<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Shamil Ibragimov on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Shamil Ibragimov on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@shamilibraghimov?source=rss-d7760effd95b------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/1*MxRFkvB6svejQnm6PuUHKA.jpeg</url>
            <title>Stories by Shamil Ibragimov on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@shamilibraghimov?source=rss-d7760effd95b------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Fri, 20 Nov 2026 08:39:42 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@shamilibraghimov/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[The Soviet Tech Forecast That Came True, Just Not in the USSR]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/the-soviet-tech-forecast-that-came-true-just-not-in-the-ussr-0d47464f13eb?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/0d47464f13eb</guid>
            <category><![CDATA[entrepreneurship]]></category>
            <category><![CDATA[innovation]]></category>
            <category><![CDATA[science]]></category>
            <category><![CDATA[soviet-union]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Wed, 30 Apr 2025 20:35:32 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2025-04-30T20:57:22.228Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*0y2paYgYWuz1XgAC" /><figcaption>AI generated image</figcaption></figure><p><strong>The Soviet Tech Forecast That Came True, Just Not in the USSR</strong></p><p>Last week, at the MIT Kuo Sharper Center for Prosperity and Entrepreneurship, we hosted a conference titled <em>“Innovation in Global Growth Markets: Prosperity through Entrepreneurship.”</em> One of the panels focused on Central Asia, a region that, as part of the former Soviet Union, still carries a strong legacy of scientific achievement and rigorous STEM education. And yet, like much of the post-Soviet world, it continues to face a familiar challenge: how to turn that intellectual capital into commercial products, scalable technologies, and economic growth.</p><p>This theme resonates with me personally. As someone who’s passionate about history, I’m especially interested in inflection points, the moments when things could have gone differently. Looking back isn’t just about curiosity; it’s about understanding the choices, structures, and constraints that shaped outcomes. If we want to understand why certain regions struggle to commercialize innovation today, we need to understand the historical dynamics that made similar outcomes likely.</p><p>In the 1970s, the Soviet Union launched an ambitious, forward-looking program designed to guide the next 20–25 years of progress in computing and information systems. Decades later, the document reads like a script from the future. Line after line anticipates technologies that have since become everyday reality but not under the Soviet flag.</p><p>Rooted in Soviet expertise in cybernetics, control theory, and linguistic research, the program envisioned “automatic synthesis of complex programs based on learning principles”what we now call generative algorithms. It proposed enhanced language systems for analyzing 3D data (an early form of computer vision and CAD), and “associative links in large data arrays” a concept now central to Big Data and graph-based databases.</p><p>The vision didn’t stop at software. By the 1980s, the plan aimed for voice interfaces with 99.999% accuracy, and by the 1990s, control of computers through bioelectrical signals. On the hardware side, it forecast plasma displays, touchless keyboards, laser printers, and high-speed terminals for both personal and collaborative use — the conceptual groundwork for today’s PCs and smartphones.</p><p>And yet, the plan largely stayed on paper.</p><p>The usual explanation? A lack of semiconductors. But the real issue ran deeper. The absence of a domestic semiconductor industry wasn’t a technical failure it was a systemic one, born from the structure of the Soviet economy. A centralized, command-driven system left no room for private initiative, entrepreneurship, or venture capital. Innovation needs more than ideas — it requires market feedback, flexibility, and the freedom to act. In the USSR, any deviation from a five-year plan required bureaucratic approval. Without a free market, there was no clear path to scale inventions into usable, let alone commercial, technologies.</p><p>This disconnect between science and production was widespread. Soviet researchers produced world-class breakthroughs, yet their work often failed to connect with practical economic needs. Many prototypes never left the lab, or only did so in watered-down, delayed forms.</p><p>Ideologically, the Soviet leadership wasn’t anti-computing. On the contrary, they claimed priority in computer invention and argued that socialism offered the ideal environment for computing to serve humanity. Thinkers like Glushkov dismissed the idea that machines could rival human intellect. Others, like Kolmogorov and Sobolev, acknowledged the theoretical potential of intelligent systems. As debates evolved, Soviet ideology framed AI as a force for good under socialism — and a threat under capitalism.</p><p>But in practice, it was inertia, not ideology, that slowed progress. Soviet computing had to compete with experienced human operators using mechanical calculators, and with analog machines that were already widely used. Though capable mainframes like Minsk and Elbrus were developed, the real turning point came in 1971.</p><p>That year, Intel released the first microprocessor. In the West, a marketplace of 14 million independent firms created enormous demand for small, affordable, flexible computing. In the USSR, dominated by massive state enterprises, microprocessors seemed unnecessary. Mainframes still worked why change?</p><p>But microprocessors changed everythingcars, robotics, manufacturing. They shrank computers to handheld devices, enabling whole new industries. The West embraced this transformation. The Soviet Union did not.</p><p>And so, many of the Soviet Union’s boldest technological predictions came true but under different flags and economic systems.</p><p>The lesson endures: imagining the future isn’t enough. You need free-market entrepreneurship, access to capital, and institutional support to build it. Without those, even the most visionary roadmap remains ink on a page.</p><p>That’s why, at the <strong>MIT Kuo Sharper Center for Prosperity and Entrepreneurship</strong>, we focus on building ecosystems that support innovation-driven entrepreneurship. Because even the brightest minds need freedom, tools, and support to turn ideas into real-world impact.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=0d47464f13eb" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Эпоха ИИ: Как человеческие навыки дополняют искусственный интеллект на работе.]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/%D1%8D%D0%BF%D0%BE%D1%85%D0%B0-%D0%B8%D0%B8-%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D1%87%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D1%8B%D0%BA%D0%B8-%D0%B4%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%BD%D1%8F%D1%8E%D1%82-%D0%B8%D1%81%D0%BA%D1%83%D1%81%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%B8%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%82-%D0%BD%D0%B0-%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%82%D0%B5-620393f648af?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/620393f648af</guid>
            <category><![CDATA[artificial-intelligence]]></category>
            <category><![CDATA[искусственный-интеллект]]></category>
            <category><![CDATA[рынок-труда]]></category>
            <category><![CDATA[ии]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 13 Feb 2025 19:19:58 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2025-02-13T19:19:58.145Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*hEmsH4A0U-NS24dp.jpg" /><figcaption>AI generated image</figcaption></figure><p>Две недели назад, я имел удовольствие оказаться на презентации одного интересного исследования MIT Sloan School of Management под названием <a href="https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=5028371"><em>«The EPOCH of AI: Human-Machine Complementarities at Work»</em></a>, которое проливает свет на то, как искусственный интеллект (ИИ) трансформирует рынок труда. Авторы, Изабелла Лоайза и Роберто Ригобон, предлагают свежий взгляд на взаимодействие человека и машин, смещая фокус с угрозы автоматизации на возможности взаимодополняемости. Вот ключевые выводы, которые стоит знать каждому.</p><h3>Человек vs. ИИ: Почему замены недостаточно</h3><p>Революция ИИ часто ассоциируется с рисками массовой потери рабочих мест. Однако исследование показывает, что будущее труда — это не битва между людьми и алгоритмами, а синергия. Авторы вводят три ключевые метрики:</p><ol><li><strong>Индекс EPOCH</strong> — измеряет «человекоцентричность» задач.</li><li><strong>Риск автоматизации</strong> — вероятность замены труда ИИ.</li><li><strong>Потенциал усиления</strong> — как ИИ повышает продуктивность человека.