<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" version="2.0" xmlns:cc="http://cyber.law.harvard.edu/rss/creativeCommonsRssModule.html">
    <channel>
        <title><![CDATA[Stories by Kosmos on Medium]]></title>
        <description><![CDATA[Stories by Kosmos on Medium]]></description>
        <link>https://medium.com/@you_48205?source=rss-1b15a2786563------2</link>
        <image>
            <url>https://cdn-images-1.medium.com/fit/c/150/150/2*-oYho82cS30JZEI-j2snAw.jpeg</url>
            <title>Stories by Kosmos on Medium</title>
            <link>https://medium.com/@you_48205?source=rss-1b15a2786563------2</link>
        </image>
        <generator>Medium</generator>
        <lastBuildDate>Thu, 19 Nov 2026 07:12:16 GMT</lastBuildDate>
        <atom:link href="https://medium.com/@you_48205/feed" rel="self" type="application/rss+xml"/>
        <webMaster><![CDATA[yourfriends@medium.com]]></webMaster>
        <atom:link href="http://medium.superfeedr.com/" rel="hub"/>
        <item>
            <title><![CDATA[Trend Forecasting (ч. 2)]]></title>
            <link>https://medium.com/@you_48205/trend-forecasting-%D1%87-2-c5f3db7cfa0e?source=rss-1b15a2786563------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/c5f3db7cfa0e</guid>
            <category><![CDATA[trend-forecasting]]></category>
            <category><![CDATA[forecasting]]></category>
            <category><![CDATA[trends]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Kosmos]]></dc:creator>
            <pubDate>Thu, 26 Mar 2020 05:42:43 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2020-03-26T05:42:43.723Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/320/1*FkLjPlSzavs7l48omGjZoA.gif" /></figure><p>Понятие «тренд» пришло из математики, и обозначает закономерность в изменении временного ряда. Сегодня мы об этом почти не вспоминаем: в конце 1960-х это слово вошло и на десятилетия обосновалось в сфере маркетинга. Америка тогда переживала потребительский бум, и компании вдруг осознали, что для понимания психологии своих потенциальных покупателей им недостаточно знать только их социо-демографические данные. Оказалось, что есть закономерности поведения, которые зависят от каких-то других, более тонких и сложных вещей, чем пол, возраст и место проживания человека. Тогда-то для обозначения этих закономерностей и взяли слово «тренд». С помощью трендов стали описывать уже не числовые ряды, а векторы развития культуры и общества, которые помогали объяснить поведение людей — и, главное, его прогнозировать. Так родилась индустрия тренд-форкастинга, предвидения трендов. Сегодня это одна из самых быстро развивающихся сфер маркетинга, и ни один уважающий себя бренд не рискует обходиться без таких прогнозов.</p><p><strong>Не предсказать, а сделать явным</strong></p><p>Когда говоришь «предвидение трендов», в голове могут всплыть расклады на картах Таро и гадание на кофейной гуще. Но нет. Все «предвидение» опирается вовсе не на мистику, а в основном на масштабную аналитическую работу. Сейчас к этому ещё добавился анализ big data, позволяющий выявлять количественные изменения в разных сферах на масштабных объёмах данных. Забавно, что тренды так или иначе возвращаются к математике и статистике, откуда и пришли.</p><p>Впрочем, в первую очередь тренды говорят об изменениях качественных, а не количественных; о смыслах, а не о цифрах. Тренд показывает направление, в котором что-то движется. У него обязательно есть визуальное выражение, определённая эстетика, отражающая его ключевые черты, — это можно обозначить понятием «стиль». Когда мы говорим о стилях в искусстве или моде, мы говорим как раз о том, как проявляют себя определённые тенденции в обществе посредством узнаваемого визуального языка. Тренды могут быть эмоциональными, интеллектуальными, духовными и другими, и проявляться в разных сферах общественной жизни: искусстве, науке, политике, потреблении.</p><p>В общем, чтобы видеть тренды, не нужны сверх-способности или абстрактные спекуляции. Тренды вполне являют себя миру, и их можно вычислить. Если говорить совсем просто — если тренд есть, он уже точно где-то проявился. А с этим можно работать. Собственно, этим и занимаются форкастеры. Их основная задача — обнаружить тренд как можно раньше и с учётом глобальных процессов и изменений в мире описать то, как тенденция будет развиваться в будущем — далёком или не очень. Раньше горизонт планирования составлял от двух лет, но сегодня все меняется так стремительно и хаотично, что тренду не требуется два года, чтобы дойти от момента зарождения до своего пика. Это делает форкастинг сложнее, но вместе с этим — гораздо интереснее.