<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Victoria Martsenyuk on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Victoria Martsenyuk on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@victoriamartsenyuk?source=rss-74c85f11a641------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/0*4H6NbVwlMIrUEzbE.jpg</url>
            <title>Stories by Victoria Martsenyuk on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@victoriamartsenyuk?source=rss-74c85f11a641------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Sun, 22 Nov 2026 06:18:14 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@victoriamartsenyuk/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Сделай себе иронично, детка]]></title>
            <link>https://medium.com/@victoriamartsenyuk/81a3e773680b?source=rss-74c85f11a641------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/81a3e773680b</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Victoria Martsenyuk]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 28 Oct 2014 19:25:15 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-10-29T07:36:26.153Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/736/1*0Lp9velj1GmMSWqtJu23eQ.jpeg" /></figure><p>В 15 лет я впервые прочла роман Умберто Эко «Имя розы». Думаю, излишне объяснять, почему позже я читала его еще раз 6. И, кажется, пора бы этим заняться еще раз.</p><p>Не убоюсь спойлероненавистников — это же не последняя серия «Игр престолов», хотя в романе тоже имеются сиськи, причем описанные так, что всем сценаристам голливудской гильдии можно было бы коллективно реветь в голос от зависти, но смиренно прошу прощения у Эко, потому что опишу все языком таким низким, что он и не заметит.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/460/1*414G6AzcR7CPc3Fn7ATwSQ.jpeg" /></figure><p>Напомню, что два отважных монаха пытаются узнать, почему другие монахи мрут как мухи осенью, параллельно готовя монастырь к приему великих гостей — теологов от папы Римского и императора, которые будут решать самый важный вопрос христианства – был ли Христос беден или же обладал неким имуществом. Вы и без детального знания истории церковных расколов сможете легко догадаться, какую сторону приняла РПЦ после. Но суть не в этом, а в том, что все это светопреставление разворачивается из-за одной-единственной книги, вернее из-за правды, содержащейся в ней. Вторая часть Поэтики Аристотеля внезапно реабилитирует низкий жанр комедии, доказывая жизненную необходимость смеха,который возвышает человека над миром животных. Церковь считает, что Христос не смеялся никогда, поэтому грешно. Господи, что с ними случилось бы сегодня, узри они иллюстрации «Сторожевой башни», где сын Господен похож на деревенского дурачка и блаженно улыбается во все 32 зуба, обнимая при этом всех кого ни попадя — детей, деревья и животных или, не приведи Господь, «Догму» Кевина Смита?</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/610/1*eSaJctXYzBAAGvU1jSKvyA.jpeg" /></figure><p>Взаимоотношения человека и юмора сложны тем, что это понятия неделимые. Дети смеются просто так, людям же постарше нужен повод.</p><p>Я искренне не понимаю, почему некоторым людям нужен повод для самоиронии. После колеса и огня, это самое необходимое изобретение человечества, которое помогает сохранять психоэмоциональное здоровье общества. Людям без чувства юмора и самоиронии очень сложно жить. Настолько сложно, что они начинают подменять понятия и искать суррогатные замены в виде патриотизма, высокодуховности и морали. Им неуютно в датских душевых, переделанных из шкафа, они радуются, когда у кого-то что-то отобрали или где-то или кого-то хуже, чем у них или же кто-то получает по заслугам. Они придумали варварский принцип «наглость — второе счастье» и сдобрили его отборным хамством, как приправляют кетчупом и майонезом все свое существование. Они смеются над чужими акцентами, не говоря при этом ни на одном иностранном языке.