<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by upmaxcar on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by upmaxcar on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@upmaxcar?source=rss-7e785c961584------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/1*dmbNkD5D-u45r44go_cf0g.png</url>
            <title>Stories by upmaxcar on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar?source=rss-7e785c961584------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Wed, 18 Nov 2026 09:46:49 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@upmaxcar/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[75. Проблема «футлярности» в «маленькой трилогии» А.П.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/75-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0-%D1%84%D1%83%D1%82%D0%BB%D1%8F%D1%80%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8-%D0%B2-%D0%BC%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%8C%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%B8-%D0%B0-%D0%BF-3a8fdc3e652b?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/3a8fdc3e652b</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:40:14 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:40:14.666Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>75. Проблема «футлярности» в «маленькой трилогии» А.П. Чехова («Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви»).</strong></p><p>«Маленькая трилогия» представлена тремя рассказами А. Чехова — «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви», в центре которых — мир скучных людей. Рассказы связаны единством замысла и посвящены исследованию общественной атмосферы российской действительности.</p><p>В центре рассказа «Человек в футляре» — учитель гимназии Беликов как носитель идеологии опасений, настороженности, ожидания чего-то тяжелого и неприятного. Это явление разрастается в рассказе до неимоверных параметров — появляется феномен «беликовщина», т.е. желание во всем и везде спрятаться в свой уютный и одинокий футляр. Герой рассказа «Человек в футляре» — персонаж не только комичный, он ужасен. Ведь, руководству¬ясь девизом «как бы чего не вышло», он «держал в ру¬ках всю гимназию целых пятнадцать лет!». Весь го¬род опасался Беликова.</p><p>Образ Беликова призван показать, как ход мыслей приобретает гипертрофированные черты и превращается в стиль жизни, а после — в угрожающее явление с общественным резонансом.</p><p>«Футлярным» человеком в рассказе оказывается не только его главный герой, но и те, кто, боясь его, живет по его правилам. Да и рассказчик, Буркин, — тоже «человек в футляре». Он также трепещет перед Беликовым. Беликов умер, но «сколько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет!».</p><p>В рассказе «Крыжовник» повествуется о том, каких ужаснейших жертв может потребовать от человека его же фанатичная мечта. Кажется, в мечте иметь собственную усадьбу с крыжовником ничего зазорного нет, но жениться на нелюбимой, зато богатой вдове ради этого — уже слишком.</p><p>Мечта героя рассказа «Крыжовник», Николая Ивановича, овладевшая им всецело, тоже своеобраз¬ный «футляр». В результате — герой превращается в обрюзгшего толстяка с толстой кухаркой и толстой собакой, развлечение которого по вечерам — поедание мелкого и кислого, но своего крыжовника. Чехов приходит к выводу, что такое существование тоже своеобразный футляр. Герой «Крыжовника», как и герои «Человека в футляре» сталкивается с рабской идеологией, что в сочетании с навязчивым желанием и легким способом получения средств приводит к печальным результатам. Собственность, утверждает Чехов, не гарантирует нравственной независимости, а напротив, чаще всего ведет к деградации.</p><p>Собрав первую тарелку кры¬жовника, кислого и невкусного, Николай Иваныч уже не может оценить его адекватно: он весь в своем «футляре» и глупо радуется тому, чему отдал всего себя. Так и не обретя в жизни подлинного смысла, Ни¬колай Иваныч умирает.</p><p>Еще один вариант «футлярного» существования представлен в рассказе «О любви». В центре рассказа — два человека, любящие друг друга, но неспособные разобраться в хитросплетениях собственных жизней. Причина этому — боязнь жизни и новых чувств, нерешительность довериться им. Герой рассказа «О любви», Алехин, подобно Нико¬лаю Иванычу, тоже ограничил свою жизнь усадьбой и заботами о ней. Алехин — человек интеллигентный, и «футляр» у него особенный. Алехин, отказываясь от собственного счастья, пытается оправдаться своим «футляром»: «Куда бы я мог увести ее? Другое дело, если бы у меня была красивая, интересная жизнь…». Герой и не пытается изменить что-либо, он предпочитает покорно плыть по течению. Алехин — яркое свидетельство того, что все пожирающие на своем пути нити беликовщины опутали и самую интимную сферу — сферу любви, а значит, добрались до самой сути человека и навсегда укоренились в нем. Идет время, Анна Алексеевна мучительно пережи¬вает свое положение. Она становится раздражитель¬ной, нервной, а нерешительность Алехина душит лю¬бовь. Его чувства по-настоящему раскрываются толь¬ко тогда, когда становится совсем поздно. Алехин ничего не предпринял ни до того, как героиня решила уехать, ни после. И его поведение — своеобразная форма выражения идеи «футлярности».</p><p>Чехов утверждал, что «в человеке все должно быть прекрасно», что человек в любой жизненной ситуа¬ции должен оставаться человеком, не опутывать себя узами пошлости и духовной убогости, не ограничи-вать ими собственное существование. Об этом раз¬мышляет писатель и в «маленькой трилогии».</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=3a8fdc3e652b" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[74. Повесть А.П. Чехова «Палата № 6»: проблематика, система персонажей.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/74-%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B0-%D0%BF-%D1%87%D0%B5%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D0%BF%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D1%82%D0%B0-6-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D1%81%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BC%D0%B0-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6%D0%B5%D0%B9-f6e9bcd9cccd?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f6e9bcd9cccd</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:39:40 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:39:40.804Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>74. Повесть А.П. Чехова «Палата № 6»: проблематика, система персонажей.</strong></p><p>Повесть А.П.Чехова «Палата №6» затрагивает острые общественные и философские проблемы. В этом произведении автор пытается решить вопрос о насилии над человеческой личностью, праве и бесправии, смирении и борьбе за справедливость.</p><p>Выделить идею очень сложно, ведь она переплетается с темой — с историей о докторе Рагине. Идея произведения пронизывает его от начала до конца, она красной лентой проходит сквозь весь рассказ, ведя нас к логическому завершению, к развязке. Ее можно проследить. Чехов, сам человек высокой нравственности, презирал людей, потерявших это свойство. В своей «Маленькой трилогии» он обличал пошлость, пошлостью считал и смиренческую философию доктора Рагина. Выявление пошлости — вот для чего был написан этот рассказ. Автор предостерегает нас, показывая к чему может привести такое отношение к жизни на примере уже сложившейся личности.</p><p>Рагин — пессимист. Жизнь в его глазах не имеет никакого смысла.