</p><p><strong>От массива данных — к инсайту</strong></p><p>Как обнаружить тренд? Самый обобщенный ответ на этот вопрос будет звучать так: быть включённым в современность. Это значит — следить максимально широко за происходящим в мире и отмечать аномалии, отклонения от привычного хода вещей, необычные вспышки, имеющие, тем не менее, определённую повторяемость. «Нужно пожирать информацию тоннами. Нужно быть воистину любопытным, открытым, гибким, чтобы смотреть, слушать и анализировать то, что происходит в мире. Чувствовать, эмпатировать, не осуждать», — так описывает это человеческим языком маркетолог Ирина Лобановская.</p><p>Если перейти на язык формальный, то процесс выявления тренда раскладывается обычно на несколько стадий. Сначала происходит сканирование культурного ландшафта, затем — анализ полученных данных и как итог — валидация, то есть формулирование вывода. Но начинается это с нулевой стадии:</p><p><strong>Аудит as it is</strong></p><p>Самое логичное и очевидное — собрать информацию о текущем положении дел. Для этого можно использовать уже имеющиеся исследования рынка и потребительских ожиданий, корпоративные отчёты и в принципе максимально полную информацию об индустрии, категории продукта, ДНК-бренда, стратегии и планах компании, если речь идёт о форкастинге для определенного бизнеса.</p><p><strong>Сканирование</strong></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/480/1*OJOL6JKOVDSp0orLSxPrkw.gif" /></figure><p>Сканирование обычно состоит из двух частей: первичного и вторичного. На первом этапе происходит масштабный сбор материала. С одной стороны, это может быть отсмотр блогов и уличной фотографии, сбор конкретных вещей и артефактов, даже путешествие как метод включённого наблюдения. С другой — обработка текстового материала, экспертных комментариев, результатов фокус-групп, дневников. Вместе все это создаёт большое количество визуального и текстового материала, который подсказывает направление дальнейшего движения и вдохновляет. На втором этапе подключаются дополнительные области для сканирования: ленты соцсетей, публикаций в медиа, книги, фильмы, текущие и запланированные культурные события типа выставок, конференций или шоу. Также можно изучить актуальные отчёты форкастинговых агентств и статистические выкладки, причём стоит обращать внимание не только на свою узкую сферу исследования, но и на смежные — часто изменения приходят из одной области в другую. Все это помогает навигации мысли и даёт более-менее выраженные векторы ее развития.</p><p>Отдельно стоит упомянуть, что сканирование обычно не обходится без метода STEEP- сил. Этот метод используется с 60-х годов для комплексного анализа современности и предполагает исследование социальных, технологических, экономических, экологических и политических сил, влияющих на общество прямо сейчас. Сканирование культурного ландшафта и понимание STEEP-сил позволяет создать матрицу для дальнейшего анализа.</p><p><strong>Анализ</strong></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/480/1*M3h6RkgZiaN0-TuGfpTgrw.gif" /></figure><p>Понятно, что собрать данные мало: необходимо их качественно проанализировать. На этом этапе необходимо из всего массива информации выделить релевантную для предмета исследования. Затем выделить уже внутри неё не просто отельные манифестации (выделяющиеся яркие феномены), а те из них, что имеют определённую повторяемость. Дальше задача почти графическая — соединить манифестации между собой в паттерны, взаимосвязанные явления, показывающие определенную модель поведения или мышления. На этом этапе разрозненная информация уже группируется в более крупные кластеры, и из них уже можно вывести и сформулировать тренд.</p><p><strong>Валидация</strong></p><p>Наконец, на завершающем этапе все проявившиеся закономерности и идеи должны превратиться в связный нарратив, то есть последовательно излагаемую историю со всеми логическим элементами. История эта должна показывать, из каких предпосылок тренд появился, как он проявляется сейчас, как меняет ценности и поведение людей. И главное — как и в чем тренд может проявиться в будущем.</p><p>Таким образом, данные последовательно превращаются в информацию, информация — в знание, а знание — в инсайт и форкаст.