<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Коля Яремко on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Коля Яремко on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@poloskuns?source=rss-b8109ec13278------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/0*dz0BO07WuAqiHqA2.jpeg</url>
            <title>Stories by Коля Яремко on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@poloskuns?source=rss-b8109ec13278------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Wed, 18 Nov 2026 23:14:09 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@poloskuns/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Тесный мир в масштабе]]></title>
            <link>https://medium.com/philosophy-digital/%D1%82%D0%B5%D1%81%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BC%D0%B8%D1%80-%D0%B2-%D0%BC%D0%B0%D1%81%D1%88%D1%82%D0%B0%D0%B1%D0%B5-a07e7661208d?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/a07e7661208d</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Mon, 19 Oct 2020 21:00:05 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2021-08-18T13:35:08.748Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><em>Гостевой пост.</em></p><p><em>Давно я не писал вещей, которые следует подкреплять фактами. Не буду и в этот раз. Бремя доказательства остаётся на совести автора, а места у меня там достаточно.</em></p><p><em>Сегодня я хочу поговорить о мире, в котором мы живём. Маленьком, но масштабном. Ох, эта языковая игра. Может быть, хоть в этот раз я обойдусь без неё.</em></p><h3>Безмасштабные сети</h3><p>В начале этого века много шума поднялось вокруг безмасштабных сетей (<em>Scale-free graphs</em>), которые обладают множество замечательных свойств, самое главное из которых нам сегодня интереснее всего. А именно: <strong>эти графы повсюду, куда ни глянь</strong>. В графах взаимодействия протеинов, в устройстве брокколи <em>(поэтому-то её никто не любит)</em>, в телефонных книжках, социальных сетях, сетях транспортных и компьютерных. В том, как устроен интернет и в том, как всё в интернете устроено.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/440/1*zEBqktOyqZRGr5pew8AqDQ.png" /></figure><p>Что такое безмасштабные сети? Говорят, всё началось с Д.С.Прайса, который исследовал граф цитирований в научных работах и обнаружил, что кол-во ссылок там распределяется по закону Парето или по степенному закону, и таким образом сеть цитирования не масштабируется <em>(это всё объясняет, конечно. Я сразу понял, а вы и подавно; поэтому не буду углубляться)</em>. Только не Прайс придумал такие сети называть безмасштабными. Так всегда происходит с настоящими изобретателями <em>(я уже как-то приводил в пример </em><a href="http://humanemagica.com/NPUI/Bezier/text.html"><em>Безье</em></a><em>)</em>. Нашёлся небританец <em>(а именно венгро-американец, по урождению румын)</em>, который и придумал такое название. Он придумал повторить работу Прайса в контексте Всемирной Глобальной Сети Интернет. Тут и до гугла было недалеко, но как настоящего учёного, Барабаши интересовало другое. А именно, каковы свойства безмасштабных сетей и как эти свойства образуются.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*NuNOWYBDofMtwqYsHd_lcw.png" /><figcaption>Ой, какие же это у нас сети?</figcaption></figure><p>Прогрессивной общественности достаточно было, что под эти свойства можно было подвести широкий класс систем. Биологических, социологических, экономических и технологических. Клянусь, если бы было ещё одно слово, которое заканчивается на «-ических», ему нашлось бы здесь место. И все вокруг заговорили об этих сетях, стали измерять всё в них, и оптимизировать под них.</p><p>Одним из замечательных свойств этих сетей является то, что в них очень быстро распространяется сигнал. В такой сети расстояние между двумя узлами невелико. Удобное свойство. Если проектировать дорожную сеть — можно сэкономить на бензине. Микрочипы — на проводящих материалах. Компьютерные сети — на роутерах и кабелях. Социальные сети — на маркетинге. К этому мы ещё вернёмся.</p><p>Прошло несколько лет и появились критики. Некоторые учёные сомневались, а так ли повсеместно распространены безмасштабные сети <em>(SF-сети, мне надоело писать длинное слово)</em>. Утверждали даже, что их толком-то и не встретишь.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*a3L4uwi-wHced7ig0PmvvA.png" /><figcaption>Ну тут всё сразу понятно. Я даже комментировать не буду.</figcaption></figure><p>Разгорелась жаркая дискуссия, в которой и сам Барабаши принял участие. В этой дискуссии все оказались дураки, кроме, пожалуй, Барабаши. Он-то сразу сказал: «вы такие глупые, потому что вас мама в детстве не любила» и порекомендовал почаще слушать Beatles “All you need is love”. Но если серьёзно, его главным аргументом было то, что все разобранные в критике примеры из реального мира имели различные особенности, которых обобщённая модель SF-сетей не учитывала.</p><p>Ну, <em>почти</em> все примеры. Одна из разновидностей сетей реального мира всё же хорошо вписывалась в модель. Это были сети, созданные людьми. Дорожные, компьютерные, цифровые. И социальные. Точнее, <em>некоторые</em> социальные.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*CeAKmGcHn3a0EVZME-G8cg.jpeg" /><figcaption>Если вы знаете, что это, вы — старпёр.</figcaption></figure><h3>Интернет как большая деревня</h3><p>Всё, что происходит в интернете, очень хорошо описывается <em>степенным законом</em> и <em>моделями безмасштабных сетей</em>. Я думаю, это всё Конвей виноват. Придумал закон, а нам теперь мучаться. Что бы мы не пытались создать, оно теперь повторяет структуру того, с помощью чего мы это создали.</p><p>И вот мы создали компьютеры на базе микрочипов и интегрированных плат с нужными нам свойствами, а потом ещё и объединили эти компьютеры в сеть. Тут же в этой сети завелась, словно блохи в уличном коте, жизнь. Я помню, что веб, «паутину», называли «глобальной деревней». Но только недавно я осознал, насколько это оказалось далеко от истины. Практически оруэлловский язык.</p><p>И вот мы все пользуемся интернет-сервисами. Живём в интернет-среде. И от того, как эта среда устроена, <strong>становимся всё меньше и меньше людьми</strong>.</p><p>Это плохо. Сейчас расскажу как так вышло, и кому это выгодно.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/640/1*KSg2Id8fIx2Ggq33DN_ZHw.jpeg" /><figcaption>Если вы знаете, почему он здесь, вы — молодец.</figcaption></figure><h3>Маленький мир</h3><p>Начнём как раз с деревни. Деревня — это маленький мир, в котором все всех знают. И не надо даже шести рукопожатий, даже трёх не надо, чтобы соединить между собой любых двух жителей.</p><p>Если мы представим себе социальную сеть — не фейсбук, а настоящую деревенскую соцсеть «Лавочка 2.0», в которой все здороваются за руку, — и пройдёмся по большому количеству деревень, мы заметим ряд закономерностей.</p><p>Эти социальные сети — их называют «тесными мирами» или «маленькими мирами» <em>(Small World, SW-сети)</em> — чем-то похожи на безмасштабные SF-сети, но всё же отличаются от них.</p><h4><strong>Какие свойства у SW-сетей?</strong></h4><ul><li>Как и у SF-сетей, <strong>расстояние между узлами невелико</strong></li><li>В отличие от SF-сетей, где основная несущая конструкция — «хабы», в SW-сетях <strong>много кластеров</strong> — сильно связанных кусков, которые между собой соединены меньшим количеством связей</li><li>SW-сети обладают <strong>высокой ассортативностью</strong>: люди стремятся заводить связи с себе подобными. Именно поэтому в SW-сетях есть так называемые «клубы богачей».</li></ul><p>Чуть позже мы ещё вернёмся к этому сравнению, но прежде я отвечу на вопрос, который вас давно интересует.</p><h3>Двухфазная эволюция</h3><p>Всех, <em>конечно</em>, интересует, как же из супа случайных связей зародились сложно-организованные системы, в которых порядок просматривается невооружённым глазом. Как социальный порядок возникает из социального хаоса. Ладно бы у муравьёв, их просто кормят перловкой. С людьми дело обстоит иначе.</p><p>Кто-то, уж и не припомню кто, предложил остроумное объяснение: <em>музыкальные фестивали</em>.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*VdOMKdIgxIWQEBwRemReZw.jpeg" /><figcaption>Мне запретили показывать, что происходит на фестивале ночью.</figcaption></figure><p>Каждая деревня живёт сама по себе, все друг с другом знакомятся, общаются, устанавливают тесные и долговременные связи. А потом, раз в год, случается какое-нибудь событие, на которое сбегаются жители нескольких деревень. Не все конечно, а некоторые. Обычно самые активные. И там они три дня под дождём и грибами слушают музыку. Заводят связи, но эти связи куда менее тесные, чем внутри деревни.</p><p>Получается, в жизни такого общества есть две фазы: укрепление локальных связей и создание краткоживущих связей на расстоянии. Локальная и глобальная фазы. Постоянные и временные связи. Период обогащения и период переваривания.</p><p>Чередование этих фаз и приводит, по мнению исследователей, к возникновению социальной структуры «тесных миров». Внутри SW-общества много хороших вещей происходит.</p><h3>Добро пожаловать в глобальный мир</h3><p>Но сейчас это всё сломалось. Граница между локальным и глобальным стёрта. Вы можете познакомиться с человеком с другого конца света. И даже когда дома сидите — интернет вам в помощь. Интернет совершил благое дело — освободил вас от локальности.</p><p>Идеологи этой свободы говорят: теперь вы сами можете выбирать себе, в какой фазе находиться. Больше свободы богу свободы! И вот вам телефон в карман, чтобы вы каждую секунду могли выбирать. Теперь интернет у вас всегда с собой. Ваши тесные 100500 контактов в инстаграме, фейсбуке и тиктоке всегда стучат вам в бедро.</p><p>Социальные сети превратились из «шести рукопожатий» в сотни, тысячи, десятки тысяч подписчиков и подписок. Социальные сети — не фейсбук, а отношения между людьми — стали приобретать форму среды, в которой они существуют. Социальные сети — вот теперь я имею в виду фейсбук — превращают наше общество в безмасштабную сеть.</p><p><strong>В безмасштабной сети двухфазная эволюция не работает.</strong> Если убрать ограничения, убрать фазы, то SW-сеть переходит в SF-сеть. Бесмаштабные сети даже называют ультра-тесными мирами. Почему? Давайте сравним SW и SF ещё раз.</p><h3>Безмасштабные сети (SF) против тесных миров (SW)</h3><p>Чтобы сэкономить пару пикселов, введём пару обозначений:</p><ul><li><strong>C — clustering coefficient</strong>, коэффициент кластеризации (насколько плотно взаимосвязаны узлы)</li><li><strong>L — average path length</strong>, среднее расстояние между узлами</li></ul><p>Вот как эти коэффициенты выглядят для разных типов сетей:</p><ol><li><strong>Упорядоченная сеть: C+, L+</strong> <br>(сильная кластеризация, путь длинный)</li><li><strong>Случайная сеть: </strong>C–, L+ (нет кластеров, путь длинный)</li><li><strong>Безмасштабная сеть: </strong>C–, L –– (очень короткий путь, хабы)</li><li><strong>Мир тесен: C+, L–</strong> (много кластеров, короткий путь)</li></ol><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*HMhtFJAqkhUaYWILW1BffQ.png" /></figure><p>Поскольку в <strong>безмасштабной сети есть хабы — супер-коннекторы</strong> — то сигнал в такой сети быстро распространяется. Достаточно достичь хаба и эпидемия у вас в кармане.</p><p><strong>В SW- и SF-сетях связность устроена по-разному.</strong> SF-сети со своими хабами играют в <em>царя горы</em> — супер-супер-хаба, тогда как SW-сети склонны образовывать <em>клубы</em> (разного достатка).</p><p>В SF-сети вероятность того, что узел будет иметь только одну связь — самая высокая. Если вы живёте в SF-сети, то вы, скорее всего, такой же неудачник, как я. А в SW-сети у вас будет компания из 5–7 таких же неудачников, как вы. То есть вы все будете <em>немного меньше неудачники</em>. Здорово?</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/850/1*pnvCocDqu4oArjwTepOEqQ.png" /><figcaption>Если вы нашли Уолли, вы — человек с богатым воображением.</figcaption></figure><p>Если вы ещё сомневаетесь в том, что SW-сеть для нас больше подходит, то вы, мой друг, недалёкого ума. Вот почему.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/600/1*EzLtpoo7R3DJlsKADTW0mA.jpeg" /><figcaption>Слева направо: Колян, Димон, Крокодил (автор).</figcaption></figure><h3>К чему ведёт превращение «тесного мира» в «безмасштабную сеть»</h3><p>Оказывается, есть ещё умные люди, которых заинтересовали социальные сети животного мира. Не только наши сети, но также и других животных. Умные люди заподозрили, что эти социальные сети как-то должны быть связаны с естественным отбором, эволюцией и прочим дарвинизмом.</p><p>И вот что они выяснили.</p><p><em>Во-первых, у SW-сетей высокая кластеризация. Из-за кластеризации снижается естественный отбор.</em> Те, кто живёт в тесном кластере, ограничивают друг друга. Потому что если я отберу тёлку у Коляна, который держит соседний район, то Колян сопьётся. Тогда Димон будет держать два района: свой и Колянов. И мне не поздоровится. Так что лучше я тёлку Колянову трогать не буду.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/640/1*DMhCi8oj47lONFXAXnVyeQ.jpeg" /><figcaption>Хотя порой она так на меня смотрит, что сложно удержаться.</figcaption></figure><p>Появляется большое количество «нейтральных мутаций», которые одинаково неэффективны с точки зрения естественного отбора. У каждого из нас возникает индивидуальность. Колян любит шансон, Димон — панк-рок, а я угораю по Вивальди. И наши музыкальные предпочтения никак не сказываются на нашем небольшом мексиканском противостоянии. Мы держим друг друга в живых, и наше разнообразие сохраняется и передаётся дальше, нашим детям и внукам. Индивидуальности становится всё больше.</p><p><strong>SW-сеть — больше индивидуального.</strong> Я думаю, это отличный аргумент в пользу человеческого.</p><p><em>Во-вторых, у SF-сетей есть хабы-суперконнекторы. Они помогают быстрому распространению мутаций.</em> Они как бы делают некоторую случайную выборку из всего того, что приносит им в уши, и выстреливают результат в тикток. Из миллионов возможных мемов только один взлетает до небес. Тот, который отретвитила Кардашян. Или на худой конец Симоньян.</p><p>Тут на ум приходит <em>теория нейтральной эволюции</em>. Она так говорит: что когда естественный отбор не происходит <em>(а в нашем мире такого отбора немного, даже если Колян с Димоном поссорятся)</em>, то эволюция происходит благодаря <em>генетическому дрифту</em> поверх <em>нейтральных мутаций</em>. Что это значит? Значит, что если мы будем делать случайную выборку из всех Колянов и Димонов, то может так выйти, что Вивальди из них никто слушать не будет. И после того, как суперконнектор начнёт продвигать шансон-панк, любители Вивальди со временем переведутся. Разнообразия станет меньше.</p><p><strong>SF-сеть — меньше разнообразия.</strong></p><p>Вот ещё, про тёлку Колянову. Она видит Коляна, Димона видит, и меня. Ясно, кто тут самый завидный жених.<em> (Но руки мне лучше держать при себе.)</em> Так на районе всегда. Тёлка видит крутых пацанов, нормасов и лохов. Ну понятно, на лохов она не смотрит. Но если лох какой подкачается, марафет наведёт, то может тёлка ему и даст. В итоге все рады. Ну, кроме Коляна. А тот сам виноват. Надо было Коляну задуматься об отношениях. Цветы дарить, машины. Тогда бы тёлка его на сторону не смотрела.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/640/1*87Rue4LapSCK1e_oGA7pOw.jpeg" /><figcaption>Вкладывайтесь в отношения, пацаны.</figcaption></figure><p><strong>SW-сеть — требует инвестировать в отношения.</strong></p><p>А в мире тиндера и фейсбука немного иначе дела идут. Во-первых, тёлки всё на Тимати и Биланов засматриваются, а в нашу сторону и вовсе не смотрят. Вот смотрите. Если тёлка всё время видит селебритых, то она на просто бритых не смотрит уже. Лохам и даже нормасам грустно, они называют себя <em>инцелами</em> и идут демонстрации против феминисток устраивать. Ну и конечно, мне-то или Коляну зачем теперь цветы дарить какой-то тёлке, когда можно другую в тиндере подцепить и под ягу с пивасиком наладить контакт.</p><p><strong>SF-сеть — меньше отношений между людьми. </strong>Я думаю, это отличный аргумент против человеческого.</p><p>Хватит аргументов. Давайте вернёмся к умным людям.</p><h3>Искусственное и естественное</h3><p>Я уже раньше говорил, что в распространённости SF-сетей многие сомневаются, а те, что не сомневаются, делают оговорки: что мол надо знать природу сети, чтобы построить её правильную модель. И что есть различные ограничения в реальном мире. А как мы уже знаем, <strong>ограничения приводят к возникновению двухфазной эволюции</strong>.</p><p>Но не в искусственно созданных системах. Нам там эволюция не нужна. Мы сами там боги порядка. И дизайн у нас такой, чтобы безмасштабность была в самом лучшем виде. Чтобы сигнал хорошо и дёшево передавался. Так что теперь и мы сами сигнал передаём хорошо — мы сами теперь стали SF-сетью.</p><p>Больше всего в таких сетях «заинтересованы» вирусы. В кавычках, потому что мозгов у вирусов ну чуть меньше, чем у Коляна. И я даже не про короновирус (у того побольше).