</p><p>У Чехова в рагинском самоотстранении от жизни виноват не только Рагин. Рагин оказался жертвой неудовлетворенности его духовных интересов. При этом «духовные интересы» мыслятся не только в виде желания быть честным и нравственно чистым, но и в желании найти применение и удовлетворение запросам духовной общительности в самом широком смысле. Потребность в культурном умственном общении Чеховым не игнорируется и сама по себе нисколько не опорочивается. Рагин, как и Громов, страдает от общей тупости и духовной беспросветности провинциального мертвого существования. «В городе душно и скучно жить, у общества нет высших интересов, оно ведет тусклую, бессмысленную жизнь, разнообразя ее насилием, грубым развратом и лицемерием; подлецы сыты и одеты, а честные питаются крохами; нужны школы, местная газета с честным направлением, театр, публичные чтения, сплоченность интеллигентных сил; нужно, чтобы общество сознало себя и ужаснулось». Так говорит Громов. Но так же говорит и Рагин (см. его разговоры с Михаилом Аверьянычем), и ужас его в том, что он только в сумасшедшем Громове нашел для себя первого собеседника</p><p>Если бы Чехов не показал читателю, как «действует» философия Рагина, было бы непонятно появление Андрея Ефимовича в палате №6. Непонятно было бы, для чего дана другая сюжетная линия — история Ивана Дмитриевича Громова.</p><p>Это человек, кардинально отличающийся от Рагина, он представитель другой философии, другой веры. Вот почему Андрей Ефимович нашел в нем умного собеседника — противоположности сходятся. В отличии от доктора, Иван Дмитриевич живет в реальности, считает, что «нельзя презирать страдания». «С действительностью Вы совершенно не знакомы!» — с раздражением говорит Громов и оказывается прав. Попав в реальную жизнь, Рагин не выдерживает и умирает, в то время, как Громов продолжает жить. Даже отвратительные условия палаты №6 не убили в Иване Дмитриевиче человека, способного чувствовать, мыслить, страдать.</p><p>Чехову больше симпатичен этот герой рассказа. Он призывает бороться, а не смиряться. Пускай в рассказе эту идею автор высказывает устами сумасшедшего, но к ней стоит прислушаться. Только борясь со злом и делая добро, человек способен выжить, сохранить в себе личность. Это самая благородная цель. Тот же, кто смиряется, теряет все свои лучшие качества.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f6e9bcd9cccd" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[73. Фантастическая повесть А.П. Чехова «Черный монах»: проблема позиции автора.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/73-%D1%84%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B0-%D0%BF-%D1%87%D0%B5%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D1%85-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0-%D0%BF%D0%BE%D0%B7%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%B0%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B0-acad4221aefa?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/acad4221aefa</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:39:13 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:39:13.693Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>73. Фантастическая повесть А.П. Чехова «Черный монах»: проблема позиции автора.</strong></p><p>Считается, что Чехов давно хотел написать про манию величия, к которой может привести гениальность. Черный монах — идея, пришедшая к писателю во сне. И, как оказалось, именно эта идея выделила повесть из всех остальных, поставила ее особняком, который сложно было критиковать.</p><p>Главный герой — Андрей Васильевич Коврин, является современником Чехова. Через этот образ автор пытается нам показать, что человек, устремленный к своей цели, имеющий свою идею и свои приоритеты в жизни, обречен на гибель</p><p>В Коврину приходит черный монах из какой-то песни. Монах убеждает Коврина в том, что Коврин — гений, избранный, что он относится к тем немногим, которые ведут народ в счастливое будущее, к бессмертию. Коврин понимает, что монах — это плод его воображения, мощная галлюцинация. Однако, по словам того же монаха, человек с нормальным сознанием — стадное и примитивное существо. И если Коврин хочет остаться избранным, он должен смириться с такой жертвой, как психическое здоровье.</p><p>Дальнейший ход событий крутится вокруг бесед Коврина с черным монахом. Герой понимает, что монах говорит те вещи, которые давно сидят в голове у Коврина, но которые он не осмеливался воспроизвести. Черный монах быстро становится для него личностью, которая вселяет в Коврина надежду и уверенность, после бесед с ним герой всегда бодр, весел и счастлив. Эти беседы ведутся как бы параллельно остальным событиям: проблемами с садом и подготовкой к свадьбе. Коврин счастлив в своем безумстве.</p><p>Однажды черный монах приходит к Коврину домой, пока Таня спит. Они ведут разговоры на философские темы, как вдруг Татьяна просыпается, видит, что Андрей разговаривает с пустым креслом и окончательно понимает, что ее супруг — сумасшедший. Они с отцом убеждают Коврина поехать на лечение.</p><p>Проходит некоторое количество времени. Коврина вылечили и отпустили домой. От прежнего весельчака и сияющего счастьем и уверенностью человеком не осталось ничего. Если раньше Коврина могли захватить прекрасный закат или мелодия, то в дом Песоцких возвращается человек, потерявший смысл в жизни, раздражительный, нервный и ненавидящий людей, которые лишили его встреч с монахом. Между супругами все чаще вспыхивают ссоры, от прежних чувств не осталось ничего, как и от благодарности к ее отцу.</p><p>Коврин был счастлив в своем безумии. Оно придавало Коврину уверенности в себе и своих силах, он чувствовал, что все, что он делал — величайшее дело. Только с монахом Коврин мог поговорить на темы, которые недоступны обычным людям, только монах помогал установить истину в вечных философских вопросах, которым Андрей посвятил свою жизнь. Его семья, лишив Коврина безумия, лишила его смысла жизни.</p><p>И в конце концов это приводит к Коврина к новой женщине, она старше его и оберегает Коврина, как мать. Автор уделяет этой женщине очень немного внимания, словно показывая ее незначительность и в жизни героя. У Коврина появляется тяжелое заболевание, то самое, от которого когда-то умерла его мать.</p><p>В роковой вечер Коврин решается открыть письмо от Татьяны. Оно все пропитано ненавистью, Татьяна пишет о том, что ее отец умер, что сад теперь принадлежит чужим людям и что все это — заслуга Коврина. В письме она желает ему смерти.</p><p>Коврин осознает, что он — всего лишь посредственность. И что он в свои сорок лет стал профессором — равный обмен, произведенный судьбой на все те беды, которые происходили с ним. Коврин ставит себя на одну планку с остальными людьми, он больше не верен своим прежним убеждениям.</p><p>Повесть написана в двух стилях: в прозаическом и эвфонистическом. При этом обычные радости жизни, те повседневные моменты, которые окружают героев, описаны в прозаическом стиле. Эвфония же используется в разговорах Коврина с монахом. Именно поэтому блоки повести, в которых описано общение Коврина с галлюцинацией, так ярко бросаются в глаза. В то же время, все те глупости, которые говорит монах, серьезно воспринимаются Коврину именно благодаря некой благозвучности его речей.