как и решение костюмов. Посреди сцены — павшая сторожевая или скорее вавилонская башня с картины Питера Брейгеля. Вокруг нее бегают девочки — дочки Эдипа Антигона и Исмена: одной предстоит стать героиней одноименной трагедии, а другой — затеряться в древнегреческих мифосплетениях. Хэппи энд исключен, это понятно даже не знатокам литературы: труба катком грозящая накатиться на героев — это не миролюбивое ромашковое поле.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/810/1*bS_CE68-w0Az7gBnj3jENA.jpeg" /><figcaption>foto by <a href="http://posta-magazine.ru/culture/oedipus-rex-premiere">posta-magazine.ru</a></figcaption></figure><p>На трубу как на постамент взбирается блистательный правитель (Виктор Добронравов) для произнесения самодовольных речей: даже звук собственного голоса приносит удовольствие. Эдип видит себя всесильным счастливчиком, перехитрившем судьбу — что любимым Фивам чума, и не такое переживали. Но на сцене тенью за ним следует человек в обносках с забинтованным лицом, названный Домочадцем Эдипа (Максим Севриновский). Будущее царя уже здесь, ясное всем, но не видимое одному. Пару герою будущего составляет Воин (Павел Юдин), Эдип из прошлого, времен удалой победы над Сфинкс. Три ипостаси — воин, правитель и юродивый — одновременны и вечны, демонстрируют пространственность времени как у Кристофера Нолана в «Интерстелларе».</p><p>Слова Тиресия (Евгений Князев) Эдип не воспринимает — знает цену прорицаниям — и обвиняет брата жены Креонта (Эльдар Трамов) в измене, ведь он привел строптивого и лживого провидца. Мудрая жена, блистательная Иоксата (Людмила Максакова), гасит конфликт и поддерживает в неверии — ее первому мужу предсказывали смерть от руки сына, но убийцей стал незнакомец. Она знает цену веры в предначертанное — когда-то согласилась на убийство новорожденного сына, который должен был стать убийцей отца.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*BccbUKE0sLhs_hVYP03dBg.jpeg" /><figcaption>foto by <a href="http://rblogger.ru/2016/11/14/tsar-edip/">rblogger.ru</a></figcaption></figure><p>Иокаста понимает шутку судьбы раньше мужа-сына и просит остановиться — не пересекать черту, за которой знание принесет только ужас осознания рока. Но просить искателя правды Эдипа об этом все равно, что предложить Гераклу прекратить совершать подвиги или Одиссею не стремиться на Итаку. Аккомпанементом к розыскам героя становится появление Крылатой девы (Екатерина Симонова), молчаливой Сфинкс, подстегивающей пытливый ум, но знаменующей будущие беды, не случайно ее цвет — черный.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*EBSdFL6Kd_OvvOF8B73zoA.jpeg" /><figcaption>foto by <a href="https://culture-xxi.livejournal.com/241749.html">culture-xxi</a></figcaption></figure><p>В «Царе Эдипе» Руминасу и актерам удалось воплотить принципы древнегреческого театра. Характеры героев статичны, индивидуальны не отдельными психологическими чертами и внешним обликом, а характером ситуации, в которой они живут по воле автора. Эта особенность берет начало в использовании масок: царь проникнут достоинством, старец — мудр. При этом сквозь шоры традиций периодически котом Шредингера пробивается психологизм театра современного. Материнская нежность в движениях Иоксаты, успокаивающей мужа, настолько тонко сыграна, что при пристальном рассмотрении ускользает. Узнав правду, царь негодует в гневе полубога, проигравшего судьбе? Или человека, брошенного во младенчестве?</p><p>В постановке театра Вахтангова хор, одетый в строгие костюмы и шляпы и поющий на древнегреческом, это дань театрализованной сценической модели. В Древней Греции хор заменял занавес, сообщая зрителю географические, временные изменения и выражающий отношение автора к происходящему. Но присутствие 10–15 человек в момент личностного выбора героя несуразно, поэтому у поздних трагиков часто герои в таких случаях, в желании остаться одни, уходят за сцену.</p><p>В «Царе Эдипе» хор — народ и зритель, в страхе судьбы и верящий в то, что настанет момент освобождения от нее. Побежденный и искупивший вину Эдип, уже неподвластен року — трубе, неумолимо движущейся к нам, оставшимся с ней наедине.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*BwQ_Xx-1wwCi9Lon__d8PA.jpeg" /><figcaption>foto by <a href="http://russcult.ru/article.php?id=261">russcult.ru</a></figcaption></figure><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=103486af6a6b" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Мелодрама во спасение]]></title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D0%BC%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B4%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%B0-%D0%B2%D0%BE-%D1%81%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-9e52b564450c?