</p><p>Мы не просто так SF-сеть сама по себе. <strong>Мы — часть большой сети, которая включает в себя все наши цифровые инструменты.</strong> Снизу у нас полупроводники и ноутбуки, а сверху… А сверху — кто у нас суперхаб? Кто имеет больше всего связей-соединений? Google. Apple. И Китай.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*4wgzML_O48hzinfETCbqIA.jpeg" /></figure><h3>Мегамашина</h3><p>Люди, софт, железо — всё это стало одной <em>мегамашиной</em>. И пока сознание этой машины дремлет, у неё есть одна задача — выжить. Для неё-то существует естественный отбор! Мегамашина, частью которой мы являемся, хочет выжить.</p><p>И чтобы выживать, ей нужно, чтобы кто-то в ней детальки заменял. Менял микросхемы, провода тянул, делал новых людей, новые интернет-сервисы.</p><p>Мегамашине выгодно, чтобы в ней побольше людей участвовало. Поэтому мегамашина выработала, вырастила в себе способ держать людей внутри себя, и других притягивать, и индоктринировать детей. Она научилась дёргать за ниточки, зажигать лампочки, чтобы у человека капала слюна, когда он видит как ведро со льдом выливается на задницу Ким Кардашян. Ну или хотя бы Симоньян. Она <strong>научилась производить внутри себя «интернет-контент»</strong>.</p><p>Интернет-контент быстро распространяется по нашей SF-сети. Нет большой разницы, какого он «качества».Критерий качества простой — слюна должна капать. Это не очень высокая планка. А из сотен тысяч «единиц контента», которые перешагнули через эту планку, победит случайный — разницы-то нет. Победит тот, который первым достиг суперконнекторов, суперхабов.</p><p>А что происходит между суперхабами? Есть ли у них «клуб богачей»? Или они играют в «царя горы»? Я думаю, что в безмасштабной сети есть только одно место на вершине. <em>Winner takes it all.</em></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/640/1*TcTW5Uy9HRhI3S2sZOEpPw.jpeg" /><figcaption>И вот он наш победитель.</figcaption></figure><h3>Что делать, Колян?</h3><p><em>Итак,</em> мы хотели сделать SF-сеть под свои нужды: быстрые вычисления, быстрая доставка, быстрое общение. Мы сделали её. И она оказалась могущественнее нас. Теперь мы стали её частью.</p><p>Мы построили себе SF-рабов, а теперь они вознеслись и делают SF-рабов из нас.</p><p>И вопрос у меня такой, Димон.</p><p><strong>Хотим ли мы быть средней ступенью в SF-графе — связующим звеном между гуглом и кремнием?</strong> (И пойми меня верно, «гугл» это не <em>Alphabet Co.</em>, гугл — это вся их мега-экосистема.)</p><p>Я — нет.</p><p>Если и ты нет, то у меня есть для тебя хорошая новость. Процесс обратим. Безмасштабные SF-сети, как я уже выше говорил, могут деградировать в тесные миры SW-сетей. Нужно только ограничения с умом вводить.</p><p>Если ввести ограничения, то мы скатимся обратно в тесный мир. Или вознесёмся?</p><p><em>Тут мне пофиг, главное, чтобы у нас был свой клуб.</em></p><p><em>Геннадий.</em></p><p>[1] Wikipedia: Scale-free Network. <a href="https://en.wikipedia.org/wiki/Scale-free_network">https://en.wikipedia.org/wiki/Scale-free_network</a></p><p>[2] Dokholyan NV, DeLisi C, Shakhnovich B, Shakhnovich EI. Expanding protein universe and its origin from the biological Big Bang.</p><p>[3] Borodovsky MY, Gusein-Zade SM. A general rule for ranged series of codon frequencies in different genomes</p><p>[4] Faloutsos M, Faloutsos P, Faloutsos C. On power-law relationship of the internet topology.</p><p>[5] Ebel H, Mielsch LI, Bornholdt S. Scale-free topology of e-mail networks</p><p>[6] Wuchty S. Scale-free behavior in protein domain networks.</p><p>[7] De Solla Price, D.J. (1965). “Networks of Scientific Papers”.</p><p>[8] Albert, Réka; Barabási, Albert-László (2002). “Statistical mechanics of complex networks”.</p><p>[9] A.-L. Barabási and R. Albert. Emergence of scaling in random networks</p><p>[10] Anna D. Broido; Aaron Clauset (2019). Scale-free networks are rare</p><p>[11] Petter Holme (2019). Rare and everywhere: Perspectives on scale-free networks</p><p>[12] Ivan Voitalov, Pim van der Hoorn, Remco van der Hofstad, Dmitri Krioukov (2019). Scale-free networks well done</p><p>[13] Barabási, Albert-László (2018). Love is all you need. <br><a href="https://www.barabasilab.com/post/love-is-all-you-need">https://www.barabasilab.com/post/love-is-all-you-need</a></p><p>[14] Wikipedia: Small-world Network. <a href="https://en.wikipedia.org/wiki/Small-world_network">https://en.wikipedia.org/wiki/Small-world_network</a></p><p>[15] Milgram S (1967). “The Small World Problem”</p><p>[16] Watts DJ, Strogatz SH (June 1998). “Collective dynamics of ‘small-world’ networks”.</p><p>[17] Watts DJ (1999). Small Worlds: The Dynamics of Networks Between Order and Randomness.</p><p>[18] <a href="https://en.wikipedia.org/wiki/Six_Degrees_of_Kevin_Bacon">https://en.wikipedia.org/wiki/Six_Degrees_of_Kevin_Bacon</a></p><p>[19] Green, D.G.; Liu, J. &amp; Abbass, H. (2014). Dual Phase Evolution: from Theory to Practice.</p><p>[20] Stocker, R.; Cornforth, D. &amp; Green, D.G. (2003). “A simulation of the impact of media on social cohesion”</p><p>[21] Ralf H.J.M. Kurvers, Jens Krause, Darren P. Croft, Alexander D.M. Wilson, and Max Wolf (2014). The evolutionary and ecological consequences of animal social networks: emerging issues</p><p>[22] Wikipedia: Neutral Theory of Moleculart Evolution. <a href="https://en.wikipedia.org/wiki/Neutral_theory_of_molecular_evolution">https://en.wikipedia.org/wiki/Neutral_theory_of_molecular_evolution</a></p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=a07e7661208d" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/philosophy-digital/%D1%82%D0%B5%D1%81%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BC%D0%B8%D1%80-%D0%B2-%D0%BC%D0%B0%D1%81%D1%88%D1%82%D0%B0%D0%B1%D0%B5-a07e7661208d">Тесный мир в масштабе</a> was originally published in <a href="https://medium.com/philosophy-digital">Philosophy Digital</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[1.2. Camera For Every One]]></title>
            <link>https://medium.com/ensography-russian-drafts/camera-for-every-one-84ff41c11727?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/84ff41c11727</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 26 Dec 2014 13:45:11 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-12-26T13:50:19.751Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*fDugR2F9SFEZa5dqsWarLQ.jpeg" /><figcaption>Smiling Mona Lisa, collaborative work of Leonardo Da Vinci and author yet unknown.</figcaption></figure><h2>Camera For Every One</h2><p><em>Некоторое время назад, чтобы стать настоящим фотографом, достаточно было купить зеркальную фотокамеру. А сегодня и этого не нужно — фотоаппарат у каждого с собой. Мы делаем фотографии, совсем не задумываясь о том, что когда-то профессия фотографа была редкой и требовала немалых знаний и умений. Что же изменилось в технологиях и обществе так, что фотографировать стали все?</em></p><h3>You Press The Button, We Do The Rest</h3><p>Во времена дагерротипа, тальботипа и тинтайпов фотографами становились главным образом учёные и художники, которые посвящали себя как фотосъёмке, так и развитию технологий. От фотографа-любителя требовались не только значительные финансовые средства, но и изрядное упорство, которое вознаграждалось ощущением непосредственного участия в этом чудесном запечатлении неуловимого света на серебряной пластине.</p><p>Сложность работы фотографа состояла не только в выборе места и экспозиции: процесс проявки и закрепления изображений тоже был весьма непрост. Карт-де-визи, изобретение Диздери, позволили упростить если не сам процесс, то хотя бы его условия: съёмка в одинаковых условиях значительно упрощала проявку.</p><p>Однако, мокрый коллоидный процесс всё ещё значительно ограничивал свободу фотографа. Поскольку время жизни подготовленной пластины было весьма коротким, фотограф не мог далеко отойти с аппаратом от проявочной комнаты. Решение этой проблемы было найдено в 1871 году Ричардом Личем Маддоксом, которому очень не нравились испарения коллоидной эмульсии, поэтому он заменил её желатиновым слоем, лишённым неприятного запаха. По случайности ли, но эти новые желатиновые пластины хранились достаточно долго, чтобы фотограф больше не зависел от расстояния до проявочной.</p><p>Так к концу девятнадцатого века фотография превратилась из экспериментов в хорошо выстроенный технологический процесс. Проявка фотографий более не требовала мастерства и могла производиться отдельно от съёмки. Это отпугнуло некоторых любителей, которые ценили в фотографии ощущение «я сам это сделал». Льюис Кэролл, например, посчитал, что новый процесс не имеет более отношения к «художественному эффекту» фотографии, и стал отправлять свои негативы профессионалам вместо того, чтобы печатать самостоятельно.</p><p>Новый процесс помимо прочих выгод позволил сократить время экспозиции. Громоздкие аппараты были более не нужны, камеры избавились от треноги и начали уменьшаться в размерах. Камеры изготавливались всевозможных форм и размеров, маскировались под коробки, часы, книги и даже предметы одежды — такие камеры получили прозвание «детективных».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*-370i37Zc1kXKlznHic_Ew.jpeg" /></figure><p>Название самой популярной «детективной камеры» вам хорошо известно: в 1888 году Джордж Истман придумал для своей камеры слово, которое одинаково бы звучало на всех языках. Своей популярностью камеры Кодак были обязаны не столько своему названию, сколько ещё более гениальному маркетинговому ходу: «You press the button, we do the rest». Истман поставлял камеры заправленными и готовыми к съёмке, запаса плёнки хватало на 100 кадров, после чего покупатель отсылал камеру обратно на завод, где камера перезаряжалась, а плёнка отдавалась в проявку. Стоило это удовольствие 10 долларов (по сегодняшним меркам — порядка двухста), и позволяло всякому сколько-то состоятельному американцу почувствовать себя на пике прогресса.</p><p>Истман не только придумал камеру с оригинальным названием: он выстроил весь технологический процесс, благодаря которому великое множество любителей приобщилось к фотографии. Появились многочисленные общества фотолюбителей и фотографические журналы, само фотографирование стало чем-то вроде моды.</p><p>Изменился и процесс печати. В 1920 году, одновременно с более светлыми линзами, был разработан фотоувеличитель, который позволял печатать крупные изображения с негативов мелкого размера.</p><h3>What You Can See You Can Photograph</h3><p>Появились камеры ещё более компактные, про которых их производитель Ermanox писал:</p><blockquote>…this extremely fast lens opens a new era in photography, and makes accessible hitherto unknown fields with instantaneous or brief time exposures whithout flashlight: night pictures, interiors by artificial light, theater pictures during performance, children’s pictures, scientific records, etc.</blockquote><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*xiWJQRqoAVitweBz786OuA.jpeg" /></figure><p>Знаменитая Leica была создана в компании Leitz, которая в то время производила компактные камеры для предварительной съёмки и замера времени экспозиции. В компании довольно быстро заметили потенциал камеры и привлёкли профессионального фотографа Пола Волффа (Paul Wolff) для, как это сейчас говорят, «раскрутки». Первая Leica выглядела игрушкой, а не профессиональным инструментом, но стоило публике увидеть фотографии Волффа, камера сразу приобрела популярность. Волфф написал книгу (My First Ten Years With Leica), в которой простым и доступным языком изложил метод съёмки. Он считал компактную камеру не заменой обычной, а отдельным творческим инструментом со своими особыми свойствами, но тысячи любителей этого уже не услышали. Для них появление Leica лишь сделало фотографию ещё более доступной.</p><p>Если раньше под словом «фотография» люди понимали саму карточку, причём в основном речь шла о портретах, то с появлением компактных камер «фотографией» всё больше называли сам процесс.</p><p>Фотография стала популярным хобби, и по мере того, как совершенствовались фотоаппараты, люди начинали всё больше и больше фотографировать, причём в самых неожиданных местах. В тридцатых годах прошлого века, театры наконец были вынуждены запретить фотографирование представлений, поскольку множество желающих запечатлеть спектакль на камеру отвлекало актёров от пьесы.</p><p>Следующий виток популярности плёночной фотографии принесло появление цветных фотоаппаратов Кодак Инстаматик в 1963 году. В лучший традициях Истмана инновация сопровождалась выстроенным процессом обработки негативов, который позволял любому фотографу получить проявленную плёнку уже через 24 часа. В этот раз плёнки проявляли мелкие фирмы-посредники, которым Kodak поставляла всё необходимое.</p><h3>Juggernaut Of Innovation</h3><p>Рассказ о массовой фотографии будет неполным без упоминания достижений Эдвина Лэнда и его компании. Лэнд в своё время заслужил славу, подобную той, что окружала Стива Джобса, и его компанию Polaroid называли «juggernaut of innovation».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/640/1*TQzGZLPHaq7-Z3yjGwwJ-g.jpeg" /><figcaption><em>Photo by Colin M.L. Burnett</em></figcaption></figure><p>В 1947 году Эдвин Лэнд, извечный конкурент Джорджа Истмана, вывел на рынок камеру The Land Camera Model 95. Эта камера и её последующие версии отличались от всех прочих фотоаппаратов тем, что для получения фотографий даже не требовалось идти в проявочную. Карточка проявлялась непосредственно внутри фотоаппарата сразу после съёмки. Цветные поляроиды появились практически одновременно с Инстаматиком, в 1963 году. В 1972 году Ленд выпустил знаменитую модель Polaroid SX-70, которая позволяла снимать со скоростью 1–2 кадра в секунду; достаточно было просто потрясти отснятой фотокарточкой, и на ней плавно проступала фотография.</p><p>Несмотря на высокую цену как самих камер, так и расходных материалов, камеры Polaroid пользовались невероятным успехом, поскольку работали словно магия. Чуть больше чем за год компания продала 700 тысяч камер.</p><p>После затяжных патентных судов Поляроид окончательно вытеснила Кодак с рынка «моментальной фотографии» в 1986 году. Возможно, это подстегнуло Кодак вложить больше усилий в доработку цифровых фотоаппаратов, первые патентованные образцы которых лежали в этой компании под сукном с 1978 года. Первую цифровую камеру разработала в 1975 году команда под руководством Стивена Сассона, тогда же публика увидела и первую цифровую фотографию. Однако в продажу цифровые фотоаппараты Kodak поступили лишь в 1991 году. Кодак выпустил профессиональную модель DCS-100 по цене в полтора десятка тысяч долларов. Первые цифровые камеры появились на рынках Японии и Америки в 1989 и 1990 гг., и при стоимости лишь в десять раньше меньше профессиональной DCS-100 были ещё весьма несовершенны: имели низкое разрешение кадра и позволяли снимать только ч/б.</p><p>Цифровые фотоаппараты быстро завоевали любовь обывателей: они, как и Поляроид, не требовали возни с проявкой и позволяли мгновенно увидеть результат; в отличие же от Поляроида, цифровую фотографию легко было копировать, да и расходных материалов для фотографий более не требовалось. В двадцать первом веке у четырёх из пяти американцев был цифровой фотоаппарат, а старомодные «химические компании» Polaroid, Kodak, Agfa, Ilford были вынуждены свернуть производство. Некоторым пришлось пройти реорганизацию, а Polaroid даже обанкротился.</p><p>Цифровая фотография идеально подходила для размещения в интернете: сам Тим Бернес-Ли ещё в 1992 году опубликовал в Сети первые фотографии. Фотохостинги возникали как на дрожжах, а с появлением социальных сетей иметь свою веб-страничку без фотографий стало делом и вовсе неприличным.</p><h3>One More Juggernaut Of Innovation</h3><p>Отношение обывателей к цифровому фотографированию как процессу переменилось чуть позже, с появлением айфона.</p><p>Фотоаппарат стал частью телефона за семь лет до этого: в 2000 году компания Sharp выпустила первый телефон со встроенным фотоаппаратом, а привычным явлением камера в телефоне стала после 2005 года, когда SONY снабдила камерами сразу две своих линейки моделей. Однако долгое время телефонная камера больше интересовала маркетологов, нежели рядовых пользователей.</p><p>Айфон на этом фоне оказался интересным отнюдь не из-за количества мегапикселей или особенного набора линз — в этих показателях измеряли себя цифровые камеры. Айфон представлял собой устройство-прототип и благодаря сенсорной стороне был способен изображать блокнот, ежедневник, калькулятор, телефон, браузер или коммуникатор. С помощью соответствующего приложения Айфон смог бы превратиться в практически любой фотоаппарат.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*Cf5VCBMiaT0Bxkx-dWFpYg.jpeg" /><figcaption><em>Photo by Joe-M500, published by Hipstamatic App</em></figcaption></figure><p>Этой идеей воспользовалась, например, компания Hipstamatic, приложения которой превращали телефон в дагерротип, тинтайп и другие камеры из прошлого.