</p><p><strong>Сам себе трендвотчер</strong></p><p>Если все описанное выше вызывает у вас больше удивления, чем понимания, не отчаивайтесь. Тренд-форкастинг — это действительно непростая область знания, часто требующая ещё и интуиции и чутья. И, конечно, далеко не всем нужно заниматься именно этим. Но почти каждый из нас даже без наличия специальной подготовки может быть трендвотчером — то есть человеком, который за трендами наблюдает.</p><p>Это логично следует из того, что основа наблюдения за трендами — это включённость в современность, насмотренность, внимание к новостям и способность видеть закономерность за отдельными явлениями. Возможно, для того, чтобы предугадать тренд и комплексно оценить его влияние в будущем, этого не достаточно, но для базового понимания векторов развития культуры — вполне.</p><p>Если вам все ещё кажется, что это очень сложно, вот простые способы натренировать свой глаз на поиск трендов.</p><p><strong>Читайте исследования из разных областей</strong></p><p>Нет, для этого необязательно быть ученым. И даже необязательно выписывать все уважаемые научные журналы. Сегодня большое количество информации можно найти в свободном доступе в интернете, причём часто резонансные исследования активно обсуждаются в СМИ и их можно обнаружить у себя прямо в ленте новостей. Другое дело, что мало прочитать короткую заметку и делать далеко идущие выводы. Всегда нужно как минимум найти первоисточник, а дальше просмотреть другие изыскания по теме — может быть, даже из смежных областей.</p><p>Кстати, это касается не только суровых научных исследований: многие форкастинговые агентства, например, WSGN, имеют открытые блоги или дайджесты, где делятся интересными находками и инсайтами. Ничто не мешает за ними следить.</p><p><strong>Общайтесь с людьми разных профессий и из разных сфер</strong></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/400/1*aHSHP-SZEsZhyU_pwn9KJA.gif" /></figure><p>Наверняка большинство друзей в ваших социальных сетях — это люди, так или иначе работающие в одной сфере с вами. Но точно так же у вас наверняка есть те, кто занимается в жизни совершенно неведомыми для вас вещами. И когда вы видите то, что они постят у себя на страницах, вам кажется, что это какой-то параллельный мир. На самом деле так и есть: условные врач, фотограф и банкир имеют разное окружение, живут внутри разной новостной повестки и имеют отличные друг от друга картины мира. Довольно полезно иногда оказываться внутри них и осознавать, как мало мы знаем о том, что происходит за пределами нашей профессии и сферы интересов. Не отказывайте себе в общении с разными людьми: это реально очень обогащает кругозор.</p><p>А еще полезно находиться среди тех, кто близок к новой культуре или непосредственное ее создает — то есть к людям из творческих индустрий. Если не получается быть внутри этого сообщества — то всегда можно следить за ними в соцсетях и таким образом держать руку на пульсе.</p><p><strong>Смотрите, слушайте, читайте</strong></p><p>Совет от Капитана Очевидность, но тем не менее. Можно гордиться тем, что ты не смотришь сериал, о котором все говорят, не ходил на премьеру нашумевшего фильма или не читаешь книги популярного писателя. Эта позиция имеет право на существование, но только не для трендвотчера. Хочешь быть в курсе дел — надо интересоваться максимально широким кругом вещей, даже если они не совсем в твоём вкусе. Вообще, всеядность в хорошем смысле и толерантность — это необходимые черты для того, чтобы заниматься трендами.</p><p><strong>Путешествуйте</strong></p><p>«Своему сыну я говорю: путешествовать по миру гораздо полезнее, чем отучиться на МВА», — это говорит футуролог Герд Леонард. Мы можем только согласиться. По сути, путешествие — это тоже форма исследования, включённое наблюдение, когда в сжатой форме мы получаем комплексное представление о совершенно новой для нас среде. Чем больше мы путешествуем, тем шире наш кругозор, тем выше толерантность и тем больше интересных вещей мы замечаем.</p><p><strong>Следите за сильными мира сего</strong></p><p>В общем-то, они могут вам нравиться или нет, но глупо спорить с тем, что их образы, слова и поступки влияют на миллионы людей (причём не только поклонников). Можно высокомерно от этого отмахиваться — и проглядеть что-то важное. Первые лица почти всегда либо создают тренд, либо являются его очевидной репрезентацией.