</li></ol><p>Анализ данных O*NET (базы профессий США) за 2016–2024 годы показал:</p><ul><li>Задачи с высоким индексом EPOCH (требующие эмпатии, креативности, лидерства) стали <strong>чаще выполняться</strong> работниками.</li><li>Профессии с высоким EPOCH демонстрируют <strong>рост занятости</strong>, в то время как риск автоматизации и усиления коррелирует с её сокращением.</li></ul><h3>EPOCH: Пять навыков, которые ИИ (пока) не освоил</h3><p>Акроним EPOCH раскрывает человеческие компетенции, остающиеся незаменимыми:</p><ol><li><strong>Эмпатия и эмоциональный интеллект</strong> — способность строить доверительные отношения (соцработники, врачи, учителя).</li><li><strong>Присутствие и нетворкинг</strong> — физическое взаимодействие и спонтанная коллаборация (медсёстры, журналисты).</li><li><strong>Мнение, суждение и этика</strong> — принятие решений в условиях неопределённости (судьи, учёные).</li><li><strong>Креативность и воображение</strong> — генерация принципиально новых идей (дизайнеры, писатели).</li><li><strong>Надежда, видение и лидерство</strong> — вдохновение и стратегическое мышление (предприниматели, управленцы).</li></ol><p><strong>Пример из исследования:</strong><br>ИИ может диагностировать болезнь по снимку, но не способен понять эмоциональное состояние пациента или поддержать его в кризисной ситуации. Именно поэтому врачи и психологи остаются незаменимыми.</p><h3>Слабые места ИИ: Где машины отстают</h3><p>Авторы выделяют пять фундаментальных ограничений современных ИИ-систем:</p><ol><li><strong>Работа с малыми данными</strong> — ИИ требует огромных объёмов информации, тогда как человек способен делать выводы из ограниченных данных (например, предсказывать редкие события).</li><li><strong>Экстраполяция</strong> — алгоритмы плохо справляются с задачами за пределами их тренировочных данных (например, медицинские случаи с нетипичными симптомами).</li><li><strong>Множественность решений</strong> — ИИ часто предлагает единственный «правильный» ответ, игнорируя этические дилеммы (например, выбор в аварийной ситуации у беспилотного авто).</li><li><strong>Отношения как результат</strong> — машины не способны на эмпатию или построение двусторонних связей.</li><li><strong>Субъективные убеждения</strong> — ИИ опирается на данные, а не на моральные принципы (например, борьба за права человека вопреки статистике).</li></ol><p><strong>Парадокс:</strong> Чем «человечнее» задача (креативность, эмпатия), тем меньше шансов, что ИИ её автоматизирует.</p><p>Самое интересное в том, то эти преимущества на самом деле особенность человеческой психики которая известна как когнитивные искажения. Они не всегда помогают делать правильные решения, но это однозначно то, что всегда будет отличать нас от машины.</p><h3>Что ждёт рынок труда?</h3><ul><li><strong>Сдвиг к человекоцентричным профессиям.</strong> С 2016 года доля задач, требующих навыков EPOCH, выросла. Например, новые профессии в сфере психического здоровья или ESG-консалтинга.</li><li><strong>Риски для рутинных ролей.</strong> Профессии с низким EPOCH (например, обработка данных, административная работа) сильнее подвержены автоматизации.</li><li><strong>Усиление, а не замена.</strong> В таких сферах, как медицина или образование, ИИ становится инструментом, повышающим эффективность специалистов, но не заменяющим их.</li></ul><p><strong>Цифры:</strong></p><ul><li>Рост индекса EPOCH на 0.083 пункта связан с увеличением занятости в профессии.</li><li>Риск автоматизации снижает занятость в 1.5 раза сильнее, чем потенциал усиления.</li></ul><h3>Социальный контракт в эпоху ИИ</h3><p>Авторы подчёркивают: чтобы технологии приносили пользу обществу, необходимы:</p><ol><li><strong>Инвестиции в образование</strong> — обучение навыкам EPOCH и адаптивности.</li><li><strong>Защита трудовых прав</strong> — сокращение рабочей недели, поддержка переквалификации.</li><li><strong>Развитие инфраструктуры</strong> — доступ к технологиям для всех слоёв населения.</li></ol><p><strong>Пример из прошлого:</strong> Электрификация в XX веке потребовала массового переобучения работников — аналогичный подход нужен и сегодня.</p><h3>Заключение: Человек остаётся в центре</h3><p>Исследование MIT — это не только анализ данных, но и оптимистичный взгляд на будущее. ИИ не отменит человеческий труд, но переопределит его. Ключ к успеху — развивать именно те навыки, которые делают нас уникальными: способность сопереживать, творить, вдохновлять и принимать решения в условиях неопределённости.</p><p><strong>Совет работникам:</strong> Учитесь тому, что нельзя запрограммировать.<br><strong>Совет компаниям:</strong> Инвестируйте в синергию людей и ИИ — это окупится ростом инноваций и лояльности.</p><p>Эпоха ИИ только начинается, и её главными героями останутся люди.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=620393f648af" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[“Man’s greatest virtue is a reasonable understanding of what not to believe,” said the Greek…]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/mans-greatest-virtue-is-a-reasonable-understanding-of-what-not-to-believe-said-the-greek-bf02244f36e5?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/bf02244f36e5</guid>
            <category><![CDATA[fake-news]]></category>
            <category><![CDATA[media]]></category>
            <category><![CDATA[cognitive-bias]]></category>
            <category><![CDATA[disinformation]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Mon, 20 Jan 2025 22:47:01 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2025-01-20T22:47:01.279Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<h3>The Subtle Power of Lies: Why Even Knowing the Truth Isn’t Enough</h3><p>“Man’s greatest virtue is a reasonable understanding of what not to believe,” said the Greek tragedian Euripides.</p><p>But is it really so simple? Have you ever wondered why lies thrive so persistently — especially in the media? Why do people believe blatant falsehoods and conspiracy theories?</p><p>The answers lie in our cognitive biases. From the clustering illusion to the exaggeration of rare events, these mental shortcuts can push us toward accepting false information. The list of cognitive traps is long, and many organizations dedicated to media literacy aim to counteract them. Their mission is rooted in a straightforward theory: if we can teach critical thinking and fact-checking, we’ll foster more discerning citizens who won’t fall for fake news.</p><p>However, this theory brushes up against an ancient philosophical debate. In the 17th century, French philosopher René Descartes argued with Dutch thinker Baruch Spinoza over a deceptively simple question: can we process information without believing it?</p><p>Descartes held that understanding and belief are separate mental functions. He thought people could evaluate statements neutrally, accepting or rejecting them after careful scrutiny. Spinoza, however, believed that understanding and belief are two sides of the same coin. To understand something, he argued, you must believe it — at least initially. This distinction is more than academic. It strikes at the heart of how our minds interact with information.</p><p>In 1993, researchers from the University of Texas put this debate to the test. Participants in their study read documents about criminal cases, with some information deliberately marked as false. For example, a report about a minor theft included fabricated details such as the accused being armed or intoxicated. These falsehoods were highlighted in color, and participants were explicitly told, “Do not believe the highlighted text.”</p><p>Afterward, participants were asked how many years in prison they would sentence the defendants to. Crucially, the researchers divided participants into two groups. One group read the documents without interruption. The other performed a distracting mental task — counting how many times the number 5 appeared in the text.</p><p>The results were staggering. Those who were distracted recommended an average sentence of 11.15 years — nearly double the 5.83 years recommended by the focused group. Both groups had read the same documents, and both had been explicitly told which details were false. The key difference? Cognitive load.</p><p>The conclusion was sobering: even when people know information is false, it can influence their judgment if their mental resources are strained. Subsequent studies confirmed this phenomenon.</p><p>This research delivers a chilling message: consuming false information, even when flagged as such, can subtly distort our thinking — especially if we’re multitasking or mentally fatigued.</p><p>It’s yet another compelling argument to limit our media consumption, scrutinize the news we read, and take care with the information we allow into our minds. As the world grows noisier and the flow of information accelerates, we must learn not just to consume less, but to think more deliberately about what we consume.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=bf02244f36e5" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Лидерство в условиях неопределенности.]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/%D0%BB%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D1%80%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%B2-%D1%83%D1%81%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%8F%D1%85-%D0%BD%D0%B5%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8-0b843c2df00a?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/0b843c2df00a</guid>