</p><p>Фотоаппарат айфона совмещал в себе не только процесс съёмки и проявки, что было под силу и любой цифровой камере. С помощью айфона фотолюбитель мог сразу отретушировать фотографию: убрать красные глаза, скадрировать, улучшить цветопередачу, наложить декоративные фильтры. Если поляроид представлял собой «фотоаппарат с проявочной», то айфон по праву можно было назвать «фотоаппаратом с фотошопом». Из всех декоративных фильтров публике больше всего пришлись по душе те, что имитируют плёнку: так, по-видимому, фотография выглядела более «искусной». Впрочем, к этому вопросу мы вернёмся в следующем очерке.</p><p>Среди множества фотоприложений была, наконец, найдена идея, которая подняла массовое фотографирование на новый уровень.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/600/1*ZLqNjU2uqFA6F_11J92O6Q.png" /></figure><p>После запуска Foursquare социальные сети «на местности» вошли в моду; в 2009 году Кевин Систром разработал одно такое приложение под названием «Burbn». Burbn не стал популярным, и уже пора было его закрывать, когда Кевин Систром и Майк Кригер проанализировали поведение пользователей и пришли к выводу, что больше всего людей заинтересовала возможность быстро и просто делиться фотографиями. Они добавили ещё и фильтры, но сфокусировались на том, чтобы сделать и опубликовать фотографию было очень просто: на это требовалось всего три клика.</p><p>Кит Сойер написал об Инстаграме в своей книге Zig Zag: The Surprising Path to Greater Creativity:</p><blockquote>They began by studying all of the popular photography apps, and they quickly homed in on two main competitors. Hipstamatic was cool and had great filters, but it was hard to share your photos. Facebook was the king of social networking, but its iPhone app didn’t have a great photo-sharing feature. Mike and Kevin saw an opportunity to slip in between Hipstamatic and Facebook, by developing an easy-to-use app that made social photo-sharing simple. They chopped everything out of burbn except the photo, comment, and like features.</blockquote><p>Сегодня идея о том, что люди стремятся поделиться друг с другом переживаниями в формате фотографий, выглядит очевидной. Но и в 2010 году Instagram сразу пришёлся пользователям по душе. В первые же выходные закрытого тестирования Insragram опередил своего прародителя Burbn; первый взрывной рост посещаемости произошёл в Японии в том же году, а ещё сперва пару лет Facebook приобрёл Instagram за немалую сумму денег — один миллиард долларов. Hipstagram, который долгое время оставался лишь «фотокамерой», остался не у дел.</p><h3>Преждевременные выводы</h3><p>Интерес обывателей к фотографии — только в этот раз не к результату, а к процессу съёмки — был возбуждён удачно организованной модой. Людей привлекли доступные инструменты, с помощью которых можно было добиться профессионально выглядящего результата. Пусть большинство рядовых фотографий не производили впечатления, хорошей подачи раз за разом оказывалось достаточно, чтобы попробовать захотели многие. Подход «вы нажмите спуск, а мы сделаем всё остальное» позволял обывателю осваивать новые инструменты и находить сюжет себе по нраву.</p><p>С точки зрения сюжета массовая фотография оказалась далека от искусства — сюжеты выходили в основном бытовые. Успех инстаграма наглядно показал: люди очень хотят запечатлеть то, что сейчас видят; более этого хотят они запечатлеть только возлюбленного себя.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=84ff41c11727" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/ensography-russian-drafts/camera-for-every-one-84ff41c11727">1.2. Camera For Every One</a> was originally published in <a href="https://medium.com/ensography-russian-drafts">Ensography Russian Drafts</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[1.1. Birth Of Photography]]></title>
            <link>https://medium.com/ensography-russian-drafts/1-1-birth-of-photography-7a534109c441?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/7a534109c441</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 23 Dec 2014 05:19:03 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-12-25T12:33:25.734Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/600/1*MnNUe6R9S3wgcVKS7Mg69A.jpeg" /><figcaption>Эжен Дисдери, 1858, Карт-Де-Визи</figcaption></figure><p><em>Этот небольшой очерк — первый в серии, посвящённой фотографии.</em></p><p><em>Наш небольшой коллектив в свободное время изучает инструменты, с помощью которых люди творят. Например, у каждого из нас с вами сегодня в кармане лежит фотоаппарат, а у многих — даже неплохой. В чём состоит фотографическое творчество? Зачем люди фотографируют? Какой может быть фотография завтрашнего дня? Чтобы ответить на эти вопросы, мы изучаем историю фотографии.</em></p><p><em>Перед вами лежат черновики, где приводятся исторические факты и наблюдения. Быть может, эти наблюдения натолкнут вас на какие-то размышления и выводы, — прошу вас поделиться своими мыслями в ответ.</em></p><h2>Birth Of Photography</h2><p>В первом очерке я хочу обратить наше внимание на причины, которые вызвали интерес широкой публики к фотографическому процессу.</p><h3>В помощь художнику</h3><p>Леонардо да Винчи был одним из первых художников Возрождения, которые пользовались техническими средствами для построения реалистичной перспективы на своих полотнах. Однако, его <em>камера обскура (</em>буквально: тёмная комната) осталась скрытой в личных дневниках, тогда как первой публикации подобного устройства мы обязаны Джованни Батиста делла Порта, издавшему в 1553 году книгу ‘Natural Magic’.</p><p>Поначалу устройство это занимало, натурально, комнату, но со временем уменьшилось в размерах, сохранив общий принцип: в тёмную камеру свет попадал через крошечную дырочку (в 1568 году Даниэло Барбаро придумал вставлять в эту дырочку линзы), формируя проекцию на противоположной стене. Художнику оставалось наметить контуры объектов, которые затем тонировались и раскрашивались отдельно.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/1*ZbVRIWFpwFISpylSFZls5g.png" /></figure><p>В последующих столетиях устройство камеры усложнили зеркалом, с помощью которого картинка поворачивалась на верхнюю стенку камеры — таким образом, художник составлял набросок на тонкой бумаге, положенной на камеру сверху.</p><p>В 1806 году Вильям Хайд Уолластон изобрёл иное устройство, которое выполняло ту же функцию. <em>Камера люсида </em>называлась так только ради рифмы с более старшим родственником: на деле же никакой «камеры» как замкнутой коробки в этом устройстве не было. Изображение вовсе не проецировалось на бумагу, вместо этого художник пользовался хитроумным набором линз и призм для того, чтобы одним глазом наблюдать изображаемый объект в процессе рисования на листе, куда художник направлял своё внимание.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*xGVUqKSuXfhcJDxw.JPG" /></figure><p>Изображаемый объект и лист бумаги таким образом совмещались в стерео-скопическом зрении художника: объект как будто бы проецировался на бумажный лист, только никто этого не видел, кроме художника, — можно сказать, что это был первое устройство аугменти-рованной реальности. Камера люсида была компактной и нетребовательной к освещению.</p><p>Эти устройства значительно облегчали жизнь художников, но всё же требовали какого-никакого владения рисовательной техникой. Обществу же, избалованному литографическими репродукциями картин, хотелось ещё больше упростить рисование с тем, чтобы сделать его результаты недорогими и, таким образом, доступными.</p><p>На протяжении восемнадцатого века спрос на картины, их репродукции и, в особенности, на портреты развивался вместе со средним классом. Между дворянством и крестьянством всегда была прослойка людей небогатых, но материально независимых; в ходе промышленной революции эта прослойка составила заметную часть европейского общества. Представители среднего класса стремились отделиться от низших слоёв общества и подчеркнуть своё отличие всеми возможными способами. Самым распространённым способом было подражание людям более состоятельным.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/799/0*2tiOXy6jdbIYJg4i.jpg" /><figcaption>The Ambassadors. Hans Holbein, 1533.</figcaption></figure><p>Всякая картина в те времена несла символическое значение: изображённый на ней владелец представал перед зрителем богатым и процветающим дельцом со светлыми помыслами, непременно достойный уважения.Если же на картине были изображены предметы или животные, то они, будучи размещены на стене гостиной, должны своим видом говорить о положительных качествах хозяина дома.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*brHVKsyVdXr96C-G.jpg" /><figcaption><em>Mr and Mrs Andrews, Thomas Gainsborough, 1750.</em></figcaption></figure><p>Даже пейзажи писались с учётом подобных пожеланий заказчика: для картины выбирался тот участок природы, который принадлежал или должен был бы принадлежать тому, для кого эта картина предназначалась.</p><p>Джон Бергер так описывает сложившуюся взаимосвязь между заказной живописью и достатком её владельца:</p><blockquote>Oil painting did to appearances what capital did to social relations. It reduced everything to the equality of objects. Everything became exchangeable because everything became a commodity. All reality was mechanically measured by its materiality… <em>— John Berger, Ways Of Seeing</em></blockquote><h3>Портреты для народа</h3><p>С появлением литографии репродукции картин резко упали в цене, и средний класс смог украшать ими свои стены, подражая богачам.</p><p>Следом за этим обществу захотелось столь же дешёвых портретов — и желание это было настолько повсеместным, что попытки «запечатлеть свет» предпринимали многие изобретатели и художники. Одним из них был Жозеф Нисефор Ньепс, который разработал метод сохранения изображения на металлических пластинах и стекле.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*lYl92Ll9A53QU73E.JPG" /></figure><p>После продолжительной переписки Ньепс вступил в партнёрство с художником Луи Дагером, чтобы популяризовать и продавать своё изобретение. К несчастью, в 1833 году Ньепс скончался, и уже в 1837 году Дагер опубликовал усовершенствованный <em>гелиограф </em>Ньепса под собственным названием: <em>дагерротип.</em></p><p>Дагерротипия была, по замыслу Дагера, «физическим и химическим процессом, который позволяет Природе воспроизвести себя». Недостаток этого процесса состоял в том, что каждый снимок требовал нескольких минут экспозиции — потому на ранних дагерротипах мы не видим людей. Люди появились на снимках только тогда, когда дагерротип стали использовать для изготовления портретов.</p><p>Дагерротипия оказалась неудобна для портретов именно потому, что требовала от объекта фотографирования почти невозможного: десять-пятнадцать минут неподвижно сидеть перед камерой, сохраняя естественное выражение лица. Попробуйте сами и запишите себя на видео: скорее всего, вы всё же пошевельнётесь или получите портрет напряженного человека.</p><p>Сам Дагер предвидел использование своей техники для портретов, но вместо её усовершенствования он взял кисть и отправился раскрашивать церквушку вблизи Бри-сюр-Марн, где и встретился с Ньепсом полтора десятка лет спустя. К счастью, дело Ньепса-Дагера продолжили Йозеф Петцваль, Джон Фредерик Годдард и Ипполит-Луи Физо, которые последовательно улучшили линзы, светочувствительный слой и покрытие пластины.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*rJ3_3gApOAeVZaCUJfMb1w.jpeg" /></figure><p>Дагерротипия стала куда более простым, а главное, быстрым процессом, что привело к расцвету портретных галерей, чтобы попасть в которые порой требовалось выстоять час в очереди. В Нью-Йорке к 1850 году насчитывалось уже 71 портретная галерея, где трудились общим числом 127 человек.</p><p>Стоимость портрета постепенно упала от 5 долларов за пластину (размером 6½×8½ дюймов) до доллара за портрет в половину пластины. Постепенно конкуренция довела цены до минимума: портреты стали изготавливать по 25 центов за пару.</p><p>И всё же дагерротип был обречён: красивая серебряная пластина была хрупкой, изображение отблёскивало под лучами солнца, пластину приходилось хранить в неуклюжем чехле, а самое главное — каждый даггеротип был уникален и не подлежал копированию. Как только бумажная печать достигла сравнимого качества снимков, про дагерротип забыли. Произошло это не сразу.</p><p>К совершенствованию технологии бумажной печати причастен современник Ньепса и Дагера: Вильям Генри Тальбот. Именно работу Тальбота сэр Джон Гершель и назвал <em>фотографией — </em>это слово быстро распространилось по всему западному миру.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*zpTifPEDMDlUh92q.JPG" /></figure><p>Поначалу качество <em>фотогенического изображения </em>уступало серебряным пластинам Дагера: изображения были расплывчатыми и со временем вообще пропадали. В 1840 году Тальбот значительно усовершенствовал технологию и назвал её своим именем: <em>тальботип.</em></p><p>Тальбот запатентовал свою технологию, но разрешил её свободное использования всяким образом, за исключением портретов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*0pYiJ5nFGRunyLPo.jpg" /></figure><p>Портреты-то, как мы видим, и составляли золотое дно фотографии: в один год некто Ричард Бирд, не будучи ни художником, ни учёным, заработал на своих портретных галереях 40 тысяч фунтов (в пересчёте на сегодняшние — почти 3 миллиона!)</p><p>В 1851 году Фредерик Скотт Арчер изобрёл <em>мокрый коллоидный процесс</em>, который практически сразу вытеснил собой технологии Тальбота, настолько он был эффективен: быстр, надёжен и недорог.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*y_B_5efmHJN3g8q6.jpg" /></figure><p>Этот процесс предназначался для изготовления негативов, но вместо бумаги в нём использовалась стеклянная пластина, которая поливалась эмульсией и сразу после полива фотографировалась и обрабатывалась. Изначальное изобретение получило название <em>амбротип</em>, но вскоре возникли его усовершенствование: <em>ферротип </em>или <em>тинтайп.</em></p><p>Тинтайпы были достаточно прочными, и их подшивали в альбомы, носили в кармане, даже отправляли почтой. Карточки изготавливались быстро, прямо на месте, пока покупатель расплачивался и ждал. Тинтайпы были недороги и не только вследствие дешевизны материала, но ещё и потому, что на одной пластине размещалось сразу несколько фотографий, который затем проявлялись и печатались одновременно.</p><h3>Портретная фабрика</h3><p>Удивительно, но тальботип и тинтайпы так и не свергли дагерротип с пьедестала; бумажная печать оставалась бедным родственником дагерротипии до тех пор, пока в 1854 году Адольф Эжен Диздери не представил на суд публики Карт Де Визи (carte-de-visite): фотографии размером с визитку. Процесс фотографии был усовершенствован: Диздери изготовил специальную камеру с держателем негатива, с помощью которой на один негатив выполнялась дюжина снимков в разных позах, которые затем проявлялись одновременно. Диздери разделил процесс съёмки и проявки, проявкой теперь занимались низкооплачиваемые работники. В день такая портретная галерея производила до двух с половиной тысяч фотографий!</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*67TEhOP54H62AcK3.JPG" /></figure><p>Выработался своеобразный «канон» портретной фотографии: персона снималась, как правило, в полный рост; в кадре обязательно присутствовали специальные предметы: драпировка, колонна с каннелюрами, заваленный книгами стол. Всё это должно было сообщать зрителю о том, что составляет капитал особы, изображённой на фотографии: перед нами просвещённый интеллектуал.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/458/0*YmlRsap9LlKUscGi.jpg" /></figure><p>Фабричное изготовление портретов дошло и до наших дней. Вы, возможно, ещё помните свои детские и школьные фотографии, где вам зачем-то повязали бант и дали в руку телефонную трубку.</p><p>А в сегодняшнем инстаграм-каноне мы видим дорогой автомобиль, интерьер коктейль-бара, макбук и, если особенно не повезёт, губы «уточкой».</p><p>Вернёмся, однако, к истории. Портретная фотография, удовлетворяя нужды среднего класса, превратилась из искусства в утилитарный и легко воспроизводимый процесс. Сам Диздери пал жертвой этого превращения и умер в нищете. Спрос на портреты был велик, но сами фотографы ещё долго оставались профессионалами своего дела.</p><h3>Книга лиц</h3><p>Пожалуй, последнее яркое событие в портретной фотографии произошло совсем недавно — уже в начале двадцать первого века. Появлению «социальных сетей» мы обязаны именно портретной фотографии. В конце прошлого века выпускные фотоальбомы стали всеместной традицией и каждый выпускник получал не только диплом, мантию и шапочку, но и увесистую книжку с лицами своих одноклассников. А что если такая книжка у студента появилась бы не после выпуска, а сразу после поступления? Тогда бы он смог заранее, ещё в летние каникулы, составить впечатление о том, кому строить глазки весь учебный год. Вероятно, такая мысль пришла в голову многим, поэтому по всему миру появились одноклассники и фейсбуки.</p><p>С появлением социальных сетей портрету нашлось новое место. В прошлом веке портреты своих родных и близких вкладывали в бумажник или ставили на полку, в нынешнем веке мы видим «аватары» и «юзерпики» в интернете, где они говорят нам всё о том же: чем обладает и на что способен изображённый на портрете человек.</p><p>Изменился лишь автор портрета: сто лет назад за портретом нужно было идти к профессионалу в фотосалон, а сегодня — в туалет к зеркалу.</p><h3>Первые выводы</h3><p>Фотография получила мощный толчок к развитию благодаря спросу на портреты, который возник из стремлений среднего класса выделиться, приблизиться к высшему свету. Фотография на своей заре стала <em>доступной роскошью</em>, как и многие другие достижения прогресса: ткани со сложным рисунком, автомобиль, персональный компьютер и айфон.</p><p>Успех карт-де-визи был вызван маркетингом «интеллектуального образа» и выстроенной фабричной цепочкой, тогда как не менее технологически продвинутые тинтайпы так и не смогли преодолеть конкуренцию с даггеротипом. Это связано с тем, что среднему классу нужна была не продвинутая технология, а дешевое подражание богачам.</p><p>Портретный канон во все времена отражал то, что считалось критерием роскоши: сначала блага мирские, потом духовные.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=7a534109c441" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/ensography-russian-drafts/1-1-birth-of-photography-7a534109c441">1.1. Birth Of Photography</a> was originally published in <a href="https://medium.com/ensography-russian-drafts">Ensography Russian Drafts</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Ничего серьёзнее шутки]]></title>