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/9e52b564450c</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Irina Ovchinnikova]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 07 Nov 2017 07:34:05 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-11-07T07:34:05.669Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*MdUXDO5r2zsxrlEB3namQQ.jpeg" /></figure><p><strong><em>«Ложь во спасение» — сценическая версия Глеба Панфилова по мотивам пьесы Алехандро Касоны «Деревья умирают стоя». Спектакль–американские горки, возносящие зрителя на недостижимый уровень мастерства Инны Чуриковой и бросающий в пропасть зашкаливающего морализаторства. Осовременивание ради возможности со цены уличить в любви к селфи и находки в виде прямой трансляции происходящего на экраны. Стоит ли покупать билеты на ленкомовский аттракцион?</em></strong></p><p>Увидеть игру Инны Михайловны в Ленкоме можно в двух спектаклях — «Ложь во спасение» и «Аквитанская львица», оба — сценические версии мужа примы — Глеба Панфилова.</p><p>В необходимости прикоснуться к творчеству несравненной актрисы, 32 года не играющей, живущей на сцене Ленкома, никого убеждать не надо. О ней только с придыханием: легендарная, несравненная, непревзойдённая. Народная артистка СССР, лауреат Государственных премий СССР и России, офицер ордена Искусств и литературы (Франция), обладательница «Серебряного медведя» Берлинского кинофестиваля (1984) в категории «<a href="https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B1%D1%80%D1%8F%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BC%D0%B5%D0%B4%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D1%8C_%D0%B7%D0%B0_%D0%BB%D1%83%D1%87%D1%88%D1%83%D1%8E_%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D1%83%D1%8E_%D1%80%D0%BE%D0%BB%D1%8C">Лучшая женская роль</a>» за фильм «<a href="https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD">Военно-полевой роман</a>». Но это не тот случай, когда овации после окончания спектакля становятся только знаком уважения, зрительским орденом «за заслуги», это — благодарность за игру без тени поблажки себе.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*XiVl-gk-hNJJF_lMCXza7w.jpeg" /></figure><p>«Ложь во спасение» создана словно бы специально для демонстрации всего актерского диапазона Чуриковой. Да хотя почему словно бы — выбор Панфилова не случаен: он любуется своей музой, предлагая ей коронную партию.</p><p>Эухения или бабушка, как называют героиню Чуриковой, 20 лет назад потеряла внука. Ее муж, сеньор Бальбоа, застал его, 13-летнего мальчишку, за очередной попыткой воровства и выгнал из дома. Они больше не виделись и, казалось, жизнь кончилась. Но пару лет назад бабушка получила первое из сотни писем, где рассказывалось, что внук, Маурисьо, стал архитектором, объездил весь мир, встретил чудесную девушку и женился на ней. Вслед за внуком бабушка изучала по картам леса и перелески Канады, осваивала архитектуру. И вот, телеграмма, он приедет в гости! Как же изменился, но искорки в глазах остались прежними — родными! Неделя радости, счастья, но снова приходит телеграмма — их вызывают назад, в Канаду. Ничего не поделать — надо ехать. И как некстати этот докучливый незнакомец, который пришел так некстати… да это ведь мой мальчик… Маурисьо.</p><p>Для зрителя история начинается в офисе странной компании, куда по приглашению попадает девушка Марта, которую, предвосхищая события, будем звать Изабеллой (Анна Зайкова) и сеньор Бальбоа (Виктор Раков), с необычной просьбой. Первую директор, будущий Маурисьо (Игорь Коняхин) приглашает на работу, а предложение второго — принимает. Мы узнаем, что в благотворительный фонд, который помогает не финансами, а делами, сеньор Бальбоа пришёл с такой историей: 20 лет назад выгнал из дома внука-подростка, поймав его за попыткой воровства, и с тех пор его жена, Эухения, гаснет. Сеньор переживал за жену годами, а затем стал писать ей письма от лица внука, сделав его успешным архитектором, путешественником, наконец, мужем. И вот бабушка получает телеграмму о скором визите от внука. Настоящего внука. Который, как все думают, погиб во время крушения лайнера. Вот сеньор Бальбоа и просит директора сыграть роль своего внука перед бабушкой, а Марта по мнение обоих сгодится в качестве невестки.