            <category><![CDATA[бесконечные-игры]]></category>
            <category><![CDATA[лидерство]]></category>
            <category><![CDATA[устойчивость]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Sun, 16 Jun 2024 22:36:57 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2024-06-16T22:36:57.213Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/978/1*hFrd0kgi8xE68uFCgwyf0g.jpeg" /></figure><p>Пару недель назад у меня было выступление в Праге на ежегодной конференции гражданского общества Unlock, которая в этот году была посвящена теме устойчивости во время войны (Resilience in wartime). Мне выпала честь делать первую презентацию, задать направление, так сказать. Я получил очень много благодарностей от участников, и решил, что наверно будет полезно поделиться этими мыслями и с моими подписчиками.</p><p>Моя презентация была о лидерстве в условиях неопределенности и построена вокруг одной концепции, которую я прочитал в книге Джеймса Карса, профессора истории религий в Университете Нью Йорка — “Finite and infinitegames” — “Конечные и бесконечные игры”, которую он написал в 1986 году. Это очень философская книга, которую я до сих пор читаю и перечитываю, так как она помогла мне концептуализировать некоторые мои идеи и опыт в более четкую структуру.</p><p>В данной книге профессор Карс представляет нам концепцию двух типов игр — конечные и бесконечные игры.</p><p><em>Конечные игры</em> это те, которые имеют четкие правила, известных игроков, определенное время выделенное для игры и где основная цель это выйграть. То есть конечные игры это известные нам игры типа шахмат, футбола, баскетбола и т.д.</p><p><em>Бесконечные игры</em>, это более таинственная концепция. В бесконечной игре правила постоянно меняются, игроки приходят и уходят, а основная цель не выйграть, а оставаться в игре как можно дольше. Яркий пример бесконечной игры это Холодная война, где не стояла цель выйграть, где идет противостояние целью которого оставаться в этой игре как можно дольше.</p><p>Но, как вы можете видеть, это не просто игры, а два типа мышления, которые определяют стратегический выбор и долгосрочные практики. Позвольте мне объяснить, что я имею в виду.</p><p>У меня много друзей, которые занимались спортом, когда были молоды. Многие из них тренировались с конкретной целью — выиграть чемпионат или стать мастером спорта. Но довольно часто, достигнув этого уровня, обычно к 20 годам, они бросали спорт, потому что достигли своей цели, и к 30 годам становились полными, медленными, тяжело дышащими парнями.</p><p>Моему сыну 15 лет, и он фанат бразильского джиу джитсу. Однажды он сказал мне, что у него есть цель стать чемпионом мира. Я восхищаюсь его амбициями, но я сделал все возможное, чтобы объяснить ему, что иметь большую цель — это здорово, но, вероятно, лучше трансформировать эту цель в результат его пути. Настоящий великий спортсмен тренируется не ради того, чтобы быть номером один, а потому что занятия спортом — это его суть. Чемпионство это производное его дисциплины, последовательности и упорного труда, а не цель. Бесконечный игрок не сравнивает себя не с кем-то другим, только с собой вчерашним. Соревноваться с собой, а не с другими.</p><p><em>У самурая нет цели, есть только путь.</em></p><p>Так что я заметил, что очень часто мы играем в бесконечные игры с очень конечным мышлением, которое определяет нашу стратегию, решения, которые мы принимаем, и то, как мы используем ресурсы.</p><p>За последние 20 лет Кыргызстан пережил три революции, и каждый раз у нас становились все хуже и хуже политические режимы и здесь заложена именно проблема мышления конечного игрока.</p><p>Революция — это результат конечного мышления. У вас есть цель — свергнуть политический режим, и как только вы это сделаете, вы выиграли! Игра окончена. Но что дальше? Если вы застряли в конечном мышлении, то следующая цель будет — сохранить свою победу любой ценой, вы используете свою власть для сохранения власти. Вы начинаете подавлять оппозицию, цель которой — отобрать вашу победу.</p><p>Бесконечное мышление не о конкуренции и победе над кем-то другим, а о конкуренции с собой в прошлом, улучшении культуры в вашей организации, становлении лучше в том, что вы делаете, в услуге, которую предоставляете, или в продукте, который производите.</p><p>Сегодня я вижу много молодых лидеров здесь, предпринимателей, менеджеров медиа-ресурсов, лидеров гражданских движений и организаций, и я хочу поделиться с вами основными принципами того, как стать лидером с бесконечным мышлением.</p><ol><li><strong>Все начинается со Справедливого Дела.</strong></li></ol><p>Почему существует ваша организация? Есть множество других, которые делают ту же или похожую работу. Почему вы существуете? Великие организации понимают свое справедливое дело. Оно настолько справедливо, что люди готовы жертвовать, чтобы увидеть его продвижение. Жертва может принимать различные формы — работать дольше, отказаться от более высоко оплачиваемой работы, чтобы остаться здесь, чтобы внести свой вклад в Справедливое Дело.</p><p>15 лет назад я был директором американской строительной компании, мы построили, вероятно, 60% американской авиабазы в Кыргызстане, и зарплата у меня была крайне хорошая, но в какой-то момент я начал ненавидеть свою работу. Все было ради денег. Через 1,5 года работы я уволился и подал заявление в Фонд Евразии Центральной Азии, который искал директора для управления их офисом в Кыргызстане. Мне повезло, я получил эту позицию. Я потерял 40% своей зарплаты, но я гордился той работой, которую делал там.</p><p>Итак, ваше Справедливое Дело привлечет людей, которым оно резонирует, и есть 5 принципов, которым оно должно соответствовать:</p><p>• Оно стоит за что-то, а не против чего-то: Оно оптимистично и дает надежду.</p><p>• Оно идеалистично: Оно вдохновляющее, смелое и в конечном итоге недостижимое.</p><p>• Оно инклюзивное: Оно приглашает и вдохновляет других присоединиться.</p><p>• Оно устойчивое: Оно может выдержать технологические, культурные, политические и отраслевые изменения.</p><p>• Оно ориентировано на службу: Оно направлено на благо других.</p><p>Джордж Сорос создал Фонды Открытого Общества с очень Справедливой Целью — строительство открытого общества. Это была очень благородная, наивная и бесконечная цель, потому что угрозы открытому обществу заложены в самом открытом обществе, и оно требует постоянной защиты и продвижения. Эта цель внутри себя постоянно меняется, трансформируется, это воистину бесконечная игра.</p><p>Но для того, чтобы вести вашу команду к Справедливому Делу, требуется смелость.</p><p><strong>2. Смелость вести</strong></p><p>Смелые лидеры рискуют и принимают решения, основываясь на своих ценностях, а не на своих интересах, часто двигаясь к неизвестному будущему. Они готовы пожертвовать краткосрочным ради долгосрочного. Те, у кого достаточно сил сказать «нет» деньгам, которые приходят из грязного источника, и сказать «да» возможности, даже если им придется затянуть пояса в краткосрочной перспективе, потому что это правильно.</p><p>И позвольте мне уточнить одну вещь здесь, не путайте Лидерство и Власть. Я видел много высокопоставленных людей, уполномоченных вести организации и даже страны, у которых не было лидерства. И я видел людей на более низких должностях, которые практиковали лидерство, создавая среду для улучшения работы людей, основанную на доверии, достоинстве и признании. И здесь мы подходим ко второму элементу бесконечного мышления.</p><p>3. Доверительные команды</p><p>Несколько лет назад Google провел исследование, предназначенное для выявления коренных причин эффективности команды. Психологическая безопасность была на вершине списка, напрямую связанного с созданием доверия.</p><p>Создание доверительных команд — это создание среды, в которой люди могут работать наилучшим образом. Это создание условий, где люди могут поднять руку и сказать: «Я испытываю трудности. У меня нет подготовки для работы, которую я выполняю. У меня проблемы дома, и это влияет на мою работу. У меня есть страх, неуверенность и сомнения». И ответ будет поддержка, а не выговор.</p><p>Слишком часто лидеры задают ошибочный вопрос: «Как я могу получить максимум от своих людей?»… Правильный вопрос: «Как я могу создать условия, в которых мои люди смогут работать наилучшим образом?». Я помню несколько лет назад, когда мы работали по реформе общественного здравоохранения и цифровизации больниц, я спросил одного главврача, что есть его продукт, кому он служит. Он ответил, что он служит своим пациентам. И в этом заключается его ошибка лидера. Он, как лидер, должен служить своей команде, создать для них доверительные и комфортные условия, а они уже будут заботиться о пациентах.