            <link>https://medium.com/@poloskuns/-3bf9ac7334e0?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/3bf9ac7334e0</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 11 Dec 2014 15:14:20 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-12-11T15:14:20.651Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><em>Я давеча в аэропорту купил книжку как раз такую, которая начинается так: </em><a href="http://en.wikipedia.org/wiki/Plato_and_a_Platypus_Walk_Into_a_Bar"><em>однажды сократ и домкрат входят в бар</em></a><em>.</em></p><p>Шутка — это инструмент такой, палка для отпугивания неизведанного или наоборот слишком хорошо изведанного и потому неизбежного.</p><p>Скажи, какие шутки будут звучать в будущем — и ты поймешь, что нас ждет. Ясно, что ничего хорошего — так хоть посмеемся.</p><p>Покажи мне свои шутки сегодня и я скажу, каким ты будешь завтра. Как ты справишься с главными врагами современного человека: <em>скукой неизбежного</em> и <em>страхом непостоянного</em>. Нас просто таки разрывает этим противоречием, и только размахивая в темноте нашими шутками, мы находим успокоение себе и своим близким. Поэтому, может быть, женщин привлекает всяческий юмор: кому ж охота идти замуж за того, кто забился в пещеру своей серьезности.</p><p>И все же нет ничего более серьезного, чем шутка.</p><p>Шутка совершается без предуведомления (а иначе <em>несмешно</em>), и даже после своего явления не требует специального обозначения. Лучшие шутки произносятся с самым серьезным выражением лица.</p><p>Благодаря этой серьезности шутка и имеет шанс стать инструментом ощупывания, разыгрывания будущего. Именно когда мы в каждой нелепости будем искать смысл, мы можем оказаться там, куда раньше не забредали. И из этого неожиданного положения мы тогда сможем продолжить шутку, сделав ее более смешной, доставив удовольствие себе, собеседнику и всем слушателям.</p><p>Но всё же нет ничего более серьёзного, чем шутка. Когда-нибудь я овладею и этим жанром, а пока — пойду книжку перечитаю.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/200/1*pemAyJiqz84-pqk2yBPfRw.gif" /></figure><blockquote>И вы <a href="http://en.wikipedia.org/wiki/Plato_and_a_Platypus_Walk_Into_a_Bar">прочтите</a>.</blockquote><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=3bf9ac7334e0" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Очерк об этике]]></title>
            <link>https://medium.com/philosophy-digital/-59d81468e103?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/59d81468e103</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 25 Sep 2014 09:24:02 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-09-25T09:24:02.944Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><em>Этические основания продуктовых экосистем с точки зрения некоторой буддийской секты.</em></p><p>Начать стоило бы с принципа о важности конструирования.</p><p><em>Конструирование</em> я понимаю как <em>человеческую деятельность, заключающуюся в создании сложных систем, которых ранее не было в природе, из систем более простых</em>.</p><p>Дизайн, без всякого сомнения, является частным случаем подобного конструирования, удобным для рассмотрения.</p><p>Довольно глубоко в обсуждаемом принципе можно обнаружить его редукцию до того, что всякое конструирование есть созидание — развитие себя. В рамках данного очерка я хотел бы избежать развёртывания редукции, хотя это очень интересно! Вместо этого я воспользуюсь следствием: я считаю поощрение, распространение, обогащение конструирования — способами увеличивать количество человеческого в мире, то есть способствовать исполнению нашего предназначения.</p><blockquote>За чей счёт?</blockquote><p>Этому вопросу посвящена настоящая статья.</p><h3>Потребление и конструирование</h3><p>Я считаю, что устройства и среды для конструирования должны быть бесплатными или стоить малые деньги. Это отвечает принципу о доступности конструирования, о низкой стоимости входа.</p><p>Бо́льших денег должно стоить <em>потребление. </em>Получается, что я бы хотел, чтобы все, кто занимается потреблением, платили за это и, желательно, тем, кто конструирует для них всё то, что они потребляют.</p><p>Неудивительным выглядит и разделение устройств: телевизионное устройство — это прежде всего устройство для <em>потребления</em>, а рабочее устройство — для <em>конструирования. </em>Монетизация телевизионных устройств представляется нам довольно наглядной, тогда как монетизацию рабочего места дизайнера мы изначально даже не рассматриваем.</p><p>Тренд бесплатных мобильных игр с in-app purchase служит иллюстрацией этого моего тезиса: всякая игра изначально способствует какой-то недоразвитой в человеке штуке, той же ловкости, например. Или терпению. Но если вы пришли потреблять получение медалек и похвалы, то вы заплатите за это, купив кристаллы, дополнительные колёса, аптечки или что там ещё продаётся в магазине.</p><h4>Циклическое потребление</h4><p>Далее, я считаю именно <em>циклическое потребление </em>основным источником денег в экосистеме.</p><p>Всякое потребление либо направлено на развитие человека (шире — организма) и от того преходяще, либо является циклическим — необходимым в каком-то из циклов алмазной колесницы эмоций, желаний, страданий и нужд.</p><p>Человек, что находится в колеснице циклического потребления, стремится тратить больше и больше денег на поддержание этого цикла, поскольку сам он не может обслужить его собственным натуральнохозяйственным конструированием и одновременно не перерастает себя — не может избавить себя от необходимости такого потребления.</p><p>Человек, который циклически потребляет сериалы, готов тратить на них деньги. Человек, который развивается через сериал, довольно быстро его перерастёт.</p><h4>Конструирование как потребление</h4><p>То, что выглядит как конструирование, может оказаться лишь разновидностью цикличного потребления.</p><p>В ярком частном примере такое потребление проявляется как бесконечное «обучение» путём посещения курсов без последующего практического применения навыков. Второй яркий частный пример — это длительное занятие <em>скрепбукингом</em>, который я понимаю довольно широко следующим образом.</p><p>«Скрепбукинг» в моём широком понимании — это длительное нахождение на одной и той же ступени владения инструментами, без содержательного и инструментального роста. Когда девочка тринадцати лет наклеивает в блокнотик блёстки, она решает какую-то свою внутреннюю задачу, производит внутреннюю работу. Когда этим та же девочка занимается на протяжении десяти лет — она попала в алмазную колесницу своего потребления.</p><p>Возвращаясь к теме in-app purchase теперь уже в инструментальных приложениях, таких, как Paper для айпада (не Facebook, а 53!) с его платными карандашами и кистями, я хочу отметить разницу между покупкой одной кисти для того, чтобы её освоить за несколько недель, и компульсивным прощёлкиванием всего магазина для того, чтобы единожды тыкнуться в каждую кисточку и затем навсегда отложить их на полку, черкаясь всё тем же базовым маркером. Именно вдоль этой границы можно различить конструирование и потребление.</p><h3>Этическое основание для эксплуатации потребления</h3><p>Современные бизнес-модели — со времён открытия неконкурентной природы информационно-наполненных рынков — построены на том, что производитель инструментами маркетинга формирует у людей новый цикл потребления, который затем и эксплуатирует. Think different, — как будто от приобретения десятка надкушенных яблок я стал мыслить иначе. Это неправда (на самом деле нет).</p><p>И если такая непробуждённая жизнь в цикле — это занятие, недостойное человека, то насколько этическим будет его эксплуатация? Вопрос усиливается тем, что мне неизвестно ничего, что помогло бы человеку выработать инструменты противодействия подобному <em>циклеванию.</em></p><p>Буддистские школы, к примеру, изрядно пренебрегали представителями других учений, даже правила философского диспута у них были различные для своих соратников и для, скажем, индуистов или джайнистов. В истории буддизма полно случаев, когда замкнутость, ограниченность — зацикленность — адепта иного учения были использованы для демонстрации или пролиферации ценностей буддизма. Подробнее об этом можно узнать в монографии А.Базарова «Институт философского диспута в тибетском буддизме»</p><p>Для меня этическим основанием эксплуатации служит открытость выхода из цикла. Мы должны производить наши системы такими, чтобы они позволяли и даже раскрывали людям возможность выхода из цикла собственного потребления. Мы не должны производить системы, заканчивающие путь человека в тупике потребления. У геймификации, модной нынче темы, задача прямо противоположная: все эти ачивки, медальки, регенерирующаяся раз в сутки «энергия» служат одной лишь цели — удержать человека на плато потребления продукта.</p><h4><strong>Новый продукт как новый уровень потребления</strong></h4><p>Если мы представим себе человека, развивающего свой навык конструирования по некоторой кривой обучения, то циклическое потребление возникает как плато на этой кривой. На этом плато накапливается некоторая аудитория из тех, кто застрял в колеснице вследствие собственной травмы или искусной манипуляции маркетологов.</p><p>Появление нового продукта в этом представлении выглядит как раскрытие доступного перехода на более высокое (в смысле сложности конструирования) плато потребления. Человек замечает возможность дальнейшего развития, которому не препятствует и даже благоприятствует его травма, и овладевает новым аспектом конструкторского навыка.</p><p>Всякий новый продукт, таким образом, — это новый способ использовать старые вещи для… в моём случае назначением продукта всегда будет «конструирование [себя]». Овладение новым способом — это всегда подъём по кривой обучения. Sustainable продукт всегда создаёт вокруг себя плато на этой кривой, чтобы успеть заработать на циклическом потреблении: окупить себя и следующую итерацию развития.</p><p>Таким образом, моим этическим основанием производства новых продуктов для циклического потребления является «постоянная инновация» как поиск следующего продукта, который бы выводил часть людей с плато их текущего потребления — на новое плато. Пока мы тратим вырученные средства на этот поиск, эксплуатация циклического потребления в моих глазах будет оправдана.</p><blockquote>Человек не есть свои желания</blockquote><p>Наконец, цинично точным основанием для извлечения денег через циклическое потребление я вижу декларацию о разделении (as split) человека и его желаний.</p><p>Деньги есть инструмент более желаний человека, нежели его самого; избавление человека от денег в ходе циклического потребления обнажает перед человеком цикл, в котором он находится, ибо пока у человека есть средства на поддержание этого цикла, никогда не будет он смотреть в глаза ужасу реальности.</p><p>Впрочем, подобным цинизмом легко оправдать всякую экспроприацию, потому это основание я использую здесь лишь как гиперболу, поясняющую основной тезис.</p><h4>Платформа для создания продуктов</h4><p>Для того, чтобы деньги шли от циклического потребления к тем, кто занимается конструированием, экосистема должна предоставлять платформу, не только дозволяющую конструирование, но и передающую результаты тем, кто будет затем их потреблять — и оплачивать.</p><p>Соответственно, наши усилия должны быть направлены не на производство продуктов per se, а для того, чтобы другие люди могли эти новые продукты производить, сиречь конструировать.</p><p>Понятие <em>конструирования </em>часто подразумевает наличие конструктора как набора полуготовых деталей и фрагментов. Здесь я говорю о конструировании вместо, скажем, создания или творчества с намерением показать, что именно спектр легкодоступных деталей и фрагментов позволяет нам увеличить количество конструирования, хотя само по себе многообразие материала ничего не говорит о востребованности результатов. Для того, чтобы наша платформа умела работать с востребованностью, нам надо положить в неё такие фрагменты, которые на это были бы <em>заточены. </em>В частности, фреймворк продуктовой экологии.</p><p>Набор методов по синтезу продукта как востребованного нового способа использования старой вещи для конструирования — вот что мы как методологи должны предоставить экосистеме. В этом функция методологов в рамках обсуждаемой экосистемы — вырабатывать методы по синтезу продуктов.</p><p>К счастью, нам нет нужды ограничивать свою роль методологией.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=59d81468e103" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/philosophy-digital/-59d81468e103">Очерк об этике</a> was originally published in <a href="https://medium.com/philosophy-digital">Philosophy Digital</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Очерк о мечте]]></title>
            <link>https://medium.com/philosophy-digital/-f98fd51f716?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f98fd51f716</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 17 Sep 2014 12:43:43 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-09-17T12:43:43.952Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p>Мечта у меня в том, чтобы творчества становилось в мире больше, само это творчество стремилось быть более утончённым и одновременно более глубоким и приносило своим авторам средства к существованию в большей степени, нежели в сегодняшнем дне.</p><blockquote>Как достичь этой мечты?<br>Что следует сделать, чтобы приблизить её?</blockquote><p>Неоднократно задавал я себе этот вопрос, но только сейчас ответ начал проступать между строк моего письма. Впрочем, отблески смысла всё ещё редки и неточны, потому я не стремлюсь сейчас представить убеждающую историю и возблистать лучшим её светом.</p><p>Я буду далее много говорить о творчестве и неизбежно перед моим читателем встанет вопрос, каков образ моего творца, моего <em>createur</em>? Я, можно думать, буду вынужден выбирать между большим числом любителей-новичков, которым творчество часто непосильно, и малым числом профессионалов, которые-то как раз и занимаются творчеством в самом выраженном его понимании. Нет же; я поставлю себе целью найти такой путь реализации моей мечты, чтобы мне вовсе не пришлось совершать этот выбор. Более того, я считаю необходимым так построить изложение, чтобы извечное противостояние любителя и профессионала помогло мне осуществить свой план.</p><blockquote>Что такого может профессионал, на что любитель неспособен?</blockquote><h4>1) Инструменты</h4><p>Прежде всего на ум приходит <em>владение инструментами</em>.</p><p>Что, если мы подберём и даже специально изготовим такие инструменты, которые любителю позволят если не достичь уровня профессионала, то хотя бы приблизиться настолько, чтобы разница в техническом исполнении не так бросалась в глаза?</p><p>Возьмём для примера такой важный для конструктора навык как составление набросков объёмной формы. Набитая рука профессионала сама чертит эллипсы и составляет необходимые углы для всех типовых проекций. Однако же взгляните на совершенно несложный инструмент, который позволит любителю сравниться с профессионалом в качестве исполнения таковых набросков: <a href="http://www.isosketch.co.uk/">http://www.isosketch.co.uk/</a>, всего пять фунтов!</p><p>Эту же манипуляцию сравнительно легко повторить на музыкальном поле, перестроив гитару на <a href="http://en.wikipedia.org/wiki/Guitar_tunings#Open_tunings">открытый строй</a>, и это позволит новичку наигрывать блюзовую мелодию без изнурительной работы пальцами по грифу. Следует отметить, что такой гитарный строй нередко используют и профессиональные гитаристы.