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/750/1*HiyUUPPMqUdfh7OJtrV1rA.jpeg" /></figure><p>Бабушка счастлива, она души не чает в Маурисьо и его Жене. Идиллию семейного воссоединения разрушит реальный внук, который выжил. Антипод выдуманного, реальный Маурисьо приехал ради денег, которые он надеется получить от продажи дома.</p><p>Кульминационный диалог Диалог в исполнении Чуриковой и Алексей Поляков потрясает.</p><blockquote>ДРУГОЙ.<strong> Кончим. Значит, ты тоже участвовала в фарсе?</strong></blockquote><blockquote>БАБУШКА.<strong> Нет. Я не знала до вчерашнего вечера. Когда я тебя увидела, у меня открылись глаза. Потом уже нетрудно было заставить девушку все рассказать. Это было так страшно!.. Я не могла поверить. «…»</strong></blockquote><blockquote>ДРУГОЙ.<strong> Я иначе не мог, бабушка. Мне надо спасать шкуру!</strong></blockquote><blockquote>БАБУШКА.<strong> Я знаю сумму. Ты сам сказал ей: «Двести тысяч стоит жизнь вашей драгоценной бабушки». Нет, Маурисьо. Она столько не стоит. Я бы отдала ее тебе за одну слезу. Теперь поздно плакать. Чего ты ждешь? Ни гроша я не дам, чтоб спасти эту шкуру, в которой нет ничего моего!</strong></blockquote><p>Но Панфилов пошел дальше, вместо драмы от Касоны, зритель ленкома получил мелодраму: после ухода от бабушки реальный Маурисьо гибнет от удара ножом, по всей видимости, одного из своих дружков. Бабушка патетически восклицает, что и зря выбрала «внука со всеми удобствами». И сразу после, в традиции американских горок, — подъем из пучины резонерства на высоту невыразимо пронзительного последнего танца с внуком, закончив который, партнеры вместе уходят в темноту кулис.</p><p>Окончится все аплодисментами, переходящими в овации. Зрительские глаза заблестят от восторга и слез, даже галерка не будет стремиться скорее протиснуться к гардеробу.</p><h4><strong><em>Когда эмоции улеглись, возникли <br>4 главных вопроса к спектаклю.</em></strong></h4><p><strong>·</strong> <strong>Зачем осовременили пьесу?</strong> <br>Это не обусловлено необходимостью сделать пьесу более актуальной — сюжет вневременной. Хотя эффект, от соединения театра и кино, полученный благодаря оператору, который вел прямую трансляцию на экраны, получился довольно интересным. «Мы просто снимаем реалити-шоу, ведь именно от спонсоров фонд получает деньги для благих дел» обернулось реальным добрым делом для зрителей, в том числе, сидящих на балконе — они видели крупные планы, превосходно отыгранные Чуриковой и Раковым, но не осиленные молодым поколением. Но сама трансляция — в плюс.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/990/1*vxC6IVo5Tr9itwVIOt6cog.jpeg" /></figure><p><strong>· Игра Анны Зайковой (Изабелла) и Игоря Коняхина (Маурисьо) — постмодерн?</strong> <br>Актеры изображают актеров, играющих роли, и поэтому так проигрывают? Пластика, интонации, голос — на фоне старшего поколения слишком очевидно слабо.</p><p><strong>· Зачем убили внука?</strong> <br>Не дать бабушке, вслед за литературным первоисточником, выбрать внука по душе: поддержать иллюзию того, что другой ей ничего не сказал, сделать вид, что она верит игре актеров, которые сами хотят стать больше чем актерами? Наша бабушка раскается, признается в своей слабости. Кстати, настоящий Маурисьо у Панфилова — жертва обстоятельств, который и деньги хотел взять для того, чтобы помочь кому-то. Персонаж, который стал более многомерным, лишил этой же многомерности финал. Кстати, о финале.</p><p><strong>· К чему был финальный монолог лже-Маурисьо, про необходимость выбирать неприукрашенное, мол реально только реальное? </strong><br>Карл! Это мораль быстрого приготовления и усвоения здесь явно лишняя.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/390/1*4j4QtG7yBBD6dGHNgaRyHw.jpeg" /></figure><p>Спектакль, во время которого, не обращаешь внимание на ерзающего соседа или чувство голода или усталости — хороший. Когда вспоминаешь истории своей жизни, людей, которых, кажется, забыл. Благодаря Инне Михайловне или не только, «Ложь во спасение» — такой.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=9e52b564450c" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Горина горе]]></title>
            <link>https://medium.com/@ovchinnikova.editor/%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B5-5d53d8eb2ffe?source=rss-e3b31ea6dcc1------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/5d53d8eb2ffe</guid>