</p><p>Организационная культура, которая не доверяет сотрудникам, создает условия, в которых сотрудники будут скрывать ошибки, когда их цель станет не Справедливое дело, а соответствие бюрократии. И если врач, будет угнетать свою команду недоверием, излишней бюрократией и непонятными индикаторами, которые они должны достигать, они начнут служить бюрократии, а не пациентам.</p><p>Когда я присоединился к Фонду Сороса в Кыргызстане, это было именно так. Бюрократия и соответствие были основными показателями. Освоение бюджета было главным показателем. Во многих международных организациях это все еще так.</p><p>Первое, что мы сделали, это переоценили и пересмотрели нашу карту процессов предоставления грантов. Для меня целью не были сами процедуры, а вовлечение моей команды в со-творчество, когда процедуры, которые они должны были соблюдать, были разработаны ими. То же самое мы сделали с нашими финансовыми и административными процедурами, чтобы создать чувство принадлежности к организационной структуре. Конечно, у нас были внешние требования, но это вовлечение показало доверие, что я, как директор, доверяю их экспертизе и приглашаю их в этот процесс анализа и со-творчества.</p><p>Еще одной практикой, которую мы внедрили, были занятия йогой и медитацией во время обеда. И я должен сказать вам, что я увидел значительную трансформацию команды в их ментальной устойчивости.</p><p><strong>4. Изучать достойных соперников</strong></p><p>Достойный соперник — это другой игрок в игре, достойный сравнения. Они показывают наши слабые стороны, которые являются возможностями для улучшения. Вы можете думать, что мы в некоммерческой организации, у нас нет соперников, у нас нет конкурентов. Это не так, у вас действительно есть. Это другие организации, у которых вы можете учиться, чтобы стать лучше. Неважно в коммерческом или некомерческом секторе, бесконечный игрок изучает соперников не для того, чтобы использовать их слабые стороны и победить их, используя их слабости. Бесконечный игрок изучает достойных соперников, чтобы в их сильных сторонах увидеть свои слабости, над которыми надо работать.</p><p>Когда я работал в Фонде Сороса, была другая компания, которая вызывала у меня дискомфорт. Они не были нашими конкурентами, очевидно, они были партнерами, но каждый раз, когда я видел их, я чувствовал себя неловко. Позже я понял, что дело не в них, а во мне. Потому что работа, которую они делали, или некоторые части работы, которую они делали, была лучше, чем моя. Их сильные стороны показали мне мои слабые стороны, как лидера, как профессионала. Чтобы справиться с этим, я начал изучать их, что они делают и как я могу улучшить свои слабые стороны.</p><p>Бесконечные игры не создают победителей или проигравших, как это делают конечные игры. Есть вечный конкурент: это вы. Цель состоит в том, чтобы постоянно улучшать все, что имеет значение — ваше лидерство, культуру, навыки, процессы и многое другое, чтобы стать лучше, как личность, лучше организацией на следующий год, чем вы есть в этом году.</p><p><strong>5. Подготовьтесь к экзистенциальной гибкости</strong></p><p>Будьте готовы к экзистенциальной гибкости, когда вам придется полностью изменить свою работу, оставаясь при этом верным своему Справедливому Делу. Два года назад я понял, что перегорел, что потерял веру в то, что делаю, и как я это делаю, и понял, что с таким настроем будет несправедливо оставаться в этой роли, поэтому я ушел в отставку. Мне потребовалось более года, чтобы понять, что я хочу делать и как я могу оставаться верным своему Справедливому Делу. В итоге я оказался в MIT как исследователь, работающий над системными изменениями в Центральной Азии для продвижения принципов открытого общества через инновационное предпринимательство. Но это другая история, которая может занять еще один час :)</p><p>Я очень много анализировал, что дальше. У меня есть свои определенные ценности, принципы и амбиции и мне очень помог один вопрос, который я предлагаю вам задать самому себе — <strong>Что вы не можете не делать?</strong>Прочитайте еще раз и осознайте его. Это не вопрос о том, что вы можете делать. А именно, что вы не можете не делать. Если вы не можете не пить алкоголь, то вы алкоголик, если вы не можете не курить, то вы зависимы от никотина. Если вы не можете равнодушно смотреть на несправедливость, то вы правозащитник.</p><p>Ответ на этот вопрос определяет вас и вашу организацию, он описывает ваши истинные ценности, кем вы являетесь. В Фонде Сороса мы не могли не поддерживать правозащитников, мы не могли не поддерживать свободу СМИ, мы не могли не реагировать на несправедливость в мире. И в этом размышлении, отвечая на вопрос что я не могу не делать, я осознал, что я не могу не размышлять и действовать для развития своего общества, своей страны и своего региона. У меня нет теперь возможности работать в этом направлении напрямую как раньше в позиции директора международной организации, но я пытаюсь найти другие подходы в реализации моей Справедливой Причины. Именно это помогает мне оставаться устойчивым. И в конечном итоге, надо помнить, что Устойчивость — это не избегание бури, а умение танцевать под дождем.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=0b843c2df00a" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Milk without a cow]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/milk-without-a-cow-94a701812f31?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/94a701812f31</guid>
            <category><![CDATA[innovation]]></category>
            <category><![CDATA[innovationssystem]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Sun, 24 Sep 2023 18:49:57 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2024-06-20T20:34:59.543Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/900/1*4SJhYZvMdhHYyjYLYt9itA.png" /></figure><p>Recently, the President of Kyrgyzstan, Sadyr Japarov, signed a decree titled “On Measures for the Development of the Creative Economy and the Creation of Conditions for the Progressive Development of the Kyrgyz Republic.” The society of Kyrgyzstan, especially its most creative part, has received this news with enthusiasm and inspiration. The government is even considering the creation of a Creative Economy Park, modeled after the High Technology Park of the Kyrgyz Republic, which has a special tax regime. This is a bold idea, considering that, unlike the technology sector, almost anything can be added to the creative sector of the economy.</p><p>It is indeed commendable that the country’s leadership recognizes the importance of developing innovation and creativity. However, it is important to note that creating a creative and informational environment is not simple, and it is crucial to understand several key points to avoid limiting actions to the most basic and simple ones that will not have a significant effect.</p><p>At the Massachusetts Institute of Technology (MIT), there is an interesting course — REAP. This course evaluates and analyzes the innovative ecosystem, iEcosystem, using examples from the most creative and innovative geographies in the world. Within this course, students assess and compare different territories that have managed to develop their niches in new technologies, innovative solutions, and the creative industry. This is a very scientific approach that identifies universal elements rather than considering individual cases. This methodology has identified five basic elements for developing an innovative environment:</p><p><strong>Fundamental Institutions:</strong> These are the institutions, rules, practices, and norms that provide security for businesses and citizens, protect intellectual property and investments. They include the rule of law, minimum corruption, protection of freedom of speech, and access to information. These institutions ensure the safety of not only entrepreneurs but people in general. This includes an independent and fair judicial system, effective law enforcement agencies, and efficient state bureaucracy. Importantly, they also protect freedom of speech and access to information. It is naive to expect the development of a creative environment under conditions of censorship and self-censorship, which result from fear of persecution.</p><p><strong>E-Cap (Entrepreneurial Capacity): </strong>This parameter determines how easy and comfortable it is to do business in the country, the level of tax burden, and the complexity of registering and closing a business. This indicator can be measured by indices like Doing Business. Startups are by definition a high-risk sector, and it is important what the legal conditions are for closing a company and declaring bankruptcy. For example, in California, in Silicon Valley, if a startup fails, with proper bankruptcy proceedings, you can immediately start another project if investors continue to trust you. The failure of a startup is often seen as a learning experience, and many successful entrepreneurs have had failed ventures in their past.</p><p><strong>I-Cap (Innovation Capacity): </strong>This is a parameter of the physical place, country, city. It is about how convenient and attractive this geography is for living for people, and it relates to the comfortable infrastructure of the city, ecology, culture. If the city is truly comfortable, pleasant to live, work, relax, and simply walk around in, it becomes attractive to people from outside, especially to people ready for changes, with creative thinking. This enhances the critical mass of people with diverse expertise, interests, and experience who enrich each other with ideas. This creates an environment and circumstances for the development of what is known as “serendipity,” meaning “a discovery made without intentional actions.”