</p><p>Для того, чтобы сблизить профессионала и любителя, нам необходимо рассмотреть профессиональные инструменты и, что существенно, манеру их использования, с тем, чтобы сделать новые инструменты, которые в себе будут содержать ту самую манеру, что нам удастся подглядеть у профессионального исполнителя.</p><p>Обновлённые таким образом, инструменты не обретут любительское клеймо и будут полезны и профессионалам в неменьшей мере, но, быть может, с меньшей гибкостью. Сохранение гибкости, таким образом, должно стать ещё одной нашей целью.</p><h4>2) Результат</h4><p>Но не только владение инструментами per se отличает профессионала от любителя. Профессионал обычно очень хорошо представляет себе <em>форму результата</em>: как выглядит то, что он изготавливает, и с чем ещё он может поставить его в один ряд.</p><p>Профессионал, в отличие от любителя, при написании короткого эссе очень хорошо представляет его предназначение и оттого может вывести и структуру, и прочие выразительные средства, которые сделают его текст лучше (точнее, эффектнее, красивее) результата среднего любителя. Любительский формат эссе сегодня воплощается в блогах, и все мы видим, как уровень постов оказывается заметно ниже даже отметки современной новостной журналистики.</p><h4>3) Деньги</h4><p>Наконец, отличие профессионала от любителя заключается в <em>оплате творческого труда</em>.</p><p>Труд профессионала изначально предполагается подлежащим к оплате, тогда как любительский труд чаще всего расценивается как вклад в личное и личностное развитие автора. Поскольку моей целью не может быть волшебное превращение результатов личной рефлексии в отчуждаемый продукт, то я буду здесь стремиться к тому, чтобы дать любителю площадку для первой своей продуктивной и даже <em>продуктовой</em> деятельности.</p><p>Сблизить профессионала и любителя в направлении оплаты их творческого труда возможно посредством среды, помогающей находить потребителей творчества таким образом, чтобы последние организованно помогали авторам в продолжении работы. Если для профессионала таковая помощь в первую очередь выражена финансово, то любителю зачастую будет достаточно активного высказывания небезразличного зрителя. Стирая границы между этими двумя формами возврата энергии, мы будем содействовать тому, чтобы и сама граница между профессионалом и любителем постепенно истиралась.</p><p>Я отмечаю, что среда обмена творческим трудом должна сближать профессионала и любителя в совершенно ином смысле, а именно: любитель сможет воспользоваться трудом профессионала как составной частью собственной конструкции-коллажа. Об этом я хотел бы поговорить подробнее, но сначала вынужден рассмотреть противопоставление любителя и профессионала и со второй стороны.</p><blockquote>Что такого есть в любителе, чего зачастую не хватает профессионалу?</blockquote><p>Понятие «любитель» в русском языке сохраняет буквальный перевод французского amateur, подразумевая человека, занимающегося чем-то «не по званию, а по призванию, любви, охоте, наклонности» (В. Даль). Любительское творчество невозможно без того, чтобы его автор затрагивал какие-то струны собственной души и преломлял их в результат своего труда.</p><p>Образ профессионала часто противопоставляется этой любительской страсти, подразумевая холоднокровное отношение к предмету как нечто ценное и полезное. В настоящем будущем такая бесстрастная позиция оказывается менее выигрышной уже потому, что всё более легко воспроизводится и даже автоматизируется, замещается и вовсе бескровными роботами и алгоритмами.</p><p>Выживание профессионала в наступающем на нас мире возможно только при умелом сочетании его отточенных навыков и умений с человеческой позицией, с личным отношением как к форме, так и к содержанию своего труда.</p><p>Субъект творчества вынужден непрерывно существовать в конфликте позиций профессионала и любителя. Конструктивный выход из этого конфликта будет возможен при наличии инструментов и форматов результата, позволяющих профессионалу сосредоточиться на содержании, а любителю — подняться на необходимый технический уровень; а также среды обмена творческим трудом, включающая в себя не только продажу результатов творчества, но и совместный труд, и коллективную поддержку авторов.</p><p>Теперь, когда конфликт в субъекте творчества мною как-то очерчен, перейдём к рассмотрению предмета творчества.</p><blockquote>Творчество есть конструирование</blockquote><p>Сегодня совершенно точно можно сказать, что никакое произведение не создаётся с нуля. Неважно, идёт ли речь о творчестве любителя или же о работе профессионала, автор всякий раз использует большое число подготовленных материалов, надстраивает свою работу над уже ранее созданной кем-то заготовки, составляет коллажи из других работ и, наконец, использует в творчестве инструменты, сами по себе являющиеся результатами чьего-то творчества.</p><p>Я таким образом переопределяю упомянутое ранее обтекаемое «творчество» как <em>конструирование</em>.</p><p>Даже создание текста в большой степени является конструированием его содержания на базе накопленного материала (собранного, как правило, другими людьми). Конструирование всё ещё является очень широким понятием, поскольку позволяет включить в себя и работу с текстами, и дизайн, и иллюстрацию, и программирование, и трёхмерное моделирование, и даже сбор действующих моделей из пластикового конструктора.</p><p>Для меня такое определение всё ещё будет недостаточным, но единственное дополнение к нему многое прояснит.</p><blockquote>Творчество — это конструирование с целью воплощения идеи</blockquote><p>Моя мечта, с которой я начал своё повествование, таким образом оказывается переформулированной в мечту о всё большей мере воплощения всё более глубоких и утончённых идей, способных приносить пользу другим людям (и тем самым востребованных и как следствие оплачиваемых). Такая трактовка моей мечты, я уверен, окажется более доступной большинству из тех, кто сам пытается создать что-то значимое, полезное, глубокое и утончённое.</p><p>Под конструированием я здесь понимаю всякий творческий процесс, заключающийся в создании материальных или иным образом отчуждённых репрезентаций некоторой умственной картины (ментальной модели), существующей лишь в воображении автора либо иного лица, которое управляет дизайном.</p><p>Конструктором или <em>дизайнером</em> я назову оператора, который непосредственно занимается созданием артефакта конструирования: наброска, зарисовки, 3D-модели, логотипа, иллюстрации, интерфейса проектируемой системы, пиктограммы, системы городской навигации. Список можно продолжить.</p><p>Но, внимание, дизайнер — не только оператор <em>машины дизайна</em>!</p><p>Моё определение предполагает наличие у дизайнера некоторой «платоновой идеи», которую затем дизайнер последовательными итерациями воплощает в материале. Эту идею дизайнер представляет себе весьма поверхностно и в процессе её воплощения долепливает, оформляет её не только в материале, но и в собственном представлении.</p><p>Следует заметить, что работа дизайнера не всегда последовательна. Подобно контуру тени, колеблющемуся на ветру, рука дизайнера порой создаёт несколько вариантов одного и того же артефакта с тем, чтобы выбрать наиболее близкий к идеалу с помощью непосредственного восприятия самого дизайнера, его помощника, арт-директора. Уже в этом отвлечении мы снова возвращаемся к вопросу среды для обмена творческим трудом, который я всё ещё вынужден отложить.</p><p>Между тем выбранное мною определение творчества несёт в себе противопоставление двух деятельностей, которые на практике чаще оказываются тесно между собой переплетены. Для удобства рассмотрения я выделю три условных классов творческой деятельности, кардинально различающихся своей структурой.</p><h4>1) Взять и сделать</h4><p>Первый класс я назову «<em>взять и сделать</em>». Творческая работа этого класса содержит малую толику, собственно, творчества: дизайнер уже знает в точности, что он будет делать, ему остаётся лишь засучить рукава и воспользоваться всеми своими инструментами, к которым он привык. В первом классе творческой работы наиболее выражена работа дизайнера как оператора <em>дигитайзера</em>.</p><p>Я здесь впервые упоминаю <em>дигитализацию</em> как процесс по переводу некоторой абстрактной, умозрительной конструкции в отчуждённую форму, доступную для передачи другим людям. В конечном счёте этот перевод сводится к созданию некоторых информационных сущностей, к созданию дигитальной, численно представленной репрезентации.</p><h4>2) Требуется эскиз</h4><p>Второй класс работ объединяет наличие стадии <em>эскиза</em>. Дизайнер в общих чертах представляет себе ход работ, но прежде, чем «брать и делать», ему необходимо совершить черновой набросок. Визуализировать свою идею и в ходе эскизирования уточнить её. Здесь мы можем наблюдать как операторскую деятельность, так и содержательную работу над идеей.</p><h4>3) Творческий поиск</h4><p>Наконец, третий класс работ описывает те задачи, для которых у дизайнера не возникает даже шаблона решения. Эти задачи требуют широкого <em>творческого поиска</em>, методичного подхода к решению новой задачи, исследования предметной области и доступных инструментальных средств.</p><p>Я ещё раз хочу напомнить, что это деление было введено мною условно, чтобы продемонстрировать полярные позиции пространства методологии творческой деятельности. На практике автор постоянно перемещается между означенными позициями и вынужден сменять образ и контекст своего действия. Необходимо построить такую среду, которая позволяла бы автору, как оператору, переводить в отчуждаемую форму собственную идею, и одновременно с этим обеспечивала бы достаточную свободу для творческого поиска всех требуемых деталей для реализации без прерывания основного процесса.</p><p>Теперь, когда я рассмотрел и <em>субъект</em> творчества, и его <em>предмет</em>, я мог бы перейти к разговору о его <em>результатах</em> с тем, чтобы развернуть долго откладываемый мною вопрос об организации <em>среды обмена творческим трудом</em>. Проблема заключается в том, что мне по-прежнему не хватает слов для связного описания, потому я ограничусь кратким набором спорных тезисов.</p><p>Я могу наблюдать вместе с вами, как ценность самих по себе информационных артефактов неуклонно падает пропорционально их повсеместной доступности. Более того, даже материальные артефакты сами по себе удешевляются и всё больше их потребительская цена формируется информационной составляющей. Яркими примерами в подкрепление последнего тезиса являются пищевые продукты, одежда и бытовая электроника.</p><blockquote>Что будет составлять основной вклад в ценность некоторого произвольного продукта?</blockquote><p>Я считаю таковым прежде всего <em>личное отношение других людей</em>, которые каким-то образом оказываются значимыми для конечного потребителя. На этом популярном мифе основаны сегодня все практики social media management.</p><p>Для того, чтобы потребитель получил это личное отношение, оно должно быть высказано, отчуждено от своего носителя, передано потребителю, получено последним и усвоено. Чем больше, глубже и точнее будет передано отношение, тем большее влияние оно окажет на потребителя.</p><p>Из этой точки зрения несложно предположить, что производители продуктов будут заинтересованы в среде, которая позволит людям создавать производные продукты, закладывая в них своё личное отношение — другими словами, свою любительскую позицию, — при этом качество результата должно быть на уровне, близком к профессиональному.</p><p>Будучи спроектированной согласно излагаемым здесь принципам, <em>среда для создания производных продуктов</em> поможет любителям не только задействовать труд профессионалов, но и самим постепенно развиваться и расти.</p><p>По мере своего распространения в различных сферах продуктового производства, описываемая среда будет оказывать влияние на сами продукты, изменяя их для того, чтобы на их основе было возможно всё большее творчество. Эти изменения будут проводиться в жизнь тем легче, чем большей частью изменяемого продукта является информация (а она уже сейчас является весьма значительной!)</p><p>Каким-то странным образом мне удалось избежать упоминания помощников и как института среды, позволяющей разным людям взаимодействовать друг с другом, и как платформы специализированных контекстных инструментов. Столь же счастливо я избежал всякой конкретики как по реализации всех упомянутых инструментов и сред, так и по порядку и плану действий.</p><p>Всё это, несомненно, увеличивает и без того немалый список недостатков этого очерка, который в силу уже своего названия не претендует ни на полноту, ни на системность изложения.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f98fd51f716" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/philosophy-digital/-f98fd51f716">Очерк о мечте</a> was originally published in <a href="https://medium.com/philosophy-digital">Philosophy Digital</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Интересное есть? А если найду?]]></title>
            <link>https://medium.com/philosophy-digital/a8e60f2596cb?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/a8e60f2596cb</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Sun, 04 May 2014 19:00:54 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-05-05T10:30:58.427Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h4>Чего в интернете много, так это всего. </h4><p>Ещё недавно интернет сам по себе был неплохим фильтром: в нём были самые прогрессивные магазины, в нём были самые интересные книги, в нём были самые интересные мне люди. Сегодня же ситуация изменилась — всё больше людей ищет себе какой-нибудь способ просеять интернет, чтобы вытащить из него только то, что достойно их внимания.</p><p>Полезно будет взглянуть на то, каким образом менялись способы, которыми люди узнавали об интересных и достойных внимания событиях и вещах; поинтересоваться, как люди обустраивали свой образ жизни — начиная с древних времён и заканчивая современной интернет-эпохой.</p><p>Долгое время жизненный уклад и позиция в социальной иерархии передавались по наследству и определяли всё в образе жизни человека, его интересах и даже его вещах. Одежда, например, древних греков, была полностью функциональна и соответствовала роду их занятий. <a href="https://medium.com/in-russian/2f0dff99ebc9">Свободного времени на праздные интересы</a> находилось немного, да и то лишь у самых обеспеченных слоёв населения.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*m-lBzNwh-e3XpfUmV0sfRQ.jpeg" /><figcaption>Рафаэль Санти, Афинская школа</figcaption></figure><blockquote>Семнадцатый век</blockquote><p>Со временем ситуация изменилась, и несколько большее количество людей смогли задать себе вопрос: <em>чем интересным мне стоило бы заняться в свободное время? </em>Прежде всего эти вопросы возникали в области моды и искусств — привилегий высшего класса: что послушать (или даже сыграть), что прочесть, что надеть.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*Glkq0F2rIP2gMD8ALhAXLA.jpeg" /><figcaption>Abraham Bosse, Der Ball</figcaption></figure><p>И вот в середине семнадцатого века появляются журналы всевозможных сортов, главным предназначением которых со временем становится рекомендация тех либо иных способов проведения досуга.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*QEGNyEiJoidlGbrH1XT7MQ.png" /><figcaption>Начинались-то журналы как авторские подборки научных материалов и книг, заслуживающих серьёзного внимания.</figcaption></figure><p>Первым журналом считают французский «Journal des sçavans», пилотный, как сейчас бы сказали, номер которого вышел в 1665 году. Он содержал обозрение свежеизданных книг по литературе, философии и естественным наукам. В том же году появился аналогичный лондонский журнал «Philosophical Transactions of the Royal Society». Вскоре появились итальянский «Giornale de’Letterati» и немецкие «Acta Eruditorum» и «Monatsgespräche», которые выходили на латыни и на немецком языке соответственно. Предназначались они для узкого круга читателей.</p><p>Вскоре журналы начали захватывать и массовую аудиторию. Уже в 1672 году во Франции начал выходить журнал литературно-критического содержания «Mercure galant». Расцвет массовых журналов наступил в веке восемнадцатом, когда эти журналы несли в массы в первую очередь модные тенденции и светскую хронику.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*Dj0c15u2ZOxaAzq_VdzQCg.png" /></figure><p>В 1779 году, например, вышел первый русский журнал для женщин «Модное ежемесячное издание или Библиотека для дамского туалета». Согласно обычаям того времени, журнал был в основном литературным, в нем печатались стихотворения, посвященные прекрасным дамам, и литературные новинки. Однако в нем был и раздел, где печатались рецепты различных блюд, способы украшения платьев и даже рассказы о модных прическах.</p><p>С тех пор представление о развлекательных журналах заметно изменилось: сейчас от такого журнала мы ожидаем лёгкого слога и большого количества красочных иллюстраций.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*aY9JjntCqaKmYQRjV2CiQA.png" /></figure><p>За несколько столетий журналы проделали путь от инструмента обмена рекомендациями среди узкой группы читателей до средства массового распространения самой популярной культуры.