</p><p>В те же 15 лет я была суровой девочкой, без лишней надобности из дома не выходила и искренне считала, что чувства юмора уменя нет. И это несмотря на то, что я была единственным членом школьной команды КВН женского пола, в школьной постановке гоголевского «Ревизора» радостно играла Марию Антоновну, хотя все девочки мечтали о роли Маши из «Дубровского» и взахлеб читала «12 стульев» и «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, полагая что это лучшие книги на земле (до сих пор так полагаю,разве что Зощенко еще туда могу добавить). То есть, я была уверена, что генетически так не сложилось, потому что, с чувством юмора либо рождаются, либо нет. И только годы спустя до меня наконец дошло, что юмор и самоирония – это всего лишь «мышцы», которые надо правильно тренировать. Чем угодно — КВНами, комедийными постановками, книгами но, самое главное, подходящим окружением.</p><p>Мне повезло –переехав в Киев, я встретила замечательных людей с потрясающим чувством юмора и такой самоиронией, что она им никуда не влезала и мне, понятное дело, приходилось все это запихивать и в себя.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/587/1*eDNili4kSMTY_RliqlTE2A.jpeg" /></figure><p>В качестве текстовых иллюстраций «до и после»приведу такой пример: дома у нас была книга «Українські жарти», откуда я по сей день помню два анекдота, которые мне не то, что не казались смешными, я вообще не понимала о чем это они вообще.</p><p>Номер 1</p><p>Пасажир нічного поїзда на Київ, лягаючи спати, просить провідника розбудити і висадити його в Фастові.</p><p>“Я буду кричати, лаятися, протестувати, але це через те, що я міцно сплю! Ви не звертайте на це уваги і все одно мене висадіть!”</p><p>Вночі поїзд зупиняється в Фастові, сонного пасажира, який кляне все на світі, разом з валізою дюжій провідник знімає з верхньої полиці і залишає на пероні.</p><p>Вранці поїзд прибуває в Київ, пасажири збирають речі і раптово з верхньої полиці доноситься переляканий голос:</p><p>“Яка станція?”</p><p>“Київ”</p><p>“О боже, я ж просив висадити мене в Фастові!”</p><p>Номер 2</p><p>Два кума-чумака їдуть в Київ на ярмарок. У обох навантажені обози — один везе сіль, інший -сало. Посеред Таврійського степу вони зупиняються переночувати. Перед сном збираються закусити і розкладають нехитрі харчі. У одного є хліб і сіль, в іншого — цибуля і сало. Але просто так вечеряти нудно, тому один пропонує іншому пограти в “базар”.</p><p>“Як це?” — дивується один кум.</p><p>“А уявить,що хочете купити сала та цибулі до хліба, а я назву ціну!”</p><p>Кум погоджується.Повільно обходить обоз і питає:</p><p>“За скільки цибулю продаєте?”</p><p>“За 10 рублів!”</p><p>Кум в шоці: “Чому так дорого?”</p><p>“А ви пройдіться базаром та поторгуйтеся!”</p><p>Я искренне надеюсь,что картинка «после» не нуждается в таком детальном описании, иначе окажется,что была права я 15-летняя, а не нынешний почти 29-летний активист движения «Слабоумие и отвага», автор блога про Киев с гифками,который очень многие считали смешным, именно потому что сами обладали незаурядным чувством юмора и самоиронии.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/558/1*OPTLhkIX1RJUL40WGm_FHg.jpeg" /></figure><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=81a3e773680b" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Легкий способ бросить гипс]]></title>
            <link>https://medium.com/@victoriamartsenyuk/47405587ebaa?source=rss-74c85f11a641------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/47405587ebaa</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Victoria Martsenyuk]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 28 Oct 2014 18:58:45 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2014-10-28T18:58:45.008Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p>Обычно гипс на руке или на ноге появляется так же неожиданно, как и прыщ в пост-пубертатном возрасте. Вчера его не было, сегодня он есть.</p><p>Мой второй гипс появился на правой руке, когда я проводила лето в испанском городке Cazalilla (Касалилья) в провинции Jaen (Хаэн), Андалусия. Английская Википедия посвятила этому населенному пункту целую одну строчку (839 жителей в 2006 году), что является весьма исчерпывающей информацией. От себя лишь добавлю, что в городке также были еще и общественный бассейн, бар и церковь. Население существовало между этими тремя пунктами.