</p><p><strong>Comparative Advantage: </strong>It is based on the specificity and clustering of knowledge, technologies, know-how. Comparative advantage is based on a well-established development sector, which for various reasons has taken root and begun to develop its complexity, becoming more sophisticated and deepened. A notable example is Estonia, which now ranks high in the implementation of e-government and the development of solutions and technologies for e-government. This small European state conducts consultations and training on the implementation of principles and technologies for e-government around the world and undoubtedly has a comparative advantage over most countries in the world.</p><p><strong>Impact</strong> is the outcome based on the four pillars of the development of an innovative, creative industry. The development of individual elements will not yield the effect that is truly expected from all efforts to develop I-Cap, E-Cap, or Comparative Advantage if the base — Fundamental institutions — is overlooked.</p><p>“You want the milk, without the cow,” this is how MIT Professor Loren Graham responded to a question from Herman Gref in 2014 at an innovation conference, about what prevents Russia from competing in the global market of innovative technologies. In his response, Professor Graham noted that Russia, despite its powerful scientific base, has been unable to commercialize these discoveries. There are virtually no truly global products in Russia. Meanwhile, individuals from this country, under different conditions, create Google and Ethereum. Professor Graham’s speech was about the fact that innovative and creative entrepreneurship is the result of a certain environment, primarily freedom in all senses of the word. The Russian government wants to have strong and creative entrepreneurship; it wants the brightest and most enlightened minds to not only stay in Russia but also come to it. They have spent millions of dollars creating Skolkovo but have not made much progress in the global innovation market, remaining at the tail of global progress. And there are reasons for this. Innovations, creativity, advanced technologies, and development are that very milk, but it is given by the cow, in the form of democratic institutions and practices, fair courts, freedom of speech and expression, and protection of civil, political, and human rights and freedoms. And if we want to have milk, we need to accept, cherish, and nurture the cow as well.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=94a701812f31" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Что такое справедливость?]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/%D1%87%D1%82%D0%BE-%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B5-%D1%81%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%BB%D0%B8%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C-ac67c9ee7bab?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/ac67c9ee7bab</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 11 Aug 2022 09:27:03 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2022-08-11T10:02:00.347Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/0*Tp_tmlt5ST-jIVBY.jpg" /></figure><p>Наблюдая за тем как наша судебная система принимает решения я пытаюсь понять их систему моральных и этических координат, их понимание справедливости. Но для этого надо понять самому, что такое мораль, как мы определяем, что справедливо, а что нет, чтобы это не было просто субъективным убеждением. Это очень тонкие вещи и поэтому мои размышления буду упакованы также в образовательный формат, который надеюсь будет интересен и вам. И так начнем с основ.</p><p>Деонтология — наука о морали. Этот термин был введен Иеремией Бентамом в 19 веке. Именно он начал размышлять о философии морали и его размышления нашли отражения во многих фундаментальных регулятивных документах по этике и морали в медицине, юриспруденции. Почему деонтология важна в наше время? Потому что мы сейчас подходим к очень важным границам технологий, где понятие, что этично, а что нет еще не определено и вызывает массу споров. Вопрос морали в области биотехнологий, ставит перед нами дилемму о допустимости клонирования человека. Также стоят более сложные моральные дилеммы, насколько этично использовать искусственно выведенные человеческие эмбрионы как основу для изъятия биоматериала, для лечения людей. Вопрос этики и морали стоит очень остро в развитии искусственного интеллекта, какие моральные принципы мы должны заложить в код ИИ?</p><p>Проблема в том, что правильных ответов нет, любая ситуация может быть рассмотрена под разным углом. Например, как в истории с вагонеткой. Вы видите вагон без тормозов и на его путях на одной линии 4 человека, а на другой один. У вас есть возможность изменить курс вагона, куда вы его направите на 1 или на 4? Кто-то скажет на одного, лучше погибнуть одному чем четверым. Будет ли это считаться убийством этого человека?</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/453/1*aObbDEFTZYwa94XTstRY1A.png" /></figure><p>А что, если ответвлений нет и вагон едет на 4 человека, но на мосту стоит очень толстый человек. У вас есть возможность сбросить его на рельсы и тогда его тело остановит поезд.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/445/1*BrADwcnJbmITyOmNexdiNA.png" /></figure><p>Будет ли это считаться убийством? Если на первый вопрос вы ответили нет, а на второй да, то в чем разница? А если вы бездействуете, будет ли это считаться морально правильным решением?</p><p>Философия очень интересная наука, целью которой является не получение нового знания, а пересмотр существующего, рассмотрение устоявшихся убеждений под другим углом и переосмысление того знания, которое мы уже имеем. Риск философии в том, что на некоторые вещи вы уже не сможете смотреть по-старому. Хорошо это или плохо, это тоже отдельный вопрос.</p><p>Но так или иначе, сама практика понимания нашего знания, эпистемологии — понимания из чего состоит наше знание, это должен быть очень важный элемент образования в современном мире.</p><p>К сожалению в СССР, в отличии от того же Запада, развитие деонтологии не нашло себе места, так как вступало в конфликт с государственной идеологией. Сегодня, спустя 30 лет после распада Союза мы также остаемся в старой концепции, где философия этики и морали не преподается и не обсуждается. А это очень важное упущение для формирования действительно справедливого общества. Я постараюсь поразмышлять на эту тему и поделиться существующими наработками философов и теоретиков и надеюсь, что смогу это сделать в простой и понятной форме. Так как это знание нам нужно нести в массы, потому что в нашем обществе стала очень часто подниматься тема морали и идеологии, навязываются какие-то моральные нормы, которые не совсем понятно откуда берутся и на чем основаны. Поэтому очень важно попытаться разобраться как вообще формируется понятие морали и справедливости.</p><p>И так для начала, мы можем разобрать два основных принципа морали, которые могут очень часто конфликтовать друг с другом.</p><p>Первый это так называемый Консеквенциализм от англ consequences — последствия. Суть этого направления хорошо описал наш знакомый Иеремия Бентам — «Правильно и справедливо поступать так, чтобы множить общее благо». Другими словами, мораль и справедливость поступка или решения определяется его последствиями, и чем больше блага для большего количества людей, тем более справедливым считается решение.</p><p>Второе направление — это категорический императив, где этичность определяется абсолютными принципами. Другими словами, если мы считаем, что у каждого человека есть базовые человеческие права, то мы обязаны их соблюдать несмотря ни на что.</p><p>Ответвлением Консеквенциализма является — Утилитарный подход. Этот подход приводит нас к логике, что при принятии решения мы должны оценивать баланс, общего блага и его стоимости. Этот подход очень часто используется на государственном и корпоративном уровне при принятии законов и решений.</p><p>Несколько лет назад, в Чехии решили поднять акцизный налог на табачные изделия. Philip Morris провели исследование о влиянии табачной продукции на экономику страны. В результате своего исследования они выяснили, что при увеличении расходов на здравоохранение, государство тем не менее получает выгоду в виде налоговых отчислений, на самом деле снижения затрат на здравоохранение ввиду ранней смерти и снижение затрат на пенсионные выплаты по той же причине. Таким образом, они подсчитали, что доступные табачные изделия приносят стране $147 млн в год, экономия из-за ранней смерти $1227 на человека. Разумеется, компанию разнесли в пух и прах в газетах и ей пришлось извиняться за свой бесчеловечный подход. Но, к сожалению, подобный подход мы видим повсеместно, особенно у нас в стране, когда чиновники говорят о своих инициативах и единственным мерилом блага от предлагаемого проекта являются деньги.