</p><p>У повести достаточно интересная композиция. Начало — яркое, радостное. Много внимания уделяется саду, словно он является олицетворением жизни Коврина. Однако есть и небольшой предвестник беды: Песоцкого слишком сильно расстраивают даже самые маленькие неприятности, произошедшие с садом. Это как бы добавляет тревогу в общее ощущение праздности. Второй тревожный звонок — песня о сумасшедшей девушке. С помощью этой песни автор словно предупреждает нас о грозящей беде. Именно здесь единство реального мира прекращается. Коврин встречает с монахом и обретает мнимую мечту, мнимую цель. Постепенно ирреальность все больше вытесняет реальность. И когда близкие Коврина замечают это и возвращают его в свой мир — мнимые идеалы падают и Коврин теряется в реальности, тоскуя по себе прежнему. Здесь же автор возвращает нас в сад — тот самый, наполненный жизнью и красками. Но теперь они недоступны Коврину. И завершается повесть все той же песней. Таким образом, повести присуща некая цикличность, на протяжении текста повторяются одни и те же моменты, одни и те же фразы. И именно они и являются предшественниками новой трагедии.</p><p>В последнее время «Черный монах» интерпретируется как вид литературной полемики с пушкинским Германом в «Пиковой даме»: и в пушкинской новелле наблюдается рациональное обращение с фантастическими явлениями, которые при этом теряют свою действенную силу. Очень интересна и попытка исследовать в новелле поиски возвышенной идеи как необходимый стимул гуманной творческой жизни. Но если аргументируется, что общественная и духовная обстановка, атмосфера обусловливают болезни, что духовные поиски приводят к психической болезни, смешиваются причина и следствие: в начале действия Коврин воспринимает семейную жизнь Песоцких, их сады, окружающую природу как гармонические, эстетические; и только в течение прогрессирующей болезни его взгляд на них меняется</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=acad4221aefa" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[72. Повесть А.П. Чехова «Скучная история»: толстовская фабула и ее переосмысление.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/72-%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B0-%D0%BF-%D1%87%D0%B5%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D1%81%D0%BA%D1%83%D1%87%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F-%D1%82%D0%BE%D0%BB%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D1%84%D0%B0%D0%B1%D1%83%D0%BB%D0%B0-%D0%B8-%D0%B5%D0%B5-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%BE%D1%81%D0%BC%D1%8B%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-e0554194dd55?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/e0554194dd55</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:37:04 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:37:04.697Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>72. Повесть А.П. Чехова «Скучная история»: толстовская фабула и ее переосмысление.</strong></p><p>Произведение известнейшего русского писателя А.П.Чехова «Скучная история» представляет собой повествование пожилого человека о жизни, которую ему довелось прожить. ни в одном произведении, кроме «Скучной истории», Чехов не задавался специальной целью — рассказать о том, что творится в душе старого человека перед лицом надвигающейся смерти. Вся повесть представляет собой исповедь героя о своих переживаниях. Ученый-медик с мировой известностью, Николай Степанович к концу жизни серьезно заболевает и начинает терять свою былую работоспособность. Размышляя в связи С этим о прожитых годах, он ищет оправдания всей своей деятельности и с этой целью подвергает ее строгому суду. Заново оценивает свое поведение — как ученого, главы семейства, гражданина. И приходит к выводу, что никогда не сопротивлялся пошлости и ничтожеству, которые на его глазах царили и в науке и в его собственном доме. Одним словом, строго осуждает себя.</p><p>Только в самом конце своей жизни профессор понял серьезный изъян в своем отношении к миру, да и в главном деле всей своей жизни — научной работе. «Каждое чувство и каждая мысль живут во мне особняком, и во всех моих суждениях о науке, театре, литературе, учениках и во всех картинках, которые рисует мое воображение, даже самый искусный аналитик не найдет того, что называется общей идеей, или богом живого человека. А коли нет этого, то, значит, нет и ничего».</p><p>Свои «записки» профессор Николай Степанович ведет уже состарившимся и больным, может быть, в самые последние месяцы своей жизни. Но из повести мы узнаем не только об этом тяжелом для него времени. Свой рассказ о текущих событиях он то и дело перемежает воспоминаниями о прошлом. Мы прекрасно представляем Николая Степановича в его молодые годы, внутренне и внешне подтянутого, окруженного оживленной студенческой аудиторией, запросто беседующего с Некрасовым, Кавелиным, Пироговым и другими выдающимися людьми России и Запада. Надо думать, что он прожил далеко не бесполезную жизнь.</p><p>И если даже такой человек в конце концов обнаруживает отсутствие важного идейного и нравственного стержня во всей своей богатой деятельности, то чего стоит существование множества людей, занимающихся гораздо менее полезным трудом и не задумывающихся никогда о «боге живого человека»? Мысль эта в повести прямо не высказана, но ее подсказывает читателю горький жизненный опыт Николая Степановича.</p><p>Драма мыслящей личности на всех этапах ее биографии, начиная с детства, когда ребенок, еще полный добрых чувств, только начинает радоваться красоте мира и потому особенно больно реагирует на ложь и несправедливость, и кончая последним годом жизни старого человека, умудренного опытом, изведавшего и счастье, и успех, и боль одиночества,- как видим, это прежде всего драма мировоззрения.</p><p>В родственности духовных переживаний героев разного возраста оказывается единый подход Чехова-художника к человеческой личности.</p><p>Мировоззрение современника для Чехова не какая-то абстрактная совокупность теоретических взглядов, его больше волнует связь этих взглядов с жизненным поведением человека и то, как он осознает свое место в обществе. И чем моложе герой, чем менее сформировались теоретические основы его мировоззрения, тем острее он чувствует недовольство собой, свою беспомощность в решении главного вопроса — как жить, как вести себя в этом безнравственном обществе, чтобы не слиться с ним.</p><p>В «Скучной истории» душевным мукам профессора вторят переживания его воспитанницы Кати. В детстве это была доверчивая и добрая девочка, на лице у нее постоянно было такое выражение, как будто она думала: «Все, что делается на этом свете, все прекрасно и умно». Нужно было пережить не одно жестокое разочарование — и на избранном ею пути актрисы, и в любви,- чтобы доверчивость сменилась резко критическим взглядом на вещи, трезвой оценкой теневых сторон жизни. Катя задолго до профессора разглядела внутреннюю пустоту и эгоизм его домочадцев.</p><p>И когда Николай Степанович признался в происшедшей в нем перемене, она дала ему единственно верный совет: бросить все и уехать за границу. Бросить не только семью, но и университет, потому что он своими лекциями только увеличивает количество бездельников в науке. Ей самой бросать нечего, и она не знает, что ей делать. Надеясь на мудрость и опыт профессора, она сама ищет у него опоры: «Я не могу дальше так жить! Не могу! Ради истинного бога, скажите скорее, сию минуту: что мне делать? Говорите, что мне делать!» Но профессор не смой ее обнадежить советом, а про себя подумал с болью, что Катя еще молода и, следовательно, ее душа «не будет знать приюта всю жизнь, всю жизнь!».