            <category><![CDATA[культура]]></category>
            <category><![CDATA[рецензии]]></category>
            <category><![CDATA[москва]]></category>
            <category><![CDATA[рецензия]]></category>
            <category><![CDATA[театр]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Irina Ovchinnikova]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 11 Oct 2017 08:22:56 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2017-10-11T08:22:56.621Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>Премьера московского театра «Мост» «Поминальная молитва» по пьесе Георгия Горина</strong></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*Xs2nEe3ZVjlficj8B5doAQ.jpeg" /></figure><p><em>Театральная классика. Осмысляемая и переосмысляемая оттенками интонации, красивая изгибами Венеры и логичная бессмертной шахматной партией с неизменным матом в конце. Стоит ли фиксировать ее в желтизне янтаря или использовать как пластичный материал-основу? Режиссеры решают по-разному, а мне нравится дилетантский подход: когда участники забывают, что знали, и творят как впервые.</em></p><p>Премьера театра «Мост» — спектакль «Поминальная молитва» по пьесе Григория Горина как раз такой — сущностно дилетантский. Он сыгран и поставлен без подобострастного трепета перед классикой Захарова, без подросткового переиначивания ради протеста. Он существует отдельно от многих десятков других постановок «Молитвы» и самодостаточен этой красотой васнецовской «Спящей царевной» без анализа всей «Поэмы семи сказок».</p><p>«Поминальная молитва» — это история Тевье-молочника, рассказанная еврейским писателем Шолом-Алейхемом и пересказанная Григорием Гориным, урожденным Офштейном, происходит в украинской деревне начале XX века в период усилившихся гонений на евреев. Пронзительный и пронизанный национальным юмором, этот спектакль рассказывает о том, что переселение евреев за черту оседлости большая личная и национальная трагедия.</p><p>Или так: «Поминальная молитва» — спектакль о Тевье-молочнике, отце большого семейства, который мечтает о лучшей доле для своих пяти дочерей. Но одна выходит замуж за бедняка, вторая — меняет веру, третья — уезжает в Сибирь за женихом-преступником. Две младшие становятся сиротами после смерти жены Тевье, Голды. В конце — почти хеппи энд — все радуются и смеются, старые обиды забываются и жизнь идет своим чередом.</p><p>Хотя нет. «Поминальная молитва» — это притча о любви. А может, символическая автобиография?</p><p>Решать зрителю, для которого все и задумывалось. В целом, это относится ко всему театру «Мост»: находясь в зале, чувствуешь себя обласканным светом софитов без необходимости судорожно припоминать что-то, запрятанное в глубинах памяти. Здесь, в этом зрителецентристском театре, с первого посещения чувствуешь себя как дома, а в актерах видишь чуть ли не давнишних знакомых.</p><blockquote><strong>На три часа забыть о своей обыденной жизни, прятать от других зрителей тихие слезы, но щедро делить заливистый хохот со всем залом — не за этим ли мы все приходим в театр?</strong></blockquote><p>Кажется, что с Евгением Никулиным (Тевье) тебя связывает полузабытая история из прошлого, суть которой забылась в череде воспоминаний о ней. А знаменитое блюдо Людмилы Давыдовой (Голда, жена Тевье)? Все помнят ее знаменитый мафрум с мясом! Девчонки Наталья Дедейко (Цейтл), Александра Кареева (Годл), Юлия Вергун (Хава), Анастасия Сысоева (Шпринце) и Полина Шашуро (Бейлке), птичками на ветке наперебой рассказывающие последние новости про наших, деревенских…</p><p>Режиссер Георгий Долмазян знает, что уважать зрителя, любить его — это давать ему свободу самому отвечать на вопрос смыслов, выбирать героя для сочувствия и антагониста для мимолетного злорадства. А то, что он, вслед за Гориным и Шолом-Алейхемом, любит меня, зрителя, сомнений не вызывает: будь я студентом отделения философии или бабушкой актера из массовки — удовольствие от спектакля будет разным, но равным.</p><p>Смысл сюжета, в котором каждый найдет что-то свое, для меня спрятан на самом видном месте — в названии спектакля. Ведь поминальная молитва — слова, произнесенные в память об ушедшем, призванные успокоить душу, лишенные трагического смысла. Трагические события не стоит воспринимать таковыми, это всего лишь жизнь. Счастливые моменты не стоит забывать — ведь это жизнь!</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=5d53d8eb2ffe" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>