</p><p>Но даже если мы будем говорить не о деньгах, проблема утилитарного подхода в том, что зачастую он берет во внимание только благо для большинства, оставляя за бортом меньшинство, чье благо никак не защищено, а возможно будет отдано в жертву блага большинства.</p><p>У меня убеждение, что нашей системе ценностей, очень четко устоялся подход утилитаризма, но где произошла подмена понятий, вместо общественного блага, мы ориентируемся только на благо государственной машины и политического режима. Именно этим объясняется тот факт, что наши суды назначают миллионные выплаты за «честь и достоинство» президентов, и 200 000 сом за смерть гражданина от милицейских пыток, а сегодня пошли еще дальше, назначив возмещение в 20 000 сом за убийство Айзады, девушки, похищенной для вступления в брак и убитой впоследствии.</p><p>Только эти случаи уже ярко показывают, что в нашем обществе и государственной системе большие проблемы с пониманием справедливости и морали в целом.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=ac67c9ee7bab" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Молоко без коровы]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BA%D0%BE-%D0%B1%D0%B5%D0%B7-%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%8B-e3969325f829?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/e3969325f829</guid>
            <category><![CDATA[креативная-экономика]]></category>
            <category><![CDATA[инновации]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Mon, 16 May 2022 10:13:38 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2022-05-16T10:43:55.830Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/900/0*oRHg0R3z_EgBSYnQ.jpeg" /></figure><p>Недавно Президент Кыргызстана, Садыр Жапаров, подписал Указ “О мерах по развитию креативной экономики и созданию условий для прогрессивного развития Кыргызской Республики”. Общество Кыргызстана, особенно наиболее креативная его часть, восприняла эту новость с восторгом и воодушевлением. Правительство даже рассматривает создание Парка Креативной Экономики, на примере Парка Высоких Технологий КР, который обладает особым налоговым режимом. Достаточно смелая идея, учитывая, что в отличие от технологического сектора, в креативный сектор экономики можно добавить практически что угодно.</p><p>Но это на самом деле замечательно, что руководство страны признает важность развития инноваций и креативности. Но здесь важно отметить, что создание креативной и информационной среды не так просто и важно понять несколько важных моментов, которые необходимо раскрыть, дабы не ограничиться самыми базовыми и простыми действиями, которые не дадут особого эффекта.</p><p>В Массачусетском Технологическом Институте (MIT) есть очень интересный курс — REAP. Это курс по оценке и анализу так инновационной экосистемы iEcosystem на примере наиболее креативных и инновационных географий мира.</p><p>В рамках данного курса студенты оценивают и сравнивают различные территории, которые смогли развить свои ниши в новых технологиях, инновационных решениях и креативной индустрии. Это очень научный подход, в котором выделяются универсальные элементы, а не рассматривается отдельный случай. Подобный подход, позволил выделить основные пять базовых элементов для развития инновационной среды:</p><p><strong>Фундаментальные институты</strong> — это те институты, правила, практики и нормы, которые обеспечивают безопасность для бизнеса и граждан, защиту интеллектуальной собственности и инвестиций. Они включают в себя верховенство закона и минимум коррупции, защиту свободы слова и доступа к информации. Это институты, которые обеспечивают безопасность не только предпринимателей, а людей в целом. Когда вне зависимости от цвета кожи, вероисповедания, политических взглядов или сексуальной ориентации, человек чувствует себя в безопасности. Сюда входит независимая и справедливая судебная система, эффективные правоохранительные органы и эффективная государственная бюрократия. Что немаловажно, они также защищают свободу слова и доступ к информации. Наивно рассчитывать на развитие креативной среды в условиях цензуры и самоцензуры, которая является результатом страха преследований.</p><p>В этот же блок входят и различные законы, такие как Закон о благотворительности. Если правильно разработан, он может стимулировать развитие меценатства, что также является фундаментальной поддержкой для развития некоммерческой креативной индустрии.</p><p><strong>E-Cap (Entrepreneurial Capacity) — </strong>предпринимательская правоспособность. Этот параметр определяет, насколько вообще легко и комфортно вести бизнес в стране, уровень налоговой нагрузки, сложность регистрации и закрытия бизнеса. Этот параметр может измеряться такими индексами как Doing Business.</p><p>Стартапы по определению высокорискованный сектор, в котором количество провалов в среднем достигает 11 из 12. И здесь немаловажно каковы юридические условия для закрытия компании и оформления банкротства. Для примера, в Калифорнии, в той же Кремниевой Долине, если ваш стартап потерпел фиаско, при правильном оформлении банкротства, вы можете тут же начать другой проект, если конечно инвесторы продолжат вам доверять. Во Франции при банкротстве вам может быть ограничен доступ к ресурсам в виде займов и возможности регистрации новой компании на три года. В Алжире, при банкротстве вы уже рискуете собственной свободой.</p><p>Это то, что называется «правом на ошибку». Но здесь очень важно понимать, что это право не для оправдания своих ошибок, а право на исправление своей ошибки, допущенной без злого умысла без какого-либо наказания со стороны государства.</p><p><strong>I-Cap (Innovation Capacity) — </strong>инновационная правоспособность. Это параметр физического места, страны, города. Насколько эта география удобна и привлекательна для жизни для людей, это вопрос и к комфортной инфраструктуре города, экологии, культуре. Если город действительно комфортный, в нем приятно жить, работать, отдыхать, элементарно гулять по нему, он становится привлекательным для людей извне, особенно для людей готовых к переменам, креативным образом мышления. И таким образом усиливается критическая масса людей с разнообразной экспертизой, интересами и опытом которые обогащают друг друга идеями. Формируется среда и обстоятельства для развития того, что в MIT называют «серендипность», что означает «открытие, совершенное без преднамеренных действий». Являющееся результатом разнообразных, на первый взгляд не связанных друг с другом знаний и способностью трансформировать эти знания во что то совершенно новое.</p><p><strong>Сравнительное преимущество — </strong>основывается на специфике и кластерности знаний, технологий, know-how. Сравнительное преимущество основывается на устоявшемся секторе развития, который в силу определенных причин пустил корни и начал развивать свою комплексность, усложняться и углубляться. Очень примечателен пример Эстонии, которая сейчас занимает верхние строчки рейтингов внедрения электронного правительства и разработки решений и технологий для электронного правительства. Это маленькое европейское государство проводит консультации и тренинги по внедрению принципов и технологий для электронного правительства по всему миру и несомненно имеет сравнительное преимущество с большинством стран мира.</p><p><strong>Влияние — </strong>это тот результат, который основан на четырех китах развития инновационной, креативной индустрии. Развитие отдельных элементов не даст того эффекта, который на самом деле ожидается от всех усилий по развитию I-Cap, E-Cap или Сравнительного преимущества, если упущена база — фундаментальные институты.</p><p>«Вы хотите молоко, без коровы», так ответил профессор MIT Лорен Грэхем, на вопрос Германа Грефа в 2014 году на конференции по инновациям, о том, что мешает России конкурировать на глобальном рынке инновационных технологий. В своем ответе профессор Грэхэм отметил, что Россия, несмотря на свою мощную научную базу, оказалась неспособной коммерциализировать эти открытия. В России практически нет действительно глобальных продуктов. При этом выходцы из этой страны в других условиях создают Google и Ethereum. Речь профессора Грэхема была о том, что инновационное и креативное предпринимательство есть результат определенной среды, в первую очередь свободы во всех смыслах этого слова. Российское правительство хочет иметь сильное и креативное предпринимательство, хочет, чтобы самые яркие и светлые умы не просто оставались в России, но и приезжали в нее. Они потратили миллионы долларов на создание Сколково, но не особо продвинулись на глобальном рынке инноваций, оставаясь также в хвосте мирового прогресса. И на это есть причины. Инновации, креатив, передовые технологии и развитие и есть то самое молоко, но дает его корова, в виде демократических институтов и практик, справедливых судов, свободы слова и самовыражения, защиты гражданских, политических и человеческих прав и свобод. И если мы хотим иметь молоко, то нам надо принять, холить и лелеять и корову.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=e3969325f829" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[The greatness of a state]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/for-a-western-observer-the-war-in-ukraine-is-predominantly-about-nato-expansion-and-putins-c04d4e3aacca?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/c04d4e3aacca</guid>