</p><p>Вопрос о влиянии “Смерти Ивана Ильича” Л. Толстого на замысел “Скучной истории” поставлен был еще в дореволюционной критике. Многие авторы (Батюшков, Струнин, Шестов и др.) говорили о том, что Чехов не написал бы “Скучной истории”, если бы раньше не была написана “Смерть Ивана Ильича”, что профессор у Чехова является отражением образа Ивана Ильича, что рассказ Толстого представляет собою “общую тему”, а “Скучная история” — вариация, “частный случай общего правила”.</p><p>Высказывалось вместе с тем мнение о большой оригинальности автора “Скучной истории”, у которого было достаточно собственного материала, и потому в помощи он не нуждался.</p><p>Предлагалось и компромиссное решение вопроса о влиянии рассказа Толстого на повесть Чехова: несмотря на наличие самобытного материала, едва ли молодой писатель решился бы предстать пред читателями с теми мыслями, которые составляют содержание “Скучной истории”. Подчеркивалось, что если бы Толстой не проложил пути, если бы Толстой своим примером не показал, что в литературе разрешается говорить правду — правду о чем угодно, Чехову пришлось бы, может быть, долго бороться с собой, прежде чем он решился бы на публичную исповедь.</p><p>В советском литературоведении тоже высказывались утверждающие и отрицающие суждения о влиянии “Смерти Ивана Ильича” на “Скучную историю”. Советских авторов интересовала не столько проблема влияния, сколько проблема мировоззрения, выдвинутая в “Скучной истории”.</p><p>Нам представляется, что в оригинальном содержании “Скучной истории” можно установить некоторые следы влияния рассказа Толстого. Эти следы можно обнаружить и в основной сюжетной ситуации — герои обоих произведений перед смертью начинают решать важные вопросы.</p><p>жизни, и в противопоставлении героев членам семьи с их эгоизмом и буржуазно-мещанским образом жизни, а глазное — в показе контрастов жизни, в раскрытии диалектики души “живого человека”, борющегося со смертью ради настоящей человеческой жизни, смысл которой огни, герои, напряженно ищут. Основное в обоих произведениях — проблема смысла жизни.</p><p>Но в идейном замысле двух сравниваемых произведений находим глубокое различие. А. Толстой решает вопрос о смысле жизни в религиозно-философском плане, в проповеди любви и всепрощения, а Чехов решает тот же вопрос в социально-философском аспекте, в утверждении необходимости для “живого” человека передового мировоззрения и широкой общественно-полезной деятельности.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=e0554194dd55" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[71. Лирико-философская повесть А.П. Чехова «Степь»: проблематика, особенности жанра.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/71-%D0%BB%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%BE-%D1%84%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B0-%D0%BF-%D1%87%D0%B5%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BF%D1%8C-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BE%D1%81%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8-%D0%B6%D0%B0%D0%BD%D1%80%D0%B0-b8365362c52b?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/b8365362c52b</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:35:41 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:35:41.961Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>71. Лирико-философская повесть А.П. Чехова «Степь»: проблематика, особенности жанра.</strong></p><p>Повесть «Степь была написана Чеховым в конце 1880-ых годов, когда писатель переживал некий духовный кризис, у него происходило переосмысление, переоценка жизненных ценностей. В письме к Д. Григоровичу он пишет: «В Западной Европе люди погибают оттого, что жить тесно и душно, у нас же оттого, что жить просторно … Простора так много, что маленькому человечку нет сил ориентироваться…»</p><p>И действительно, на протяжении всей повести, которая представляет собой «историю одной поездки», мы наблюдаем за героями, которые не могут найти общий язык с миром, раскрыться, в полной мере взаимодействовать с ним.</p><p>Сюжет повести очень прост: девятилетнего мальчика Егорушку везут из родного дома в город, чтобы отдать в гимназию. Его спутниками являются купец Кузьмичов, дядя Егорушки, и отец Христофор, священник. Те, впечатление, которые получает мальчик во время поездки, перемежающиеся комментариями и мыслями автора, и являются сюжетом повести.</p><p>Почти сразу в произведение входит трагическая нота: Егорушка, уезжая из дома, «чувствовал себя в высшей степени несчастным человеком и хотел плакать». Этот трагизм будет развиваться на протяжении всей повести, показывая неразрешимость конфликта между миром и человеком, их противопоставлением.</p><p>Путешествие героев происходит в степи, огромное место в повести отводится описанию этой «стихии». Почему? Мне кажется, что именно степь у Чехова и олицетворяет окружающий мир, действительность, с которой люди не могут найти общего языка и страдают от этого. Но важно, что степь описана в лирических, очень теплых тонах. То есть сам автор, по большому счету, считает реальную жизнь красивой, благожелательной к человеку, теплой, но живущей по своим законам, познать которые и принять нужно героям повести. Но, к сожалению, у них это, как мы понимаем, не получается.</p><p>В русской литературе существует несколько прекрасных описаний русской степи. Это, конечно, степь Гоголя («Тарас Бульба»), степь Тургенева («Лес и степь» в «Записках охотника») и степь Чехова. У Чехова эта «стихия» одушевляется, уподобляется живому человеку, целому миру, существующему по своим законам.</p><p>Важно, что мы видим степь с двух позиций: глазами мальчика Егорушки и глазами самого автора. Это позволяет более полно ее описать, дать ей более точную и яркую характеристику.</p><p>У Егорушки детское восприятие мира, похожее, может быть, на сказку, а может, на игру. У него ветряная мельница — маленький человечек, размахивающий руками; чернота на небе раскрыла рот и дыхнула белым огнем (а не молнией); перекати-поле бегут, спотыкаясь и прыгая; в дождь по дороге прыгают пузыри. И этот взгляд показывает величественность, эпохальность, грандиозность степи, ее древнее происхождение и вечное существование, которое закончится только с концом существования самой земли. И на этом фоне так заметна кратковременность и быстротечность жизни человека.</p><p>Сам же Чехов подчеркивает разноликость степи. Июльская степь на глазах героев меняется несколько раз: вот она широкая и величественная, улыбающаяся; то вдруг обманутая степь замирает; то поднимает ропот, все кружит и затуманивает солнце. А также автор говорит о красоте степи.</p><p>Вообще, это чеховское описание очень лирично и «художественно». Здесь используются олицетворения и метафоры: роса испарилась, воздух застыл, трава и бурьян подняли ропот, чернота дыхнула белым огнем. Есть лирические и изобразительные эпитеты: широкая, бесконечная равнина (изобразительные), обманутая степь, загорелые холмы (лирические).</p><p>Мне кажется, что у Чехова степь по-особому одухотворена: сбросила полутень, улыбнулась и засверкала росой. Солнце над ней, как хозяйка по утрам, тихо, без хлопот принялось за свою работу. За ее описанием видится капризная девушка, часто меняющая свой нрав.