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*k_H0C7baMOgPPC6s2nOkSw.jpeg" /></figure><p>В семье, где я жила, по-английски не говорил никто. Мне было 11, и больше всего на свете я хотела, чтобы меня оставили в покое. Едва я переступила порог огромного темного дома,как младший сын Рамон немедленно потащил меня за руку в кладовую. Рамону было 26, он был бородат и уже обзавелся аккуратным пивным брюшком. В кладовой Рамон снял с крючка огромную ногу хамона, грохнул ее на стол в кухне, отрезал приличный кусок и с радостной улыбкой протянул его мне. Я в ужасе молчала. На помощь Рамону поспешила мама, сеньора Манолита, которая выставила на стол груши и лимонный йогурт. Я поняла, что деваться некуда и здесь меня будут кормить.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/518/1*sJkd8Iiju4CQxrUQOcLSJA.jpeg" /></figure><p>Сеньора Манолита была похожа на мадам Грицацуеву в классическом исполнении артистки Натальи Крачковской. Больше всего на свете она любила две вещи – петь вместе с телевизором и ходить в церковь по воскресеньям. После мессы сеньора Манолита направлялась прямиком в бар, где просиживала до самого закрытия. Несколько раз она забывала меня в церкви. Я понуро плелась домой, где натыкалась на закрытые двери. Добрые соседи брали меня за руку и вели в бар на площади. Сеньора Манолита радостно хлопала в ладоши, садила меня рядом и поила ледяной колой.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/500/1*PMJcMZB95s2gxoxZny_Ylg.jpeg" /></figure><p>Супруг сеньоры Манолиты, сеньор Хорхе, доставал ей до плеча, был подслеповат и беспрестанно курил крепкие сигары. Курил он их даже за обедом,потому как семья обедала долго и основательно. Я с тоской и восхищением смотрела на сковороду размером с шину КаМАЗА, полную дымящейся паэльи. Там был кролик, каракатицы, креветки, осьминоги, но все это вызывало у меня лишь спазмы желудка и отнюдь не аппетитные. От сигарного дыма у меня как у собаки Павлова срабатывал условный рефлекс. Я вспоминала, как мой отец курил за рулем и меня мутило. Нашу первую машину, красную ЛАДУ«тройку», папа нежно окрестил «цыганкой», так как пригнал ее из Румынии. В «цыганке» всегда страшно воняло бензином, а зимой было холодно, как в собачьей будке. Меня начинало укачивать уже на первом светофоре, и всю дорогу я обычно сидела, уткнувшись лицом в пакет или высунув язык, часто дышала. Папа очень быстро бросил курить навсегда, сменил цыганку на шикарную реэкспортную LADA SAMARA цвета «мокрый асфальт», но рефлекс уменя остался на всю жизнь. Сеньора Манолита, увидев мое лицо сине-зеленого цвета, хваталась за сердце и бежала звонить переводчице.</p><p>Я тихо объясняла какой-то 18-летней студентке факультета лингвистики, что мне плохо, я хочу кушать, но не могу. Студентка фыркала и говорила, чтобы я вела себя как приличный ребенок и не позорилась. Мы же чернобыльские дети! Видимо, сеньора Манолита так и не узнала настоящей причины моей тоски, все это сгинуло в трудностях перевода, так как сеньор Хорхе спокойно продолжал курить сигары, а я продолжала смотреть на паэлью.</p><p>Все дети городка проводили дни одинаково – днем в бассейне, вечером – на главной площади с фонтаном. Каждому ребенку выдали 25 песет в день, роскошную монетку с дырочкой посередине. На монетку можно было купить замороженный фруктовый лед или жвачек, но особым шиком было не тратить хотя бы один день и повесить ее на веревочке на шею.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*84gSoXjR1xyUDMuOHabd7A.jpeg" /></figure><p>В Касалилье у меня появился первый поклонник. Его звали Хесус. Хесус наматывал круги вокруг фонтана, тыкал в меня пальцем и орал «Виктория! Русса!». Иногда Хесус уставал активно выражать свою симпатию. Тогда он просто садился на тротуар на противоположной стороне площади и счастливо улыбался, не сводя с меня глаз.