</p><blockquote>Двадцатый век</blockquote><p>Похожая эволюция наблюдается и в пространстве всемирной Сети. Люди довольно быстро перешли от пересылки рекомендуемых материалов по электронной почте к публикации ссылок на эти материалы для потенциально неограниченного круга читателей, как сейчас принято говорить. В действительности же число читателей у каждой публикации было крайне ограничено — это были всё те же знакомые автора, которые ранее получали ссылки по почте.</p><p>Авторы публиковали ссылки на интересные статьи, полезную документацию, весёлые картинки, размещая их на сайтах специального типа, которые тогда назывались веб-логи. Довольно быстро возникли системы, которые позволяли всякому желающему вести такой веб-лог. Пожалуй, самая известная такая система называется, по иронии, Живой Журнал (<a href="http://livejournal.com/">LiveJournal</a>), и возникла она в 1999 году. Старожилы ЖЖ помнят, как поначалу журналы предназначались для узкого круга читателей, в них публиковалось, в основном, всё по какому-то делу: писатели публиковали отрывки своих произведений, программисты — ссылки на документацию и кусочки кода, художники рисовали комиксы.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*BNVODDYepgLEKCaahcUdeA.png" /></figure><p>За каких-то десять лет экосистема веб-журналов пришла в полное соответствие с журналами бумажными. ЖЖ был продан медийной компании и от узко-специальных тематик был совершён переход к темам массовым и популярным: к вопросам моды, светской хроники и <a href="https://medium.com/philosophy-digital/bfc1a8975fef">цифрового потребления</a>. В интернете возникло заметное количество развлекательных журналов, построенных в точности по «бумажной модели».</p><blockquote>Непопулярный досуг</blockquote><p>За пределами интернета журналы о досуге, выходящем за рамки массового интереса, постепенно вымирают. Производить такие журналы дорого, найти своего читателя — ещё дороже.</p><p>Однако, затраты на производство веб-журналов ничтожны по сравнению с тем, сколько нужно вложить для издания журналов на бумаге. Поэтому возникло несколько сервисов, которые помогали пользователям-энтузиастам объединить свои усилия и вместе создавать подборки материалов совершенно разнообразных тематик. Среди таких сервисов, пожалуй, наиболее популярны <a href="http://pinterest.com/">Pinterest</a> и <a href="http://getprismatic.com/">Prismatic</a>.</p><p>С Pinterest-ом при этом произошла <a href="http://visual.ly/pinterest-usa-vs-uk">следующая история</a>: после своего появления он довольно долго был не очень востребован: существующих пользователей не хватало для того, чтобы сервис стал массовым и рос за счёт того, что одни пользователи привлекают других. Прорыв произошёл, когда Pinterest обнаружили люди, увлекающиеся разнообразным рукодельем: он оказался весьма удобен для производства своеобразных местечковых аналогов Burda Moden. Спустя небольшое время эти люди начали приводить новых пользователей с другими жизненными интересами, и Pinterest стал массовым сервисом.</p><blockquote>Ваш персональный журнал в интернете</blockquote><p>Наконец, верхом развития интернет-журналов стало появление приложений, которые выглядят и ведут себя в точности как журнал: имеют красочные обложки и состоят из разворотов, которые следует перелистывать лёгким мановением руки. Самым известным таким приложением является <a href="http://flipboard.com/">Flipboard</a>, который на своём сайте и представляется как «ваш персональный журнал».</p><p>Это приложение позволяет формировать журналы автоматически: в формат журнала оформляются ссылки, которые приложение черпает из вашего окружения в социальной сети, а также из тех блогов и новостных источников, которые вы сами указываете.</p><p>Таким образом пространство журналов, которое изначально было призвано уменьшать избыток информации, становится почти таким же огромным, как и весь социальный интернет. Как же люди будут выбирать из этого моря информации то, что будет им интересно?</p><blockquote>Страна автоматизированных советов</blockquote><p>Вопрос о том, в какой мере возможно создание автоматизированной системы, которая будет выбирать из интернета для человека всё только интересное ему, возник почти одновременно с возникновением самого интернета. В конце восьмидесятых годов прошлого века появляются первые инструменты, призванные привести имеющуюся в доступности информацию в соответствие с интересами пользователя. Первыми такими системами можно считать инструменты коллаборативной фильтрации новостных групп (<a href="http://ccs.mit.edu/papers/CCSWP165.html">GroupLens</a>, <a href="http://research.microsoft.com/apps/pubs/default.aspx?id=73779">Tapestry</a>) и контент-фильтрацию электронной почты (широко известные <a href="http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B0%D0%B8%D0%B2%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%B1%D0%B0%D0%B9%D0%B5%D1%81%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BA%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%84%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80">фильтры Байеса</a>).</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/480/1*bhwAHXl53-788yOekHMqFA.png" /><figcaption>Так выглядел GroupLens в 1994 году.</figcaption></figure><p>Параллельно с развитием поисковых систем идеи о взаимном цитировании и вычисляемой авторитетности проникли и в область рекомендательных систем. В самом начале нашего века появляется целый спектр алгоритмов и технологий, которые воплощаются в продукты, способные подбирать человеку что-либо на основании его предыдущего поведения, его оценок или оценок его друзей, внутренних свойств предлагаемых материалов.</p><p>Чаще всего мы видим применение рекомендательных систем в музыкальных сервисах, а именно в интернет-радио: <a href="http://last.fm/">Last.fm</a> и <a href="http://spotify.com/">Spotify</a> используют методы коллаборативной фильтрации для подбора музыки, которую слушают люди, похожие на вас, тогда как <a href="http://pandora.fm/">Pandora.fm</a> работает с собственными характеристиками музыки, которую вы слушаете.</p><p><a href="http://amazon.com/">Amazon</a>, <a href="http://netflix.com/">Netflix</a> и, скажем, <a href="http://imhonet.ru/">Имхонет</a> используют рекомендательные системы для того, чтобы предложить человеку продукты, которые могли бы его заинтересовать.</p><p>Наконец, <a href="http://stumbleupon.com/">Stumbleupon</a> и его российский клон <a href="http://surfingbird.ru/">Surfingbird</a> ставят перед собой совсем уж редуцированную задачу: предложить человеку один сайт, который будет ему интересен. Или, более того, одну статью с сайта, даже без оформления и навигации.</p><p>Критика современного подхода к рекомендательным системам сводится к тому, что принципы, по которым они подбирают предположительно интересную информацию, зачастую скрыты от пользователя так, что поведение рекомендатора становится непонятным и неуправляемым: если я нажму на «не нравится песня I Want To Break Free», не приведёт ли это к тому, что все песни группы Queen пропадут из области моих интересов? А если скажу, что мне нравится «Операция Ы», то мне после этого будут рекомендованы все старые советские фильмы?</p><p>Кроме того, понятие релевантности, которой оперируют и поисковые, и рекомендательные системы, в случае персональной рекомендации в высшей мере субъективно: что интересно одному, безразлично другому. Потому оценка качества рекомендаций посредством асессоров весьма затруднена. Область интересов пользователя при этом зачастую не осознаётся им самим и вследствие этого весьма пластична — с этим рекомендательные системы тоже пока плохо справляются.</p><p>Вот и остаётся нам выбирать: хотим ли мы получать умные рекомендации, подобранные искусственным интеллектом, или же предпочитаем красивое оформление того, что пишут люди.</p><blockquote>А если мы и умные, и красивые, то что же:<br>нам — разорваться, что ли?</blockquote><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=a8e60f2596cb" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/philosophy-digital/a8e60f2596cb">Интересное есть? А если найду?</a> was originally published in <a href="https://medium.com/philosophy-digital">Philosophy Digital</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Экономика цифровых товаров]]></title>
            <link>https://medium.com/philosophy-digital/-bfc1a8975fef?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/bfc1a8975fef</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 20 Dec 2013 19:28:07 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2013-12-20T19:36:39.873Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h4>Чтобы продавать что-нибудь ненужное, надо бы сперва купить что-нибудь ненужное — поэтому-то у всякого разработчика игр обязательно есть айфон.</h4><p>Изо всех возможных тем для разговора я всегда выбираю любознательность, но окружающих, как правило, куда больше интересует то, что они могут непосредственно применить к своей выгоде. Едва я закончил рассказывать об <a href="http://humanemagica.com/NPUI/Bezier/text.html">ограничениях кривых Бернштейна-Безье</a> меня тут же спросили: «и как, по-твоему, я буду это применять в своей работе».</p><p>Видимо, так уж устроен человек, что в любой среде он прежде всего хочет увидеть то, что выглядит для него полезным.</p><p>В цифровой среде полезные предметы не возникают сами по себе — шум превращается в информацию лишь благодаря целенаправленным усилиям людей.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/450/1*0C2wMeuhVB3mJg0lLGmLbA.jpeg" /></figure><p>Даже если миллион обезьянок напишут-таки Гамлета в числе прочих почеркушек, нам потребуется хотя бы один хипстер для того, чтобы найти в куче мусора вечное произведение.</p><p>Неизбежно возникают отношения между производителем, поставщиком полезных предметов и потребителем. Возникают цифровые товары как предмет этих отношений.</p><p>В поисках определения «<em>цифровых товаров</em>» можно заглянуть в <a href="http://en.wikipedia.org/wiki/Digital_goods">Википедию</a>. Мне близок следующий вариант:</p><blockquote>Цифровые товары не имеют вещественного оригинала и состоят из чистой информации. Все вещественные воплощения такого товара являются производными передаточными звеньями для этой информации.</blockquote><p>Сегодня мы знаем множество разновидностей таких товаров, приведу лишь наиболее популярные:</p><ul><li>цифровые медиа: книги, скачиваемая музыка, интернет-телевидение;</li><li>шрифты, иллюстрации и графика;</li><li>подписки на периодику в цифровой форме (например, те же <a href="http://www.vedomosti.ru/subscribe/best-year/">Ведомости</a>);</li><li>реклама (с точки зрения того, кто её размещает);</li><li>скидочные купоны, распространяемые в интернете;</li><li>электронные билеты;</li><li>программное обеспечение, в особенности игры;</li><li>хостинг и другие облачные продукты;</li><li>онлайн-игры, за подписку на которые тоже нужно платить;</li><li>виртуальные товары и валюта для этих игр.</li></ul><blockquote>Подписная модель становится популярным способом получать деньги с конечных потребителей<br>цифровых товаров.</blockquote><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/680/1*h-B_Xf76rNh8k1_5O0xM_g.jpeg" /></figure><p>Подписка на фильмы, сериалы и телепередачи давно стала нормой в мире благодаря пионерам <a href="http://www.hulu.com/">Hulu</a> и <a href="https://signup.netflix.com/global">Netflix</a>, и даже в России можно найти не только объяснения <a href="http://www.gazeta.ru/tech/2013/08/12_a_5551137.shtml">что это такое и как настроить VPN</a>, но и местные аналоги, которых с каждым днём становится всё больше.</p><p>Целый ряд музыкальных сервисов доступны по подписке: <a href="https://www.spotify.com/">Spotify</a>, <a href="http://www.apple.com/ru/itunes/itunes-match/">iTunes Match</a>, <a href="https://play.google.com/music/listen?u=0#/now">Google Music</a>, <a href="http://music.yandex.ru/">Яндекс.Музыка</a> и даже отчасти <a href="http://www.pandora.com/">Pandora</a> (получающая с подписки примерно восьмую часть своих доходов).</p><p>Amazon включает в составе <a href="http://www.amazon.com/dp/B00DBYBNEE?_encoding=UTF8&amp;*Version*=1&amp;*entries*=0">Prime-пакета</a> доступ к некоторым фильмам и книгам, а <a href="https://www.oysterbooks.com/about">Oyster</a>, <a href="http://ru.scribd.com/">Scribd</a> и <a href="http://bookmate.com/">Bookmate</a> за небольшую сумму ежемесячно позволяют читать всё, что найдётся в их обширных библиотеках.</p><p>Гиганты рынка Microsoft и Adobe переводят свои программные пакеты на ежемесячную подписку. Игры тоже распространяются по подписке — самый наглядный пример, пожалуй, это <a href="http://www.xbox.com/en-US/live/">XBox Live Gold Membership</a>.</p><p>Впрочем, сегодняшнюю премьеру вы не найдёте ни в одном онлайн-кинотеатре, а список игр в рамках той же программы XBox Live весьма ограничен. И уж точно ни Apple App Store, ни Google Play не позволят вам подписаться на «лучшие игры месяца».</p><p>С другой стороны, существующие модели штучной покупки цифрового контента затрудняются определить, что же именно человек получает за свои деньги.</p><p>Казалось бы, я отдал деньги за всю эту чудесную музыку, — значит, я могу распоряжаться ею, как хочу.</p><blockquote>Владею, но не могу передать.</blockquote><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/450/1*d9jwvC-_cQ4CAmmx7KUhEw.jpeg" /></figure><p>Говорят, что Брюс Уиллис, который придерживался похожего мнения, попытался было передать свою коллекцию аудиозаписей своей дочери по наследству — и у него ничего не вышло, DRM-лицензия не позволила его адвокатам корректно оформить передачу прав. Рассерженный Брюс собрался даже подавать в суд, но потом передумал. (На самом деле <a href="http://techcrunch.com/2012/09/03/bruce-willis-itunes-music-library/">этой истории и вовсе не было</a>, но многие верят.)</p><blockquote>Владею, но не могу уничтожить.</blockquote><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/483/1*BGBhf2SiTG2_iqxkWpMUFg.jpeg" /></figure><p>Устами персонажа своего романа Френк Херберт даёт следующее определение владения: «владеет вещью тот, кто может её уничтожить» — так кто же владеет фильмом, который я сегодня скачал?</p><p>После того, как создана первая копия, владелец оригинала утрачивает своё право владения, поскольку копия от оригинала не отличается ничем. Ситуацию усугубляет и то, что копирование цифрового товара практически ничего не стоит.</p><p>Потребления цифровых товаров в привычном нам бытовом смысле тоже нельзя себе представить: <em>употребив по назначению котлету, мы никак не ожидаем увидеть её в целости и сохранности</em>. Даже надёжная бытовая техника в процессе потребления снашивается и теряет товарный вид. С цифровыми товарами такого не происходит.</p><p>Кое-что, впрочем, всё же происходит.</p><p>Пусть книга и не теряет качества сама по себе после того, как её прочитали вы, вся ваша семья, собака и жена. Но в ваших глазах эта книга стала заметно менее привлекательной — вы же её уже читали! Есть, конечно, небольшое число книг, которые хочется перечитывать и перечитывать. Я даже могу назвать фильмы, которые хотел бы пересмотреть. Оба.</p><blockquote>Демонстрируя потребление цифровых благ, представитель среднего класса показывает лишь то, как он уничтожает собственное время.</blockquote><p>Наверное, найдётся человек, который ходит на все премьеры для того, чтобы показать, что ему хватает денег на билеты — но большинство ему подобных преследуют другую цель. Человек, который хвастается количеством просмотренных сериалов, на деле хвастается тем, сколько своей жизни он провёл за экраном: стоимость самого просмотра сериала ничтожна. Я сегодня буду торчать в интернете до пяти утра потому, что завтра могу себе позволить спать до обеда. Это должно было бы прозвучать шуткой, но сейчас пять утра и мне<em> не очень смешно</em>.</p><p>Нельзя упустить из внимания, что товары, состоящие из чистой информации, появились задолго до возникновения интернета и даже компьютера.</p><p>Пожалуй, первые информационные товары — это истории, рассказываемые в книгах, фильмах и даже в музыке.</p><h4><strong>Древняя Греция и Средневековье</strong></h4><p>В Древней Греции использование нотной записи считалось делом недостойным музыканта — учёного, занимающегося музыкальной наукой. Впрочем, мы уже выяснили, что в Древней Греции наиболее достойным делом всякого учёного считалась <a href="https://medium.com/philosophy-digital/d853155dcb49">пустопорожняя болтовня</a>.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/450/1*eG4Zrjqm5m8Wx9NCADLi9Q.gif" /><figcaption>Место нот занимали т.н. «невмы», указывавшие, что следует повысить или понизить тон.</figcaption></figure><p>Нотная запись в Средневековье использовалась для того, чтобы напомнить певчему об уже известной, разученной им ранее мелодии. Сами же мелодии передавались в процессе обучения из рук в руки.</p><p>Ещё в Средних веках почти никто не воспринимал истории как самостоятельный товар. Многие учёные и люди искусства придерживались той точки зрения, что их произведения являются не актом творения; автор является лишь «проводником» божественного знания, которое и выражает посильным способом.