</p><p>Эту повесть со всей смелостью можно назвать философской. Писатель показывает, что в материальном отношении «маленький человечек» бесспорно уступает необъятному «простору» степи. Но именно человек наделён духовной жизнью, которой не имеет природный мир. Это расхождение материального и духовного начал бытия и составляет философский стержень сюжета. Наиболее четко это проявляется в пассаже о древней дороге, требующей сказочных гигантов, которых нет в действительности. Ни один из персонажей не соразмерен бескрайней степи, и это противопоставление пронизывает всю повесть.</p><p>Но и сам человек страдает от своей «беспомощности», от неумения жить в полной гармонии с миром. Это мы видим в лирическом пассаже о томлении самой степи, испускающей «безнадёжный» призыв: «певца! певца!»</p><p>Важно, что само это томление приписывается степи томящимся в её просторе человеком, «вживляется» в её немую плоть из «всего того, что сам сумел увидеть и постичь душою. И тогда … во всём, что видишь и слышишь, начинают чудиться торжество красоты, молодость, расцвет сил и страстная жажда жизни…» Только в гармонии и единении, в преодолении трагического разлада Чехов в видит «спасение» человека, возможность его полного развития и реализации всех его сил.</p><p>Но, к сожалению, пока это невозможно. Все герои повести живут в своем субъективном мире, не имеющем ничего общего с реальностью. Все люди в «Степи», несмотря на их контрастность, схожи в одном — невозможности постичь реальный мир.</p><p>Так, Егорушка живет в своем мире детских фантазий: «Его сонный мозг совсем отказывался от обыкновенных мыслей, туманился и удерживал одни только сказочные, фантастические образы, которые имеют то удобство, что как-то сами собой … зарождаются в мозгу и сами … исчезают бесследно…»</p><p>Варламов живет «сознанием силы и привычной власти над степью». Кузьмичов, «фанатик своего дела», живет лишь им и даже во сне не забывает о своих заботах. Отец Христофор, «человек мягкий, легкомысленный и смешливый», увлекается не делом, а сопряженными с ним «суетой и общением с людьми».</p><p>Но мысль Чехова и пафос всей повести сводится в стремлению преодоления разлада между миром и человеком. Символом этого являются птицы, густо населяющие степь. Именно они самые близкие человеку обитатели степи. И именно они напоминают и героям, и читателям о стремлении к свободе, развитию, полноте прекрасной жизни, так свойственной Человеку.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=b8365362c52b" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[70. Юмористика А.П. Чехова 1880-х годов.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/70-%D1%8E%D0%BC%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%B0-%D0%BF-%D1%87%D0%B5%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%B0-1880-%D1%85-%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D0%B2-d06f058802d8?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/d06f058802d8</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:35:13 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:35:13.559Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>70. Юмористика А.П. Чехова 1880-х годов.</strong></p><p>Свой творческий путь Чехов начал как писатель-юморист. В первой половине 1880-х годов он активно сотрудничает в юмористических журналах развлекательного характера, таких как «Стрекоза», «Будильник», «Осколки» и др. Стремясь угодить вкусам своих читателей, невзыскательной публики, в основном принадлежащей к мещанской и чиновничьей среде, а также из политических соображений (чтобы избегать столкновений с цензурой) редакторы этих изданий предписывали печатающимся в них авторам не затрагивать острых социальных тем, а всего лишь веселить публику рассказами о забавных случаях, происходящих в служебной и семейнобытовой жизни обыкновенного среднего человека — среднестатистического обывателя. Жанром, наиболее часто используемым в этих целях, был короткий смешной рассказ с неожиданной концовкой или сценка, короткое повествование очеркового типа, построенное в основном на комическом диалоге персонажей. Ранний Чехов практически никогда не выходит за предписанные жанровые рамки, он тоже «всего лишь веселит публику». Однако эта сознательная установка на «безыдейность» не только не помешала ему создать такие шедевры юмористической прозы, как «Жалобная книга» (1884), «Хирургия» (1884), «Налим» (1885), «Лошадиная фамилия» (1885) или «Драма» (1887), не имеющие в себе никакой обличительной тенденции, но и стала одной из основ его будущего писательского кредо — изображать жизнь вне готовых и заданных мыслительных конструкций, вне общепринятых стереотипов ее оценки, из какой бы высокой и благородной идейной доктрины эта оценка ни проистекала.</p><p>Излюбленным приемом Чехова-юмориста является также прием столкновения мысленных представлений, намерений или надежд героя с той или иной реальной жизненной ситуацией, им не учтенной или не входившей в его первоначальные планы. Этот прием лежит в основе рассказов «Винт» (1884), «Симулянты» (1885), «Унтер Пришибеев» (1885), «Шило в мешке» (1885), «Драма», «Дорогие уроки» (1887). Иногда одна незапланированная ситуация, уже вызывающая смех у читателя, дополняется другой, еще более неожиданной, что значительно усиливает комический эффект, производимый рассказом. Так, в «Драме» литераторша-графоманка Мураш- кина, надеявшаяся, что редактор, которого она чуть ли не силой заставляет прослушать сочиненную ею пьесу, напечатает ее в своем журнале, получает совсем не то, на что рассчитывает: уставший от ее назойливости и совершенно удрученный ее бездарностью редактор убивает Мурашкину случайно оказавшимся под его рукой пресс-папье, — первая неожиданность! Однако, как выясняется из последней фразы, — и это вторая неожиданность! — присяжные оправдывают отданного под суд убийцу-редактора.</p><p>Рассказ «Драма» показателен и в том отношении, что в нем комическим персонажем оказывается представительница идейной литературы демократического направления: ее пьеса, переполненная шаблонными мотивами и стилистическими штампами, сама по себе является объектом осмеяния.</p><p>Свобода от любой идеологии, которой ранний Чехов иногда даже бравировал, не означала свободу от духовных ориентиров. К таковым уже тогда для него относились: вера в исторический прогресс, понимаемый не столько в социально-политическом, сколько в широком культурно-просветительском смысле, и связанные с этой гуманистической верой культ Науки и культ Искусства как сил, которым принадлежит главенствующая роль в деле перевоспитания человеческого рода. Непросвещенность и некультурность, проявляющиеся либо в рабском самоуничижении и его психологической противоположности — авторитарном насилии над слабым, либо в самодовольной псевдопросвещенности и часто сопутствующем ей откровенном, грубом хамстве, становятся непосредственными объектами комического разоблачения в рассказах «Пйсьмо к ученому соседу» (1880; первое из известных опубликованных чеховских произведений), «За яблочки» (1880), «Дочь Альбиона» (1883), «Хамелеон» (1884), «На чужбине» (1805) и др.</p><p>Не декларируемые явно, эти ориентиры не были замечены первыми читателями чеховских рассказов. Не сразу был вскрыт и осмыслен и глубинный философский слой, не просто присутствующий в чеховской юмористике, но по существу являющийся ее содержательной основой. Как бы сильно ни отличались друг от друга юмористические персонажи Чехова социальным положением, профессией, уровнем образованности, возрастом или типом темперамента, — их всех объединяет одно общее качество: они пытаются сориентироваться в непонятном мире, используя для этого привычные ходы мысли и способы эмоционального реагирования, но опора ДО них в подавляющем большинстве случаев не приносит ожидаемого результата, мир оказывается сложнее узкой схемы. Этот скрытый философский аспект творчества Чехова, исследующего саму природу человеческого сознания, в свое время был удачно обозначен как «гносеологический».