</p><p>Так как дни были одинаковыми, единственными развлечениями было ждать фиесту в каком-нибудь соседнем городке побольше, мечтать, чтобы семья подарила тебе костюм для фламенко или свозила в Барселону. Последних двух вещей со мной не случалось, поэтому я разлекалась тем, что спорила с испанскими подружками на все подряд. В бассейне я поспорила с Хименой и Белен, что съем за минуту полный стакан виноградных улиток. У Белен были деньги, чтобы заказать их в баре у бассейна, а Химена засекала время. Спор я выиграла, в награду получила фруктовый лед, но улиток больше не ела никогда.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*NMP7AEXcv1ReuU0Ofjz6ZA.jpeg" /></figure><p>В день фиесты все дожидались, когда спадет жара и поздней ночью выходили на улицу. Сама фиеста представляла из себя поле за городом с аттракционами различной степени адреналина и вагончиками с едой и сладкой ватой. Нам с подружкой Фернандой после долгого нытья разрешили одним покататься на электромашинках, но всего один раз. После короткой перепалки, мы решили, что за рулем будем по очереди и быстро. Очередь Фернанды была последней и закончилась она мгновенно – едва мы сделали пару коротких кругов, как нашу машинку лобовым столкновением откинуло метров на 5 назад. Я почувствовала, как резко вспыхнуло белой болью правое запястье и удивленно на него посмотрела. Оно выглядело как обычно. Я подняла глаза и посмотрела вперед – прямо на меня испуганно таращился пухлый перепуганный мальчик. Я посмотрела в сторону — к нам уже бежали родители мальчика. Фернанда испуганно тянула меня за вторую руку в сторону надувной горки. Я высвободила руку,выбралась из машинки и медленно пошла искать Манолиту, Хорхе, Рамона и всю остальную родню.</p><p>Правая рука как-то странно повисла плетью, а острая белая боль сменилась тупой ноющей. Я отыскала семью у вагончика с сахарными пончиками, где они сидели за одним длинным столом, и тихо присела на край скамейки. Фернанда куда-то испарилась. Все пили сангрию, ели пончики и злосчастные улитки, а мое запястье ныло чужой болью, которую я совсем не желала иметь в своем теле. К 3 часам ночи запястье болело уже нестерпимо и я решилась пожаловаться. Манолита весело обняла меня, купила мне горячего шоколада и пончик, а себе еще сангрии.</p><p>Домой мы попали к утру.</p><p>К обеду следующего дня моя рука до локтя стала напоминать батон молочной колбасы, а пальцами я шевелить уже не могла. Манолита охнула и вызвала из Хаэна свою старшую дочку Еухению, которая когда-то ходила на курсы медсестер. Еухения деловито потыкала пальцами мою кисть, намазала ее пахнущей ментолом мазью,сверху закрепила медицинскую сетку и ушла пить кофе с мамой в патио. Я тихо сидела в комнате и ждала, когда начнет действовать волшебная мазь. С сеткой моя рука теперь была больше похожа на отменный окорок.</p><p>Мазь не подейстовала ни через час, ни к следующему утру. Я тихо лежала и долго смотрела на руку в сетке как на какой-то странный инопланетный артефакт,который неизвестно почему оказался в моей постели. Рука была не моя! Моя не должна была болеть так, что текли горячие слезы!</p><p>Утром сеньора Манолита решила предпринять серьезные меры и позвонила 18-летней переводчице. На этот раз переводчица не стала шипеть на меня в трубку, а сказала, что будет у нас через полчаса. Она и правда вскоре пришла с папкой бумаг под мышкой. Долго копошилась, пока нашла нужную страховку, потом показала Манолите телефон и велела звонить в больницу.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*EM-QDf47ieD2_mnBve-2WA.jpeg" /></figure><p>К вечеру я наконец покинула границы лилипутской Касалильи и направилась в сторону большого города, но не Барселоны, как мне мечталось, а всего лишь в госпиталь Хаэна. Там меня встретил молодой улыбчивый врач в бирюзовом костюме. С ума сойти, думала я, у нас же врачи всегда ходят в халатах из- под которых видно либо юбку, либо брюки, и только тогда можно определить пол медработника. Врач, не переставая улыбаться, намазал мне руку чем-то приятно-холодным и отвел на рентген. Через 40 минут я покидала стены больницы с белоснежным гипсом на правой руке и в кресле-каталке. Такое было правило, но только до дверей.