            <category><![CDATA[russia]]></category>
            <category><![CDATA[russian-agression]]></category>
            <category><![CDATA[ukraine]]></category>
            <category><![CDATA[putin]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Mon, 14 Mar 2022 04:01:16 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2022-03-14T04:02:15.117Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/800/0*91SQ3YAxKjMtm8-8" /><figcaption>Russian State Historical Museum</figcaption></figure><p>For a western observer, the war in Ukraine is predominantly about NATO expansion and Putin’s attempt to secure his state or ambitions to restore the Soviet Union. But in fact, this is not just a war for influence or for ensuring the military security of Russia. We are witnessing a fight between two value systems. The fundamental difference between the West and the East is not ideological anymore. Capitalist Scandinavia is more socialist than the Soviet Union ever was. It’s not about a formal ideology but a set of values.</p><p>On what rests the greatness of a state? I asked this question to students last week during my lecture. Their answers upset me but did not surprise me. The responses about the state’s greatness were focused on military power, economic development, geopolitical influence, etc. Their perception of the greatness of a state is based on the old paradigm, that nation is as great as it can dictate other nations their will. What reflects a personal view of a ruler — an emperor or a king, a person who has absolute power over people. And there is one big red thread that crosses all levels, from national to interpersonal relations — human beings are not considered a value but a resource, a renewable and dispensable one, which can be easily sacrificed for the sake of this very greatness of a state.</p><p>The horrors of the Second World War, with concentration camps, genocide, and inhuman experiments on people, made the world or at least a part of it realize that such dreadful acts must never happen again. Thus began the awakening of humanization. The awareness of the value of human life and of every person´s right to dignity was reflected in the Universal Declaration of Human Rights.</p><p>Unfortunately, the Soviet Union and some other countries did not realize this value. After seventy-seven years from the end of the Second World War, most post-Soviet countries live under the same value paradigm.</p><p>So, what we witness now are the two fundamentally different sets of values and ultimate goals for statehood. One is based on the abstract greatness of a state and its global influence, and the other is based on the value of its citizen and the quality of their life. The second, a humanized statehood, measures its greatness not by military power, but by the standard of living of an ordinary citizen, and by people’s security and confidence level in the future; by how safely a 12-year-old can ride a bike to school, how comfortably can the elderly live on an honestly earned pension, and how high the level of freedom of thought, speech, movement, and organization is.</p><p>The most terrible legacy of the Soviet value system is still deeply embedded in the state administration principles of most of the Eurasia region and beyond. It is reflected in the public service and government systems. For instance, you work and make contributions to the pension fund, but the state raises the retirement age. Statistically, this means that fewer people live to see their pension, so why spend money on an already useless resource, which is now state-owned? Moreover, the pension system itself is designed so that you will receive a meager amount. Retirees live miserably on a pension of $60 in Kyrgyzstan and $136 at the new exchange rate in Russia. Or another typical example is when a person was tortured to death by police in Kyrgyzstan and it took several years to find justice, and the court decides to compensate his family $2000. For the life of a tortured to death person.</p><p>This contempt for people manifests itself in public services: Bureaucrats serve the state, not the citizens; national security services protect the current political regime, not the actual national security; law enforcement officials are willing to suppress freedom of speech and any form of civic activism. Public servants think the state must serve the government, not the people. Their understanding of national security revolves around the political regime. In this system of value coordinates, a citizen generally ceases to be a value.</p><p>What Ukraine is going through now in its unequal struggle with Russia is not just a war between two states. It is a war between two principles of statehood, it is a fight for the greatness and freedom of people, not the state. While Ukraine is defending its human-centric state model, for Putin this is a war for Russia’s greatness that still lies in the old Soviet paradigm — the number of nuclear warheads, the ability to impose its will on others, the world’s fear of Russia… As the Russian proverb says, “if you are feared, you are respected”. And to protect this greatness, he is ready to sacrifice thousands of Russians and undercut the quality of life of millions in his own country, because their life is nothing compared with the grandness of the state.</p><p>The biggest risk here is not that Russia may take over Ukraine, but the fact that for millions of Eurasians, Putin does everything right and fights for the greatness of his state. However, here history may repeat again, the same sentiments that brought Hitler to power through democratic elections may bring another chauvinist in ten or twenty years from now, who will be ready to burn the world for revanche and restoration of the greatness of his state.</p><p>Therefore, for the truly sustainable development of Russia and the entire Eurasian region, a proactive and bold public discourse and a deep understanding of the priority and universal value of citizens and human beings should take place. Without this awareness and paradigm shift in the values of a state and its citizens, we will repeatedly go through the cruel class of history until we learn this lesson.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=c04d4e3aacca" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[В чем заключается величие государства?]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/%D0%B2-%D1%87%D0%B5%D0%BC-%D0%B7%D0%B0%D0%BA%D0%BB%D1%8E%D1%87%D0%B0%D0%B5%D1%82%D1%81%D1%8F-%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%B8%D0%B5-%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0-d2dc7c0ea097?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/d2dc7c0ea097</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 11 Mar 2022 09:56:43 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2022-03-11T09:56:43.207Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/360/0*Lr3z-1BuWrTCMPQU.jpg" /></figure><p>В чем заключается величие государства? Этот вопрос я задал студентам на прошлой неделе во время своей лекции. Ответы меня расстроили, но не удивили. Основными ответами о величии государства были военная мощь, экономическое развитие, геополитическое влияние. Но в этой парадигме, есть одна большая проблема, которая проходит красной нитью через все уровни от национального, до межличностных отношений. Эта проблема заключается в том, что человек в этой парадигме, не ценность, он ресурс. Ресурс, причем возобновляемый, которым можно легко пожертвовать ради этого самого величия государства. Причем жертвовать будут те, кто себя как раз таки и считает воплощением этого государства, но, разумеется, жертвовать они будут не собой и не своими близкими. <br>Фундаментальное отличие Запада и Востока, не в идеологии капитализма и коммунизма. Капиталистическая Скандинавия более социалистическая чем когда-либо был Советский Союз. Дело не в формальной идеологии, а в наборе ценностей. И в той, другой, нормальной реальности, величие государства измеряется не военной мощью, а уровнем жизни простого гражданина этой страны. Уровнем его/ее безопасности, уверенности в будущем, комфортной жизни. Она измеряется, насколько ребенок 12 лет может безопасно ездить в школу на велосипеде, насколько старикам комфортно доживать свою жизнь на честно заработанную пенсию, насколько люди свободны выражать свое мнение и жить так, как им хочется. Когда как часто выражаются наши пост-совковые граждане, впервые оказавшиеся на пресловутом Западе — «все для людей». Вот в этом и есть величие государства. Экономическое развитие тоже может быть разным. Оно может быть неравным, когда ВВП на душу населения растет, но жизнь большинства лучше не становится. Когда ради роста экономики, мы жертвуем природой, чистым воздухом и водой. Потому что это выгодно, а то, что люди болеют и умирают это не важно, это возобновляемый ресурс. <br>Вот это отношение к человеку как к ресурсу, оно ведь