</p><p>За комедией нравов, изображаемой Чеховым, за его, как многим казалось, легковесной и поверхностной шуткой то и дело открывается трагедия — трагедия человеческого существования. Поразительно, с какой настойчивостью молодой Чехов, в том числе и в самых смешных своих рассказах, обращается к теме смерти. В смерти, как ее изображает Чехов, нет ничего героического и возвышенного, она действует так же непредсказуемо, как удары Судьбы, и настигает человека, когда он меньше всего ее ждет, — в его повседневном быту, во время обычных, ничем не примечательных, рутинных занятий. У чеховской смерти бытовой облик, но от этого она становится не менее, а более страшной. Она страшна именно своей полной абсурдностью. Складывается впечатление, что в чеховском мире герою достаточно сделать не тот жест, не так повернуться, и он уже вызывает на себя гнев Судьбы, он уже обречен. Если в рассказе «Смерть чиновника» убрать все причинно-следственные звенья, составляющие его сюжет, кроме первого и последнего, то окажется, что чиновник Червяков умирает по вполне абсурдной причине — только потому, что однажды чихнул в театре. То же происходит в «Драме»: причина смерти литераторши Мурашкиной — всего лишь ее страстное желание прочитать свою пьесу редактору. То же — в рассказе с характерным названием «О бренности» (1886), звучащим отнюдь не только пародийно или иронично: надворный советник Подтыкин, мысленно уже наслаждаясь роскошным обедом, садится за стол, и тут с ним случается апоплексический удар…</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=d06f058802d8" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[69. Лирико-философские миниатюры В.Г. Короленко («Тени», «Парадокс», «Мгновение», «Огоньки»),]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/69-%D0%BB%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%BE-%D1%84%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D0%B0%D1%82%D1%8E%D1%80%D1%8B-%D0%B2-%D0%B3-%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE-%D1%82%D0%B5%D0%BD%D0%B8-%D0%BF%D0%B0%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%BE%D0%BA%D1%81-%D0%BC%D0%B3%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%BD%D1%8C%D0%BA%D0%B8-406eb3c4c742?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/406eb3c4c742</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:32:56 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:32:56.044Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>69. Лирико-философские миниатюры В.Г. Короленко («Тени», «Парадокс», «Мгновение», «Огоньки»),</strong></p><p>Как и всё поколение писателей, вошедшее в литературу в конце 1870-х — 1880-е гг. (В.В. Гаршин, А.П. Чехов и др.), В.Г. Короленко тяготеет к малому жанру, для него не свойственно широкое обобщение большой эпической формы, что связано с особой дробностью мира, отсутствием чувства его единства, характерными для мироощущения этого поколения. Эта связь жанровой дробности с присущим времени восприятием реальности была отмечена самим Короленко.</p><p>Но в рамках общей тенденции тяготения к малой форме у этого прозаика своя дорога. Если Гаршин опирается на структуру драматически напряжённой психологической новеллы, Чехов показывает нам реальность посредством «синтеза анекдота и притчи» (согласно концепции В.И. Тюпы), в мире Короленко господствует очерковая стихия. Отсюда авторские жанровые подзаголовки: «очерк» («Чудная», «Парадокс»), «эскиз из дорожного альбома» («Река играет»), «этюд» («Нестрашное»), «пейзаж» («Смиренные»).</p><p>Очерк Короленко, как и в названной традиции демократической литературы, характеризуется бытописью, социологизмом и даже этнографизмом — и в буквальном смысле (ср. якутские реалии в рассказе «Сон Макара», малороссийские в «Парадоксе» и т.д.), и в расширенном (объективно-отчужденное исследование жизненного уклада какой-либо социальной группы — почти как удивительных обычаев экзотического народа).</p><p>В новый, двадцатый век Короленко вступил с произведениями, отобразившими атмосферу ожидания русским обществом больших социальных перемен. В первом из них, очерке «Мгновение», работу над которым писатель начал в 1896 г., а завершил в 1900-м, вновь показана взаимосвязь социального и природного, но это уже не основная тема произведения. Если Матвей Лозинский и Степан никогда не знали, а только смутно предчувствовали, что такое свобода, то герой «Мгновения», испанский инсургент, отлично понимал это слово, но теперь «забыл» его смысл. Когда его привели в одиночную камеру, он глубоко в камне вырезал свое имя и призыв: «Да здравствует свобода!». Через десять лет заключения узник смог написать на стене только срок своего пребывания в тюрьме. Представление о свободе угасает. «Далее счет прекращался… Только имя продолжало мелькать, вырезанное слабеющей и ленивой рукой» (2, 396). Но однажды заключенный увидел на берегу белые дымки от выстрелов и лодку, мелькающую в волнах, и услышал шум моря и прибоя, который «заводил свою глубокую песню». Может быть, это снова восстание? На минуту он пробуждается от забвения и хватается за решетку, но его заснувшая, «забывшая себя» душа вскоре снова погружается в бессознательное состояние: «Пусть море говорит, что хочет; пусть как хочет выбирается из беспорядочной груды валов и эта запоздалая лодка, которую он заметил в окно. Рабья лодка с рабского берега… Ему нет дела ни до нее, ни до голосов моря» (2, 393–394).</p><p>«Голосу моря» в очерке чаще всего соответствует определение «сознательный»: «Это шквал, перелетев целиком через волнолом, ударил в самую стену &lt;…&gt; Казалось, что-то сознательно грозное пролетело над островом и затихает, и замирает вдали». Или:</p><p>«Остался только шум, могучий, дико сознательный, суетливый и радостно зовущий» (2, 394). О душе же героя в первых пяти главках говорится как о «заснувшей», «застывшей», забывшей себя, погрузившейся в бессознательное состояние. Понятие «свобода», порожденное самой действительностью, социальным опытом узника, ушло вглубь, в подсознание. Но шум моря продолжал тревожить, его голос становился все более внятным. И в предпоследней — шестой — главке противопоставление человека и моря снимается: на «дико сознательный» рев бури герой отвечает криком «неудержимой радости, безграничного восторга, пробудившейся и сознавшей себя жизни» (2, 397).<a href="http://feb-web.ru/feb/irl/rl0/rl4/rl4-1432.htm?cmd=2#$f169_17">17</a></p><p>«Но все-таки… все-таки впереди. — огни!» — таково основное настроение очерка «Мгновение» и лирической миниатюры «Огоньки», написанной в том же 1900 г. Оба эти произведения намеренно аллегоричны: бытовой, конкретный, реальный фон здесь приглушен и уступает место светлому, лирическому настроению веры и надежды. В каких формах воплотится нарастающее к началу века общественное движение, для Короленко неясно, но то, что жизнь пробуждается, для него несомненно.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=406eb3c4c742" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[68. Проблема народа в творчестве В.Г.