</p><blockquote>Заявлять права на свои произведения<br>было бессмысленно и греховно.</blockquote><h4><strong>Индустриальная революция</strong></h4><p>Любой, кто интересовался историей авторского права, знает о том, что восприятие продуктов чистого интеллектуального труда как самостоятельного товара начинается с переходом к массовому производству обычных, вещественных товаров.</p><p>Печатный станок Гутенберга положил начало и массовому распространению Библии, и популяризации музыкальной нотации Гвидо Аретинского, и многочисленным спорам о том, кому же следует получать деньги за перепечатку книг.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/450/1*dQ4NsGt1Y8wEpBxkV9KKLg.jpeg" /><figcaption>Статут Королевы Анны вступил в силу в 1710 году и поощрял учёность тем, что запрещал свободно перепечатывать книги.</figcaption></figure><p>Адриан Форти указывает нам на зарождение дизайна как информационного товара чуть позже, в XVIII веке: фабриканты начинают заказывать у художников узоры для размещения на тарелках, мебели, тканях.</p><p>Производитель вещественного товара покупает результат работы дизайнера не столько для того, чтобы увеличить стоимость своей продукции, сколько для увеличения сбыта. При этом вклад дизайна в результат с финансовой точки зрения ничтожен: массовое производство устремляет себестоимость дизайна одного изделия к нулю, а наценка «за дизайн» не так уже велика.</p><h4><strong>Прошлый век развлечений</strong></h4><p>Нечто похожее мы можем заметить и в кинопрокате. Стоимость билета в кинотеатр определяется не фильмом, а техническими характеристиками: параметрами зала, места, временем сеанса и в особенности днём недели. При том, что цены на просмотр одного и того же фильма варьируются от 25 до 320 рублей, разброс между фильмами невелик. Если, конечно, не сравнивать обычный фильм с очередным 3D-IMAX-шедевром.</p><p>Именно переход на цифровые проекторы, мультиплексы, объёмный звук и трёхмерный видеоряд обусловил возрождение кинематографа в XXI веке. Даже в США оборот кинотеатров заметно вырос, тогда как средний ценник за восемь лет поднялся лишь на 20 центов — целых три процента!</p><p>С бумажной беллетристикой дело обстоит чуть лучше: томик Лукьяненко, скажем, уступает аналогичной бумажной книге Кинга и Роулинг в два-три раза. Но уже Кинг и Гришем между собой практически неразличимы.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/335/1*39fnOx2nEI2FVjDOhMWJTA.jpeg" /></figure><p>Стоит сказать, что средний российский детектив начинает лучше продаваться просто от упоминания Устиновой на обложке — как удачный принт способствует продаже футболки, так и удачный интеллектуальный товар-бренд помогает продавать сотни страниц какого-то текста.</p><p>Информационные товары прошлого века — книги, фильмы, музыка — имеют одно существенное отличие от современного цифрового товара.</p><blockquote><em>До конечного потребителя история<br>доходит не сама по себе, а на каком-то носителе.</em></blockquote><p>Зритель в кинотеатре платит не за сюжет фильма и даже не за игру актёров. Он платит за атмосферу: полумрак зрительского зала, свечение экрана; некоторые с удовольствием платят за услуги официанта, который приносит напитки прямо во время просмотра. Преимуществом некоторых кинотеатров являются не только удобные сиденья, но и отсутствие тинейджеров.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/500/1*Oi_Gbgtdt1qEKnmJx5H1OA.jpeg" /></figure><p>Не то чтобы сюжет фильмов совсем неважен, но полузнакомые парочки, что отправляются в местный кинотеатр на сеанс очередного Джеймса Бонда, в немалой степени рассчитывают на атмосферу, которая позволит им следующим утром обнаружить лёгкое похмелье и Гедеоновскую библию в прикроватной тумбочке.</p><p>Покупателем информационного товара прошлого века является не конечный потребитель, а производитель физического носителя, в котором воплощается товар: кинопрокатная компания, издательство. Производитель с помощью информационных товаров создаёт разнообразие предложения, тем самым увеличивая свои обороты, а себестоимость интеллектуального труда распределяет по массовому тиражу.</p><p>С появлением универсальных вычислительных устройств многое в жизни человечества изменилось. Эти устройства оказались достаточно универсальными, чтобы открыть людям новый взгляд на информационные товары.</p><blockquote><em>Оказалось</em>, что конечный потребитель получает информационный товар без приобретения физического носителя.</blockquote><p>Но ведь нельзя же «софт» и прочие «файлы» раздавать совершенно бесплатно!</p><p>Вместо того, чтобы передавать человеку во владение непонятный и неуловимый цифровой эфир, с каждым установленным приложением компьютеру сообщается новая функция: он становится ещё и текстовым редактором, финансовым помощником, личной базой спортивных рекордов. Но ведь разве компьютер — не универсальный инструмент, который изначально способен на это?</p><p>Более того, даже самой удобной читалки электронных книг недостаточно, чтобы человек получил радость от чтения: <em>книги, в отличие от вшей, в персональных вещах сами по себе не заводятся</em>.</p><p>В поисках нового понимания ценности, создаваемой цифровыми товарами,</p><blockquote>мы должны перейти от концепции владения<br>к концепции доступа.</blockquote><p>Вместе с подпиской мы продаём уже даже не потребление и не использование товаров, а <em>доступ</em> к чему-то: к бесконечно богатой библиотеке книг, к эксклюзивным закулисным интервью, к бизнес-ложе в аэропортах. Вы можете в любой момент взять с ближайшей полки то, что вам нужно. Не так важно, чтобы вы этим владели, как то, что оно у вас под рукой.</p><p>Этот переход заметен и в коммуникации, которую с нами ведут производители персональных устройств.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/635/1*NUK1OWqOMEAXJ4r2NWorIA.jpeg" /><figcaption>На любую задачу в App Store найдётся подходящее приложение, и совсем неважно, каким софтом вы уже владеете.</figcaption></figure><p>Сравните это сообщение с <a href="http://www.youtube.com/watch?v=vTsp6WH_kkk#t=117">рекламными роликами Microsoft двадцатилетней давности</a>, которые делают упор на то, что все нужные вам для работы программы уже установлены.</p><p>Уже в 2001 году операционная система Windows XP запускалась с лозунгом «Да, ты можешь» (Yes, You Can), который был призван убеждать пользователей, что они смогут делать на своих компьютерах больше, чем когда-либо раньше.</p><p>Но первые попытки Microsoft перейти от поштучной покупки офисных пакетов к подписной модели провалились. Покупатель не был готов к тому, чтобы выложить довольно крупную сумму за то, чтобы три года иметь возможность пользоваться офисным пакетом. <em>А что у меня останется через три года?</em> — такой вопрос возникал в голове человека, столкнувшегося с этой моделью.</p><blockquote>Стоимость программного обеспечения<br>ещё лет семь назад была сравнима<br>со стоимостью самого компьютера.</blockquote><p>Офисные пакеты и профессиональное ПО стоили от пятиста до нескольких тысяч долларов.</p><p>Пока лидеры рынка персональных компьютеров стремились уменьшить стоимость устройств, фокусируясь на программном обеспечении, Стив Джобс последовательно придерживался абсолютно иной точки зрения на то, во сколько софт должен обходиться потребителю. Пару лет назад мне удалось найти его раннее эссе на эту тему, где он утверждал, что цена ПО должна быть минимальной — желательно вообще нулевой, — тогда как затраты на его создание включаются в стоимость приобретаемого компьютера. К сожалению сегодня эссе <em>о</em> Джобсе полностью вытеснили работы самого Джобса из фокуса поисковиков.</p><p>Современные приложения стоят куда меньше компьютера, на котором их можно запустить. Айфон стоит 500–1000 долларов, а приложение для него можно найти и за доллар. Упала и стоимость программ для настольных компьютеров. Игры, кажется, вообще стремятся стать бесплатными и окупаться только за счёт того, что можно купить внутри игры.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/440/1*c8JCnokde_fsxR6at_BB0g.jpeg" /></figure><p>Между in-app purchase в играх и недорогими приложениями-инструментами есть много общего. Они делают условия взаимодействия со своим носителем более <em>комфортными</em>.</p><p>Цифровой товар, который получает конечный потребитель — это изменение свойств своего персонального компьютера:</p><blockquote>— сужение его универсальности до чего-то конкретного.</blockquote><p>В <a href="http://www.popcap.com/plants-vs-zombies-1">Plants vs. Zombies</a> возможно выиграть и даже получить удовольствие от игры без дополнительных затрат, но многие готовы потратить пару долларов на то, чтобы пройти чересчур сложный уровень.</p><p>Вести финансовый учёт на компьютере можно и без помощи специальных программ вроде <a href="http://www.youneedabudget.com/">YNAB</a>. Даже Microsoft Excel для этого не нужен, достаточно блокнота, в котором вы будете делать заметки и калькулятора, который поможет вам свести баланс.</p><p><em>Ваш универсальный компьютер позволяет вам всё, хотя и требует довольно сложных и затратных операций.</em></p><p>Сколько вы будете готовы отдать за то, чтобы сделать эту работу комфортнее? За шесть долларов в месяц можно получить в своё распоряжение суперкомбайн возможностей, но почему-то многие предпочитают потратить <em>шестьдесят долларов </em>на то, чтобы вместо универсального комбайна получить удобный инструмент.</p><p>Стоимость такого «улучшителя» не может составлять больше единицы процента от стоимости самого устройства, ровно как в фарфоровом бизнесе восемнадцатого века — поэтому приложения вынуждены быть недорогими. Разработчик выпускает каждое платное приложение на рынок как ставку на то, что улучшение пользовательского опыта покажется полезным множеству людей.</p><p>Разработчики игр обнаружили, что гораздо проще добиться выигрыша, если саму игру раздавать бесплатно, а деньги получать за упрощение игрового процесса.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/640/1*54Hl1OGJQUzoBjoWJ0kj7A.jpeg" /><figcaption>По данным компании distimo.com, занимающейся аналитикой в мобильных приложениях для iOS, в конце прошлой зимы 71% разработчиков уже усвоили эту идею.</figcaption></figure><blockquote>Цифровой товар — это вторая производная интеллектуального труда.</blockquote><p>Нам уже недостаточно что-то придумать, изобрести, нарисовать или написать — и продать. Необходимо построить фабрику, которая из нашей задумки начнёт производить цифровые товары.</p><p>Чтобы производить и продавать такие цифровые товары, многим интеллектуальным фабрикам придётся перестроиться.</p><p>Интернет-издания вместо подписки должны предлагать: заплати мне пять долларов и я открою тебе доступ к редакторской кухне. Или ты сможешь собирать свой журнал из моих выпусков. Или я позволю тебе отключить рекламу, но это ведь <em>скучно</em>!</p><p>А что нескучно? Ты сможешь участвовать в распределении гонорара авторов? В чём заключается суть конкретного интернет-издания — и как можно его улучшить за счёт разового небольшого взноса?</p><blockquote>Придумайте шоу — и продавайте вашу газету<br>как входной билет.</blockquote><p><em>Занавес.</em></p><p>Вы наверняка ожидали увидеть в конце статьи что-то, что могли бы применить прямо сейчас?</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=bfc1a8975fef" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/philosophy-digital/-bfc1a8975fef">Экономика цифровых товаров</a> was originally published in <a href="https://medium.com/philosophy-digital">Philosophy Digital</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Персонально ваш]]></title>
            <link>https://medium.com/philosophy-digital/2d49f18f1a86?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/2d49f18f1a86</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 12 Dec 2013 17:32:54 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2025-08-01T15:50:13.168Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/desat/multiply/yellow/60/overlay/yellow/1*_L-Tlz8fM1YTrZzAPkFjsw.jpeg" /></figure><h4>Эволюция универсальных вычислительных устройств</h4><p>С появлением вычислительных устройств многое в жизни человечества изменилось. Однако до сих пор мы не можем уверенно определить степень, в которой компьютер должен быть персональным.</p><p>Прежде, чем вычислительные машины пришли в дом, они долгое время использовались в военных целях и для нужд бизнеса. Компьютеры разрабатывались под конкретного заказчика и потому стоили весьма недёшево. Не всякая даже крупная компания могла себе позволить компьютер.</p><blockquote><strong>— 1964 —</strong></blockquote><p>Индустрия вычислительных устройств получила сильный импульс к развитию в 1964 году, когда компания IBM, пустившись в пятимиллиардную аферу, запустила на эти средства семейство совместимых между собой компьютеров: System/360.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*UtjuBt2xJsGG9QCLfhC-bQ.jpeg" /></figure><p>Это поколение вычислительных систем началось с шести моделей, которые отличались лишь своими характеристиками (объёмом памяти, количеством регистров и т.п.). Постепенно IBM расширила модельный ряд до 14 моделей — и многие компании, ранее избегавшие покупки компьютеров, стали её клиентами.</p><p>Купив одну модель базового уровня, небольшая компания могла модернизировать её по мере роста собственных вычислительных потребностей, заменяя комплектующие.</p><blockquote>Оказалось<em>, универсальный компьютер лучше, чем компьютер, разработанный персонально под нужды вашей компании.</em></blockquote><p>Нововведение перевернуло рынок и надолго закрепило IBM во главе вычислительной индустрии. Так начался век мейнфреймов — высокопроизводительных универсальных компьютеров, которые занимали собой комнаты и целые здания.</p><p>Редкая компания могла позволить себе более одного мейнфрейма: десятки и порой даже сотни людей использовали один компьютер для своих вычислений и время компьютера ценилось дороже, чем время использующих его сотрудников.</p><p><em>Персональным компьютером</em> в эпоху мейнфрейма можно было назвать только тот, что стоял в отделе персонала и обсчитывал данные с карточек учёта времени работников крупной фабрики.</p><blockquote><strong>— 1974 —</strong></blockquote><p>Всего через десяток лет персональным компьютером уже называли тот компьютер, который был собран <em>персонально вами.</em></p><p>Интегрированные микросхемы стали компактными, и теперь любитель мог разместить собранный в гараже компьютер прямо на своём обеденном столе, чтобы затем позвать всех своих друзей на обед и похвастаться перед ними. Что дальше делать с этим компьютером, мало кто представлял.</p><p>Для тех, кто собирать компьютеры не умел, выпускались уже собранные, готовые модели — теперь любителю было достаточно выложить полторы-две тысячи долларов за то, чтобы убедить своих знакомых в своей современности.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*SzMhizQl9bWX72Bk4SriZw.jpeg" /></figure><p>Commodore PET, Apple II и IBM PC стали вехами новой волны компьютеризации.</p><p>Но, несмотря на пальмовую рощу первенства, ни одной из этих компаний не удалось оседлать волну.</p><p>Визионеры компании Apple стремились к тому, чтобы возложить как можно больше функций компьютера на программное обеспечение, уменьшая тем самым стоимость технической начинки. Увы, плодами этой стратегии воспользовалась совсем другая компания.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*QC33Hcrj-c996ihCNj0ssQ.jpeg" /></figure><blockquote><strong>— 1985 —</strong></blockquote><p>В 1985 году на рынке появилось семейство Microsoft Windows, и в течение нескольких лет компания Microsoft становится лидером рынка персональных компьютеров.</p><p>Производителей сами вычислительных машин стало очень много, а прежний лидер — IBM — оказался вытесненным обратно в корпоративный сегмент.</p><blockquote>Оказалось,<em> что хоть компьютер и состоит из «железа», всё важное для потребителя находится в «софте».</em></blockquote><p>Microsoft не производила компьютеров сама, занимаясь только разработкой операционной системы и базового пакета приложений к ней.</p><blockquote><strong>— 1997 —</strong></blockquote><p>Прошло ещё 12 лет и на горизонте появился интернет.</p><p>Появился он, конечно, раньше, а действительно массовое использование интернета начинается именно с 1997 года.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*gRhbC5r9kgetOj8uRqXMTw.jpeg" /></figure><p>Появляются браузеры с хорошей поддержкой стандартов оформления гипертекста. Появляются хостинги домашних страничек, демонстрирующие все возможности стандартов оформления гипертекста.</p><p>Наконец, появляются поисковые системы, способные найти в этом анимированном переливающем болоте хоть что-то полезное.</p><blockquote>Оказалось<em>, что персональный компьютер вместе со всем своим «софтом» — лишь окно для доступа в интернет.</em></blockquote><p>Всего лишь способ смотреть на то, что происходит где-то там далеко, на мощных универсальных компьютерах, которые не всякий может себе позволить.</p><p>Маятник индустрии качнулся обратно от персональных компьютеров к серверам и всему, что с ними связано.