проникло на все уровни. Вы работаете и делаете отчисления в пенсионный фонд. Но государство повышает пенсионный возраст, чтобы статистически меньше людей дожило до своей пенсии и не пришлось тратить на этот бесполезный уже ресурс деньги, которые теперь уже государственные. Оно проявляется в приоритетах городского развития, когда вместо того, чтобы сделать тротуары, парки, деньги тратят на непонятные символы типа арок, стелл, памятников фейковым героям, как маленький символ величия. Оно проявляется в работе государственных служб, потому что их фундаментальная задача служить государству, а не гражданам. Когда суд, под давлением общественности признает, что гражданин был убит под пытками милицейских, и назначает компенсацию пострадавшей семье 200 000 сом. Потому что суд считает, что этой мизерной суммой, он защищает интерес государства. Это проявляется в том, что службы национальной безопасности защищают текущий политический режим, потому что именно этот режим сейчас и есть государство по их мнению. И эти правоохранительные службы будут подавлять свободу слова, активных граждан, потому что их цель, не граждане, их цель сохранение политического режима. Их понимание национальной безопасности крутится вокруг политического режима. Оно проявляется в том, что человек вообще перестает быть ценностью. И оттуда потом рождается эта практика выставлять детей в легких платьях в +10С ради приезда какого то высокопоставленного чиновника. Потому что вся система у нас ориентирована на власть, не на человека.</p><p>И мы крутимся в этом проклятом колесе, без возможности выбраться из него. И мы не выберемся, потому что ценности наши не меняются. Поэтому работа по гуманизации, это не просто, чтобы законы стали добрее, это об изменении фокуса и ценностей.</p><p>В Германии провели интересное исследование, о том, почему между Восточной и Западной Германией сохраняется достаточно сильная ментальная разница, которая, в том числе проявляется в экономическом развитии. Результаты исследования были очень интересными. Авторы сделали вывод, что Западная Германия, в отличие от Восточной прошла через осознание ужасов фашизма, пронесла этот опыт через общественный дискурс, покаялась и осознала корни фашизма. В Восточной Германии такого опыта не было, только после объединения Германии в какой-то степени эта работа началась, но уже не в такой степени как она проходила в Западной Германии в 60–70х годах. Военная доктрина России, основана на той же идеологии, которая привела Германию к фашизму. Тот же нарратив о величии государства, о необходимости жертв ради великого будущего. Причем под государством, здесь имеется в виду только политический режим. Путин угрожает миру ядерной войной, потому что «зачем этот мир без России». Потому что он искренне верит, что он и есть Россия. И самое скверное, что уйдет Путин, но рано или поздно придет другой, похожий, с теми же установками о величии государства и своей бого-помазанной миссии восстановить это величие. Потому что общество будет требовать именно этого величия государства, и они готовы будут жить и дальше в дерьме, лишь бы в великом государстве, которое все боятся.<br>Поэтому для действительно устойчивого развития России и вообще всего нашего Евразийского региона, нам в первую очередь необходимо провести этот глубокий общественный дискурс и осознание, что приоритет и универсальная ценность для нас должен быть человек. Когда величие государства будет проявляться в качестве жизни гражданина, со всеми его свободами и правами. И что действия государства, на всех уровнях, должны ориентироваться в первую очередь на человека, на безопасность, свободу и развитие своих граждан. Без этого осознания и смены парадигмы ценностей государства, мы будем проходить через жестокие уроки истории снова и снова. Пока не выучим этот урок.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=d2dc7c0ea097" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Быть адвокатом или акробатом?]]></title>
            <link>https://shamilibraghimov.medium.com/%D0%B1%D1%8B%D1%82%D1%8C-%D0%B0%D0%B4%D0%B2%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%BE%D0%BC-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%B0%D0%BA%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%B0%D1%82%D0%BE%D0%BC-3ca02d38e0a4?source=rss-d7760effd95b------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/3ca02d38e0a4</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Shamil Ibragimov]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 18 Nov 2021 08:28:29 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2021-11-18T08:28:29.327Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/300/0*Z93JRjB-sIosySZ0.jpg" /><figcaption><em>Acrobate et jeune Arlequin. Pablo Picasso</em></figcaption></figure><p>У меня есть пара друзей с Гарварда с которыми мы уже 3,5 года регулярно встречаемся в разных концах планеты для обсуждений, рефлексии и мотивации друг друга. Эти выходные я провел в их компании в Берлине. Мы обсуждали очень разные вещи, но обнаружили один общий момент, что мы все находимся в каком то моменте неопределенности, я бы даже сказал кризисном моменте, когда ты понимаешь, что ты сейчас на пике своей продуктивности, но что то делаешь не то. Эта мысль постоянно тебя гложит и усиливает тревожность, которая подрывает еще больше твою продуктивность. Там в Берлине, я познакомился с одним очень интересным человеком. Джеймс американец японского происхождения, имеет магистратуру в области астрофизики от MIT, MBA от еще какого то университета, MPA от Гарварда, работал в МакКинзи, в других консалтинговых компаниях, но в какой то момент осознал, что хочет заниматься тем, что ему на самом деле по душе. Мне понравилось, как он рассказывал, что в какой-то момент, он сказал отцу — я исполнил твои мечты, теперь позволь мне исполнить мои. Оказывается, он с детства мечтал стать акробатом. Он оставил консалтинг и начал акробатическую карьеру. Джеймс стал самым молодым директором Cirque du Soleil за всю историю, а сейчас работает в Канадской Школе Циркового Искусства в Квебеке, Канада.</p><p>Мне очень понравилась дискуссия с ним о том, что такое счастье и что важно уметь его определить для себя, чем ты хочешь заниматься. Мы живем в установках, что успех это по определению деньги, что это единственное выражение твоего успеха, при этом я часто вижу людей при деньгах, но не особо то счастливых. Я не говорю, что деньги не важны, я бы слукавил, заявив это, но сама погоня за деньгами становится очень часто основной целью, отравляя нашу жизнь. Джеймс отметил очень интересный момент, что он определил тот доход, который ему нужен, который позволит достойно жить и при этом выйти из этих тараканьих бегов и заниматься тем, что действительно важно и самое интересное, что этот доход достаточно скромный.</p><p>После этой встречи я размышлял три дня о том, а чем бы я хотел заниматься, если бы решился набраться смелости радикально изменить свою жизнь. В голову сперва лезли шаблонные мысли, что я бы хотел заняться духовными практиками, йогой, фотографией и все такое. Но при этом, где то в голове сидело понимание, что на самом деле это все не мое, я занимаюсь и йогой и духовными практиками, но без фанатизма, скорее просто для поддержания ментального здоровья, но я не хочу, чтобы это было моей основной деятельностью, это скучно. И потом, я задумался о том, что если каждый вдруг решит стать йогом, фотографом или путешественником, то кто ж будет работать? Кто будет созидать? И после этого вопроса, я вдруг осознал, что я уже начал работу в одном направлении, которое при других обстоятельствах было бы очень скучное и техничное для меня. Но я и два моих партнера начали проект, который использует совершенно новые подходы, который может изменить сам подход к развитию целого сектора и мне это направление очень интересно. Я чувствую свою ценность, свой вклад в этом направлении. И тут я осознал, что наше шаблонное мышление часто отпугивает нас от многих вещей, на некоторые очень интересные вещи мы вешаем ярлыки, что это скучно, это слишком техничное, это слишком мелкое, а это вообще не серьезно, даже не попробовав. Что в нас угас интерес созидания, творческого подхода. Мы считаем, что творить можно только в искусстве, что на самом деле совершенно не верно. Нет несерьезной работы, нет скучной работы. Бывает не ваша работа, и именно ваше присутствие в неправильном месте и делает эту работу скучной.</p><p>И здесь рождается вопрос о том, каким образом нам развивать это любопытство, это желание исследования, этот поиск себя и эксперименты, а самое главное, как создать среду в которой право на ошибку это нормально и очень даже приветствуется. Корнями это все уходит в систему образования, в наши отношения с родителями и обществом. Очень жаль, что подобные открытия приходят к 40 годам, и наверно причина для этого в том, что в этом возрасте, нам уже плевать на то, что подумают другие, мы устали оправдывать ожидания других людей, мы научились понимать, что это твоя жизнь и тебе и только тебе выбирать, хочешь ли ты быть адвокатом или акробатом и не обесценивать выбор других людей, также как и свой.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=3ca02d38e0a4" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>