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/68-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0-%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B0-%D0%B2-%D1%82%D0%B2%D0%BE%D1%80%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5-%D0%B2-%D0%B3-653d3b790c5c?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/653d3b790c5c</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:29:29 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:29:29.115Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>68. Проблема народа в творчестве В.Г. Короленко («Сибирские рассказы», рассказы «Сон Макара», «Река играет»).</strong></p><p>В цикле «Сибирские рассказы» («Яшка», «Убивец», «Сон Макара», «Соколинец», «Марусина заимка», «Содержающая», «Федор Бесприютный», «Мороз», «Государевы ямщики» и другие) и в других сочинениях отходит от бытописательства народников. В изображении ссылки и<a href="http://russiasib.ru/katorga-v-sibiri-v-xviii-nachale-xx-v/">каторги</a> Короленко сочетает символику «гиблого места» с пафосом обретения воли, «выпрямления» загнанного человека.</p><p>Пристальное внимание к народным персонажам и высокая оценка функции нравственного начала в народном сознании сближ^ает Короленко с народнической тра-Аис(ией. Однако эта же особенность связывает его твор­чество с концепциями народа у Достоевского и Толстого’ Толстой, Достоевский и писатели-народники (при всеразличиях, которые существуют между ними в понимании Народного характера) в истоках своих опирались на славянофильскую концепцию народа и рассматривали народ Как некоторую “нерасчленимую субстанцию”, исконно з^очающую в себе положительное начало. <br> Одним из первых так называемых “сибирских» рассказов, написанных Короленко в ссылке, был “Сон Макара». Главный герой — простой крестьянин. Вся его жизнь — это борьба за существование. Пережив целый ряд “приключений», Макар попадает к Якутскому Богу.</p><p>Оригинальность рассказу придает использование писателем фантастического момента: умерший видит себя разговаривающим с Богом. Человек спорит и оправдывает себя. Бог хочет превратить его в мерина, но крестьянин сопротивляется, говоря, что и так был всю жизнь “мерином». Он рассказывает о тяжелой своей жизни, о смерти жены, которую не на что было даже похоронить. Тогда Якутский Бог взвешивает дела Макара и ведет разговор о праведниках. Но в сердце Макара больше нет веры, нет терпения. Финал рассказа не совсем ясен, однако читателя не покидает чувство надежды. Мы верим, что весы таинственного Якутского Бога перевесят в пользу Макара, и жизнь его на “том свете» будет легче и спокойней, чем на “этом».</p><p>Фантастический прием позволяет читателю понять, что в душе забитого человека зреет протест. Герой устал жить, он измучен, обездолен и одинок. Он хочет перемен, ведь каждый человек имеет право на счастье.</p><p>Герои его произведений — простые русские люди. Многие из них пытаются ответить на вопрос: “Для чего, в сущности, <br> создан человек?” Этот вопрос становится главным для автора и в “Слепом музыканте”, и в “Парадоксе”. В этом вопросе для Короленко соединяется философское решение проблемы с “неотвязным вопросом серой мужицкой жизни”. Вступая в полемику с религиозно-аскетическими идеями Л. Н. Толстого, Короленко до предела заостряет свою позицию. “Человек создан для счастья, как птица для полета”, — провозглашает в “Парадоксе” существо, исковерканное судьбой. Если такую веру несет в себе человек, обездоленный жизнью, умный, циничный, презирающий всякие иллюзии, значит, действительно “все-таки общий закон жизни есть стремление к счастию и все более широкое его осуществлени.</p><p>Короленко в своих произведениях начинает рассматривать народное сознание как некоторое психическое целое с его отдельными структурными элементами. В нароном сознании писатель различает комплекс представле­ний, связанный с коллективным опытом, с одной стороны,</p><p>и совокупность представлений индивидуального опыта с другой.^ Если народный персонаж оказывается, по воле обсятельств, изъятым из жестких и вместе с тем привыч­ных условий “борьбы за существование”, его сознание, по мысли Короленко, трансформируется. Например, в рас­сказе “Река играет” (1891) предки перевозчика Тюлина, очевидно, были крестьянами, занимавшимися земледель­ческим трудом. Сам Тюлин к земле непосредственноотношения не имеет и практически не знает, что такое борьба за существование” в ее социальных формах. В связи с этим в сознании Тюлина утрачивают актуальность традиционные комплексы представлений, выработанные коллективным опытом его предков. Его сознание становится открытым практически для всех “непосредственных впечатлений”. Тюлин большую часть своей жизни проводит на открытом воздухе, у реки или на реке. Работу свою он выполняет или не выполняет в зависимости от настроения. Окружающая природа оказывает на него</p><p>столь сильное влияние, что он буквально пропитываетсявсеми ее свойствами, становится как бы зеркальным отражением знакомого ему пейзажа.</p><p>На примере рассказа “Река играет» мы видим, как интерес к огромным возможностям русского народа сопровождается критикой крестьянства, его лени и нежелания противостоять различным негативным обстоятельствам.</p><p>Главный герой рассказа — перевозчик Тюлин — человек безалаберный, ленивый, склонный к пьянству. Рассказчик сравнивает героя с сектантами. Тюлин — воплощение природной стихии. Его внешность и характер соответствуют пейзажу: “Река с кудрявыми берегами». Тюлин не понимает иронии, он очень простодушен и наивен, чем и вызывает симпатию автора и читателя. Этот герой ближе к финалу рассказа со — вершает <a href="http://www.noisette-software.com/analiz-stixotvoreniya-a-t-tvardovskogo-v-tot-den-kogda-okonchilas-vojna/">подвиг</a>, и его личность предстает перед нами в совершенно ином освещении: теперь это титан, способный на удивительные проявления физической и духовной силы. Однако минута подвига проходит — и перед нами все тот же лентяй и пьяница. Река — душа Тюлина — заходит в свои берега, и напоминанием о подвиге остаются лишь чувства читателя и автора</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=653d3b790c5c" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[67. Повесть В.Г. Короленко «Слепой музыкант»: проблематика, особенности художественного метода.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/67-%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B2-%D0%B3-%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE-%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D0%B9-%D0%BC%D1%83%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D1%82-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BE%D1%81%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8-%D1%85%D1%83%D0%B4%D0%BE%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%B4%D0%B0-f5e0a6640098?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/f5e0a6640098</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:28:27 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:28:27.721Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>67. Повесть В.Г. Короленко «Слепой музыкант»: проблематика, особенности художественного метода.