</p><p>В двадцать первом веке лидером вычислительной индустрии можно называть Google. В нашей стране, где были созданы и свои мейнфреймы, и персональные компьютеры, появился свой гугл — Яндекс.</p><p>Microsoft же со своими продажами операционных систем и прочего программного обеспечения медленно-медленно укатился в корпоративный сегмент, в компанию других пенсионеров.</p><blockquote><strong>— 2007 —</strong></blockquote><p>Незаметно пролетел ещё десяток лет и компания Apple, которая смогла оправиться от неудачного запуска Apple III, провалов карманного компьютера, игровой приставки, CD-проигрывателей и звуковых колонок, выпускает, наконец, продукт, который начинает менять рынок вычислительных устройств.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*UcBSwg-MeKZekdiZUWLuGQ.jpeg" /></figure><p>Персональный компьютер в новом веке — это устройство, которое всегда рядом, в кармане — или уже в руке. Персональные устройства становятся в буквальном смысле продолжением персоны владельца.</p><blockquote>Оказалось,<em> что телефоны ничем не хуже компьютеров. К тому же они гораздо более персональны!</em></blockquote><p>Как и в восьмидесятых, вокруг персонального компьютера возникает богатый рынок периферийных устройств. Тогда это были принтеры, сканеры, плоттеры, дигитайзеры и джойстики. Сегодня — стилусы, кард-ридеры, браслеты, звуковые колонки, снова джойстики и даже чехлы со встроенным eInk.</p><p>С новым пониманием персонального компьютера пришла новая волна компьютеризации. В ней снова участвуют лидеры-производители компьютерных систем предыдущего поколения: Google и Microsoft. Снова участвует Apple, исполняя партию тенора-визионера.</p><p>Google выпускает Android и тем самым повторяет шаг, сделанный в прошлом корпорацией IBM: в 1981 году та выпустила IBM PC, собранный из сторонних технических компонентов. В результате эту архитектуру смогли использовать многие производители и рынок персональных компьютеров наводнился дешёвыми решениями, совместимыми на уровне операционной системы. Это же происходит с экосистемой Android.</p><blockquote><strong>— 2017 —</strong></blockquote><p>Наблюдательный читатель заметит, что лидер рынка меняется каждые десять лет: 1964 — 1974 — 1985 — 1997 — 2007.</p><p>Более того, регулярно происходит и смена приоритета: фокус на персональном устройстве сменяется фокусом на мощном суперкомпьютере.</p><p>От мейнфрейма-сервера — к персональному компьютеру. Затем снова к серверам, теперь уже в вебе. Затем — снова персональный компьютер-телефон. Затем—облачная операционная система?</p><p>Я думаю, нет.</p><p>Я думаю, наступит момент, когда мы будем смотреть на вычислительное устройство в наших руках не как на свою собственность, а как на очередной экран, через который мы можем прикоснуться к очередному <em>интернету</em>.</p><p>Только интернет будет уже другим: не mailto:, не http://, не https://, даже не App Store.</p><p>Я задаю себе вопрос.</p><blockquote>Каким будет интернет 2017 года?</blockquote><p>Он ведь уже почти здесь, осталось-то три года.</p><p>Когда мы поймём, из чего будет состоять этот <em>интернет</em>, как он будет устроен, — только тогда мы создадим новые <em>браузеры</em> и новые <em>поисковые системы</em>. Или что-то ещё — то, что этому интернету будет необходимо.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=2d49f18f1a86" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/philosophy-digital/2d49f18f1a86">Персонально ваш</a> was originally published in <a href="https://medium.com/philosophy-digital">Philosophy Digital</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Философия Digital]]></title>
            <link>https://medium.com/philosophy-digital/digital-d853155dcb49?source=rss-b8109ec13278------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/d853155dcb49</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Коля Яремко]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 04 Dec 2013 17:52:35 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2013-12-26T12:50:32.200Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*16wuWmdvJ33BYcTxGhoLqQ.jpeg" /><figcaption>Photo credit: Raffaello Santi</figcaption></figure><h4>Многие воспринимают каждое из этих слов как насмешку и я, признаюсь, из их числа.</h4><p>Однако, за неимением лучшего наименования для того, чему я посвящаю себя целиком, я вынужден принять это временное прозвище. Мне остаётся лишь надеяться, что вместе с ним мне удастся прихватить и необходимую самоиронию, поскольку — слава богу! — я не могу удержаться от улыбки, когда вижу очередное слово, к которому бойкий современник присобачил англицизм и теперь продаёт за удвоенную цену.</p><p>Всякий разговор о философии сегодня приобретает странноватый привкус. Чем стала философия сегодня? Высоколобым переливанием из пустого в порожнее?</p><p>До недавнего времени я мог найти философов только в пыльных томах и в лекциях, которые я пропустил на третьем курсе университета в обмен на единственный трояк в дипломе. С тех пор я познакомился с несколькими современными философами, например, с <a href="http://clck.ru/8yEZA">О. Генисаретским</a>, но и это знакомство лишь убедило меня в том, что современному человеку философия потребна только во время секса в гамаке на лыжах и в противогазе.</p><p>Но ведь были и другие времена, когда помимо философии людям нечем было заняться в своё свободное время.</p><h3>Вопросы досуга</h3><p>Существует расхожее мнение о том, что концепция свободного времени (leisure) широко распространилась в культуре во время индустриализации, когда произошло деление жизни на работу и всё остальное, и постепенно был совершён переход от восемнадцатичасовых рабочих дней с одним нерабочим воскресеньем к знакомой нам пятидневной рабочей неделе.</p><p>Однако, ещё в Древней Греции достойным делом считался досуг, освобождённый от ежедневной рутины. Слово, которое греки избрали для обозначения этого досуга, сегодня означает нечто, прямо противоположное его тогдашнему смыслу. Это слово — школа (<em>σχολή, skholē</em>).</p><p>Афинский джентельмен во время таковой школы посвящал своё время — <em>отиум </em>— творчеству и дискуссиям, в большой степени философским. Афинский джентельмен размышлял — и беседовал с другими афинскими джентельменами — о том, как устроен мир: вокруг, внутри и вне. Например, можно ли бесконечно делить вещи на всё более мелкие части, или же существует какой-то предел, неделимая частица, <em>атом</em>, меньше которого ничто уже не может быть измельчено. Или, другой пример, что есть чувства, откуда они берутся в человеке и чем живое в широком смысле отличается от мёртвого. Или, наконец, существует ли край мира и что происходит с тем, кто достигает этого края: переливается ли он подобно воде за кромку переполненного стакана мироздания или же парит в окружающей пустоте.</p><p>Увы, этот утончённый досуг был доступен только настоящим джентельменам: дипломатам, поэтам и бизнесменам. Простой народ волновали куда более житейские вопросы: свободное время простолюдинов было посвящено театру и кислому вину. К счастью для нашего изложения, у древних греков в ходу была далеко не пятидневная рабочая неделя, поэтому на вопрос о досуге они обычно отвечали так:</p><blockquote>Досуг — дело хорошее, но олимпийские игры чаще.</blockquote><p>Предназначением же античной философии было доступное для человека объяснение устройства мира во всех возможных его проявлениях. Чтобы рядовому греку не нужно было тратить время на пересуды об этом устройстве.</p><p>Это сейчас мы с лёгкостью заявляем о том, что знаем, вращается ли Земля вокруг собственной оси или же вокруг Солнца, какая планета нашей системы называется Плутон, и сколько атомов поместятся на кончике иглы. В античные же времена все подобные суждения могли быть только плодом блуждающей человеческой мысли, кристаллизованной в убеждения. Более того, даже такие прикладные истины как постоянство соотношения радиуса круга и длины его окружности, зависимость водоизмещения от плотности предметов и базовые свойства химических реакций — всё это существовало внутри философии. Неудивительно, что находились джентельмены, которые были готовы бесконечно опровергать или, напротив, утверждать всё новые и новые представления о том, как устроен мир и каково в нём место человека.</p><p>По мере того, как представления об отдельных сторонах мироустройства утверждались экспериментальной практикой, эти представления вместе с исследовательским аппаратом выделялись в отдельные дисциплины, а тело самой философии утончалось.</p><p>Философия Нового Времени сфокусировалась на отношениях между человеком и миром, человеком и другими людьми. Спустя всего несколько столетий философию начинают использовать для того, чтобы <em>строить</em> эти отношения. Философия мигрирует в идеологию, от устройства мироздания переходит к его строительству.</p><p>Например, известная нам марксистская философия объясняла новые феномены социальных отношений, называя их «отчуждением труда», «надстройкой», «эксплуатацией человека человеком» и другими не самыми нейтральными словами, вследствие чего оказалась довольно удобной для построения нового социального строя. Необходимо, впрочем, отметить, что уместность и конструктивность этого нового социального строя уже поставлены под сомнение современными событиями.</p><p>Что более важно, роль рядового философа в этой среде оказалась ничтожна. Его «мышление собственными концептами» ограничивается собственной кухней. Философствование в современности становится синонимом заумства, а философией называют <a href="https://medium.com/in-russian/89a071bf923c">правила жизни</a> или <a href="http://statusoider.ru/filosofskie-statusy">статусы ВКонтакте</a>.</p><blockquote>Когда меня всерьёз назвали философом, я быдло обиделся.</blockquote><p>Со всех сторон обложенный науками и идеологиями, человек привыкает к тому, что живёт в мире, который для него уже исследовали и объяснили. Человеку остаётся лишь воспользоваться одной из тысячи тарелочек с фигурно выложенной пищей для ума.</p><p>Однако ближе к концу прошлого века происходит событие, которое по моему мнению способно многократно увеличить потребность человечества в возрождении философской мысли.</p><blockquote>В жизни человечества появился компьютер.</blockquote><p>Человечество всё больше погружает себя и свою судьбу в культурную и технологическую среду, с рождения которой не минуло и пятидесяти лет. Цифровая среда вокруг нас непрерывно меняется и только-только нам покажется, что темп изменений пошёл на спад, как выходит что-то новое: персональный компьютер, windows, айфон, цифровые очки — и всё переворачивается вверх дном. Конечно, огромное количество людей до сих пор не соприкоснулось даже с первым «чудом» из перечисленных мною, но пока мы здесь с вами сидим и разговариваем, кукрыниксы уже всех этих негров перевешают, и вопрос, думаю, снимется сам собой.</p><p>В моей жизни с появлением компьютеров многое изменилось. В этом смысле моё развитие посредством вычислительных устройств опять повторяет развитие человечества, как немногим ранее это произошло с моими жабрами и хвостом. Основное же отличие заключается в том, что я хорошо помню свою жизнь до расцвета компьютеризации и тем более интернетизации всея Руси.</p><p>Я помню свой первый компьютер и помню свои первые игры — те, что я написал сам, и записал на магнитофонную кассету рядом с «фирменными». По звуку, который издавал магнитофон при проигрывании этой кассеты, мои игры от прочих ничем не отличались. Немного спустя я изготовил себе редактор, чтобы рисовать спрайты для этих игр.</p><p>Через небольшое время я сменил компьютер на другой, но смысл остался: я хорошо знал, что всё, что внутри компьютера появляется, сделано мной, моим отцом или такими же как мы, только поглупее.</p><p>Примерно тот же эффект на меня произвёл интернет. Мои вычислительные системы росли вместе со мной и я строил своё представление об их мире — о цифровом мире — как о среде, которая непрерывно меняется. Я хорошо помню, как компьютер уменьшился в размерах от целой комнаты до карманного устройства.</p><p>Вот только уже наши дети этого не упомнят, а дети наших детей, вероятно, будут считать цифровой мир данностью, — наподобие той, которой окружающая природа представлялась древним грекам. В самом деле, сегодняшний ребёнок столь же много понимает в устройстве поисковой системы, сколько древний грек был способен рассудить в устройстве системы Солнечной. Конечно, все технические детали будут сохранены в каких-нибудь учебниках, и евангелисты Гугла наверняка будут регулярно читать лекции в своей воскресной школе анализа данных. Но уровень преподавания немногим будет отличаться от того, как астрономия преподносится детям сегодня.</p><p>Между тем скорость развития цифровой среды такова, что эта среда не успевает очищаться от окружающих её исторических и технологических условий. Например, все без исключения современные социальные сети построены на протоколах 1990-х годов, а деловая переписка между людьми до сих пор не может избавиться от тяжёлой наследственности SMTP, POP3 и IMAP. К счастью, современному общению-таки удалось выдумать себе несколько новых, более сообразных технологических решений, так что не всё так плохо. Отправив свою фотографию подруге в SnapChat я могу быть уверенным, что никто больше не узнает о моей откровенности, кроме её знакомых, знакомых её знакомых и их знакомых.</p><p>Устройство цифровой среды сегодня соответствует нашим привычкам и всё больше их укрепляет — в немалой степени из-за того опасения, что «не поймут-с». Мы привыкли, что интернет — это странички и сайты, которые должны быть доступны бесплатно. Мы привыкли, что за доступ к интернету нужно платить «провайдеру» каждый месяц фиксированную сумму. Мы привыкли, что легальная музыка, кино, книги — всё это можно купить в специальных магазинах и читать в специальных местах, смотреть на специальных сайтах. Мы знаем, что приложения должны стоить от одного доллара до десятки. Мы совершенно точно уверены, что в интернете возможна анонимность, но при этом огромное число сайтов стремятся нас лишить анонимности и мы с радостью соглашаемся на это!</p><p>Мы очень много думаем и делаем в отношении цифровой среды потому, что <em>привыкли</em>. Начинаем считать цифровую среду данной нам в ощущениях.</p><blockquote>Тогда как эта среда дана нам в исходном коде.</blockquote><p>Мы способны изменить существующую среду, если обнаружим принципы, которые скрываются за нашими привычками, за нашими правилами и приёмами. Новое решение, построенное на глубоком принципе, будет легко приниматься людьми, несмотря на то, что расходится с текущим историческим контекстом.</p><p>Например, люди сравнительно легко сменили богатый и исторически обоснованный скеуморфизм на плоский динамичный дизайн iOS7. Ранее так же легко была принята новая форма телефона, так непохожая на все телефонные профили, с которыми люди сталкивались ранее. Всего-то стоило уяснить, что телефон людям потребен не только — и не столько — для разговора голосом. Это, кстати, можно было бы подметить и по стремительному развитию SMS, которые превратились из технологического хака в самую востребованную функцию телефона.</p><p>Правда, человечество пока не готово принять идею о том, что информация вездесуща и всегда окружает нас, хотим мы этого или нет — если судить по некоторым реакциям на цифровые очки. Я, пожалуй, и сам не хотел бы, чтобы мои очки фотографировали всех, кому я подмигиваю.</p><blockquote>Какие же идеи человечество будет готово принять?</blockquote><p>Как нам это выяснить в отсутствие у нас каких-либо измерительных приборов? — похожими вопросами задавались и древние греки во время своего досуга. Постоянные дискуссии вокруг подобных вопросов об устройстве мира и получили название философии.</p><p>Подобной философией необходимо заниматься в отношении всего, что можно назвать словом «диджитал», которое сегодня стало настолько модным, что никто не берётся определить, женского ли оно рода или мужского — а не это ли признак современной метросексуальной моды?</p><blockquote>Я вырос в этой цифровой среде, но я видел мир без неё.</blockquote><p>Я ещё помню, что эта среда была сделана нами или такими же как мы. Я знаю, что эта среда отражает фундаментальные принципы, свойственные тем, кто создавал её — и в этой мере отражают наши собственные идеалы, наши собственные тёмные стороны, нас самих.</p><p>Потому-то я хочу считать себя одним из немногих мыслителей, которые оборачиваются к окружающей их среде, чтобы задать себе вопрос не о том, каким образом эта среда определяет наше бытие и мировоззрение — чем задавались древние греки, — а о том, как мы вольны изменить эту среду с тем, чтобы она больше соответствовала нашим устремлениям, что произрастают из нашей сути.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=d853155dcb49" width="1" height="1" alt=""><hr><p><a href="https://medium.com/philosophy-digital/digital-d853155dcb49">Философия Digital</a> was originally published in <a href="https://medium.com/philosophy-digital">Philosophy Digital</a> on Medium, where people are continuing the conversation by highlighting and responding to this story.</p>]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>