</p><p>На этом все приятное закончилось. Середина июля беспощадно плавила всю провинцию Андалусия и люди без лишней нужды вообще не выходили на улицу до наступления сумерек. А если и выходили, то только в сторону бассейна или бара. Я продержалась ровно неделю, а потом плюнула и пошла в бассейн вскоре после завтрака. Но там было совсем невмоготу – я грустно сидела на шезлонге, пытаясь удержать левой рукой стремительно тающий фруктовый лед, и тоскливо смотрела,как бассейн кипит от визга всех детей городка. Вокруг меня ошалело носился Хесус, скандируя неизменное «Виктория Русса» и, чтобы достать меня окончательно, с разбегу прыгал в бассейн. Вынырнув, он соединял указательный и большой палец правой руки буквой «О», а указательным пальцем левой совершал возвратно-поступательные движения в эту самую букву. Я понятия не имела, что означает этот жест и оттого мне было еще горше.</p><p>Еще через неделю меня осенило. Господи, это же так просто! Я увидела, как сеньора Манолита оборачивает пленкой большое блюдо с паэльей и ставит его в холодильник. Я вытащила из шкафа под мойкой пакет-маечку из местного супермаркета, положила в него свой уже порядком потрепанный гипс, неуклюже закрепила концы простым узлом и пулей понеслась в бассейн. Внутри меня пели ангелы вместе с сеньорой Манолитой, группами Spice Girls, Backstreet Boys и Hanson.</p><p>Хесус, разумеется, уже был тами идиотски отплясывал, стоя на краю бортика. Завидев меня, он затянул было свою обычную шарманку, но я с разбегу сиганула в бассейн, окатив его столбом брызг. Вынырнув, я поняла, что купание на этом закончено. Я почувствовала себя девочкой, которой по ошибке пересадили руку мишленовского человека. Гипс отяжелел настолько, что я с трудом смогла выбраться из бассейна.</p><p>Вообще-то, я бы предпочла наоборот,залечь на тихое голубое дно и сидеть там, пока не стемнеет. Но до темноты было еще как минимум часов 9. Домой идти смысла не было, Хесус хохотал как оглашенный, а вместе с ним и весь остальной бассейн. Я уселась на шезлонг и стала раздумывать, что делать дальше. Рука уже давно не болела, на самом гипсе все уже написали всякую чушь, носить его дальше мне не представлялось разумным.</p><p>Решение пришло само. Я решительно встала и направилась к выходу. Завернув за угол ближайшей улочки, я уселась на теплый бордюр и стала аккуратно стучать по нему гипсом. Ничего не происходило. Я стала стучать сильнее, вкладывая в удары всю злость на Хесуса и того толстого мальчика в машинке. Ничего не происходило. Наконец, я вспомнила, как Манолита первый раз забыла меня в церкви и чтобы не разрыдаться еще раз, стукнула уже изо всей силы. Тихо хрустнуло и гипс развалился на две аккуратных части. Белоснежных внутри, грязно-серых снаружи. Второй раз за день я понеслась со всех ног, на этот раз домой.</p><p>- Manolita! Mira! – заорала я с порога, размахивая свободной от гипса рукой как флагом. В другой руке я почему-то по-прежнему держала пакет-маечку, с которого все еще стекали капли воды и две половинки гипса.</p><p>На этот раз обошлось без строгой переводчицы. Меня усадили в машину и меньше чем через полтора часа врач в бирюзовом костюме, не переставая улыбаться и глядя мне в прямо глаза, тихо сказал, что если я еще раз сниму гипс сама, то он загипсует меня полностью и оставит лежать в больнице до тех пор, пока кость не срастется. Надеюсь, я понимаю, что это необходимо. Я судорожно сглотнула и кивнула.</p><p>Два месяца спустя, когда дома в Беларуси мне снимали заново исписанный испанскими словечками te amo, моим именем и именами участников групп Spice Girls, Backstreet Boys и Hanson, гипс, то я услышала разговор мамы с врачом:</p><p>- У нее же страховка покрывала все! А эти нелюди отвезли ее на рентген только на третий день! Никогда больше не доверю ребенка чужим людям! Я чуть с ума не сошла!</p><p>- Ну дык ж молодые кости, усе срослось…А гипс якой белый унутры! Они что?! Вату унутр прокладают?!</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=47405587ebaa" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>