</strong></p><p><strong>М</strong>ногие исследователи отмечали, что Короленко ориентируется на отражение явлений, происходящих в сознании, на изображение процесса осмысления мира. Как правило, это связывают с “психологизмом” Короленко <a href="http://www.screen.ru/vadvad/Vadvad/pl.htm#21">(21)</a>, но психологический (= душевный) опыт — это как раз постижение «частей мира», а постижение «целого мира» (to pan) — опыт духовный, и его-то Короленко считает «высшим творческим мотивом», содержащимся не на психологическом, а на надличностном уровне человеческого бытия. В подавляющем большинстве сюжетов Короленко представлен герой, постигающий объективный мир, и на процессе постижения героем мира сосредоточено все внимание автора. В роли такого героя может выступать автобиографический рассказчик, а также “встречный” (как в большинстве сибирских рассказов) или «третье лицо», на чьё сознание в этом случае ориентировано повествование (это характерно у Короленко для более крупных эпических форм, таких, как повести «Слепой музыкант» и «Без языка»).</p><p><strong>В</strong> инвариантном архетипическом “прасюжете” двух главных повестей Короленко неполнота знания Мира героем символически выражена мотивом потери (или отсутствия) одного из шести чувств. Несмотря на акцентировку психофизиологической (“Слепой музыкант”) или социо-культурной (“Без языка”) проблематики, философско-символическим подтекстом обеих повестей является гнозис, “наука видеть мир” как процесс. В “Слепом музыканте” этот процесс метафорически описан как узнавание цветов посредством звуков, а в “Без языка” обучение чужому языку является метафорой “обучения Америке”, что, в свою очередь, метонимически выражает “обучение Миру”. Момент обретения Знания, соответственно внутренним законам поэтического мира Короленко, воплощается в финальных архетипических образах-символах мира — музыкальном (“Слепой музыкант”, “Без языка”) или океаническом (“Без языка”).</p><p>Павел Лион <strong>В.Г. Короленко: телеология очерка-новеллы</strong></p><p>Короленко, в “Слепом музыканте” воспевшийрадость воссоединения отдельной судьбы с общей жизнью, не закрывает глаза на реальное положение дел — отсутствие в обществе действенной идем, объединяющей “частную” и “большую” праадг. Без нее звенья огромного смысла — “маленькие дела” окажутся наивные:</p><p><strong>По поводу метода: у Короленко синтез реализма и романтизма.</strong> Вопрос о реализме и романтизме решался Короленко на осно ве нового исторического понимания идеала и героического. Коро ленко искал реальных путей воплощения героического в образе рядового человека, стремился “открыть значение личности на почве значения массы”, И если первая задача была реализована гол в художественной практике,то вторая не была решена потому, что требование, вццвинутое Короленко, не имело прочной опоры в идео логии того времени и скорее адресовалась будущему.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=f5e0a6640098" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[66. Творческий метод В .М. Гаршина как явление русского предмодерна.]]></title>
            <link>https://medium.com/@upmaxcar/66-%D1%82%D0%B2%D0%BE%D1%80%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%B4-%D0%B2-%D0%BC-%D0%B3%D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D1%8F%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%BC%D0%BE%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0-9de3338f03fd?source=rss-7e785c961584------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/9de3338f03fd</guid>
            <dc:creator><![CDATA[upmaxcar]]></dc:creator>
            <pubDate>Fri, 12 Feb 2016 17:27:55 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2016-02-12T17:27:55.479Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>66. Творческий метод В .М. Гаршина как явление русского предмодерна.</strong></p><p>Писатель выходил из реализма, но в его творчестве намечаются тенденции романтизма, импресионизма, символизма и натурализма. У Гаршина заметно смешание реализма с натурализмом. Дляего творчества характерны точность наблюдения и определённость выражений мысли. У него малометафор, сравнений, вместо этого — простое обозначение предметов и фактов. Короткая, отточеннаяфраза, без придаточных предложений в описаниях. «Жарко. Солнце жжёт. Раненый открывает глаза, видит — кусты, высокое небо» («Четыре дня»). Широкий охват социальных явлений не удавался Гаршину, как неудавалась и более спокойная жизнь писателю поколения, для которого основной потребностью было«претерпеть». Он не мог изображать большой внешний мир , а узкое «своё». И это определяло всеособенности его художественной манеры.</p><p>Можем задать вопрос, был ли Гаршин реалистом, написав такие строки в письме к В. М. Латкинуот 1-го мая 1885-го года: «Бог с ним, с этим реализмом, натурализмом, протокализмом и прочим. Этотеперь в расцвете или вернее в зрелости и плод внутри уже начинает гнить. А ни в каком случае нехочу дожевывать жвачку последних пятидесяти-сорока лет, и пусть лучше разобью себе лоб в попыткахсоздать себе что-нибудь новое, чем идти в хвосте школы, которая из всех школ, по моему мнению,имела меньше всего вероятия утвердиться на долгие годы. Ибо она представляет чистое «искусство дляискусства» не в философском смысле этого слова, а в скверном. Для нее нет ни правды(в смыслесправедливости), ни добра, ни красоты, для нее есть только интересное и неинтересное, «заковыристое</p><p>и незаковыристое.»[46]</p><p>В творчестве В.М.Гаршина наблюдается постепенный переход от условностей реализмадевятнадцатого века к импрессионистическому изображению. Он в своих рассказах изображал события,которые зависят от случайности. Фабула рассказов «Четыре дня», «Ночь», «Надежда Николаевна» состоитиз отрывочных эпизодов. Но и в этом направлении, в поисках новых тенденций в изображениидействительности, творчество художников было так близко творчеству В.Гаршина.</p><p>Для чего художник берет в руки палитру и кисти? Для этого есть много причин, но главныиз них — создание своего виртуального мира, в котором художник живет, мира внутреннего и оченьличного и чтобы поделиться с другими своими наблюдениями, мыслями, впечатлениями, считая ихобщественно значимыми. Иногда эти причины совпадают, иногда — нет. У Гаршинахудожников-передвижников эти причины совпадали.</p><p>Для творчества Гаршина характерны сгущённость повествования, повышенная экспрессия,</p><p>символизм.</p><p>Писатели-импрессионисты пытались передать наиболее точно и свежо подлинные, неповторимые,мимолетные, изменчивые ощущения и впечатления главного героя, его настроения в какой-то данныймомент. Полные, логически связанные картины действительности, характерные для классическогореализма, у писателей-импрессионистов заменяются отрывочными, часто неяркими деталями. Отсутствуюти эксплицитные указания автора-расказчика на этические, социальные, идеологические, дидактическиемоменты. Подобная манера письма означает не отход от действительности, а перемену фокуса, егосужение и часто — усиление.</p><p>Об этом свидетельствует некоторые произведения Гаршина и художников-передвижников, анализ которых уже был проведен. В рассказах Гаршина «Красный цветок» и сказке „Attalea princeps“</p><p>уже встречаемся с символами, аллегорией. В рассказе «Attalea princes» встречаемся с образом гордой пальмы, томящейся в стеклянной клетке оранжереи. В образе пальмы — символ народников, которые в одиночестве боролись за лучшее будущее. Символ у Гаршина наполнен конкретным реалистическим смыслом, но в то же время стремится за рамки реального. Это уже были элементы символистского течения в искусстве. В этих произведениях Гаршин с наивной чистотой детского сердца изобразилборьбу со злом. Красный цветок — символ зла всего мира, а пальма — символ свободы.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=9de3338f03fd" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>