</p><p>Ну и последнее. От обилия информации в современном мире можно сойти с ума, а если еще и быть трендвотчером, которому по долгу службы нужно быть “всеядным”, то голова рискует взорваться. Поэтому давать отдых себе и своему уму в данном случае не менее важно, чем работать над накоплением данных об окружающем мире. Отдых — это время на обработку информации, поиск неочевидных связей между фактами и явлениями, выстраивание сложных систем. Поэтому, как ни странно, последний совет в этом списке — как раз про отдых и переключение. Медитация, спорт, йога, диджитал-детокс или просто ужины и друзьями за большим столом с выключенными телефонами — выбирайте то, что подходит вам, и, главное, практикуйте. Удачи!</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=c5f3db7cfa0e" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[25 лет Предсказаний от WIRED или Почему Будущее Никогда не Наступает (перевод статьи)]]></title>
            <link>https://medium.com/@you_48205/25-%D0%BB%D0%B5%D1%82-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B9-%D0%BE%D1%82-wired-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BF%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BC%D1%83-%D0%B1%D1%83%D0%B4%D1%83%D1%89%D0%B5%D0%B5-%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%B4%D0%B0-%D0%BD%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF%D0%B0%D0%B5%D1%82-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B4-%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8C%D0%B8-ae6573bbd73d?source=rss-1b15a2786563------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/ae6573bbd73d</guid>
            <dc:creator><![CDATA[Kosmos]]></dc:creator>
            <pubDate>Mon, 02 Sep 2019 17:27:43 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-09-02T17:27:43.149Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p><strong>Оригинальный текст читайте тут: </strong><a href="https://www.wired.com/story/wired25-david-karpf-issues-tech-predictions/">https://www.wired.com/story/wired25-david-karpf-issues-tech-predictions/</a></p><p><em>Один одержимый профессор решил прочесть все издания журнала WIRED в хронологическом порядке, чтобы написать историю о том, как наше общество думает о будущем. О его выводах по результатам такого исследования вы узнаете в этой статье.</em></p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/900/1*hW-6VoQL0Adh9APyWDYzrA.jpeg" /></figure><p>На обложке 8-го номера журнала WIRED красуется Клёцка Пиллсбери (в ориг. «Pillsbury Doughboy — талисман американского бренда Pillsbury), приставленная к стене и окруженная с обеих сторон двумя мужчинами в галстуках. Их глаза завязаны, на лицах — ужас. Стоят они напротив расстрельной команды из пультов от телевизора. Заголовок вопрошает: «Пришёл ли конец рекламе?».</p><p>По всей видимости, обложка была ликующим некрологом по увядающим институтам доцифровой эпохи. За год до того, WIRED предсказал неминуемый закат государственного образования и журнала <em>The New York Times. </em>По <a href="https://www.wired.com/1993/04/mediasaurus/">словам</a> Майкла Крихтона, напечатанным в 4-м номере WIRED: «скорее всего, то, что мы понимаем под масс-медиа сегодня, исчезнет в течение следующих 10 лет. Исчезнет абсолютно бесследно». Индустрия рекламы, казалось, была следующей в этом расстрельном списке.</p><p>Однако саму заглавную статью 8-го номера — <a href="https://www.wired.com/1994/02/advertising-2/">эссе</a> сотрудника Медиа-лаборатории Массачусетского Института Технологий Майкла Шраге — едва ли можно было назвать некрологом по рекламной индустрии. В статье говорилось вовсе не о том, как рекламщиков доцифровой эпохи ждет крах; вместо этого, статья описывала представления автора о том, как представители рекламной индустрии адаптируются и в итоге станут доминировать цифровыми медиа. Спустя 25 лет, статья читается как предсказание Кассандры, древнегреческой вестницы несчастья, поскольку в ней с невероятной точностью описывалось неприятное и неизбежное будущее. Если всмотреться в описанную автором картину будущего, силуэты современной рекламной индустрии проступают на ней слишком явно. Это предсказание было, вероятно, самым пугающе-провидческим из опубликованных журналом в первые годы его существования.</p><p>С чего я это взял? Прошедшим летом, я сел за стол в Библиотеке Конгресса США и прочел каждое печатное издание WIRED, в хронологическом порядке и от корки до корки. Моей целью было отправиться в своеобразное путешествие во времени. В начале 90-х, когда первый редактор издания Луис Розетто нанимал первых сотрудников в команду WIRED, он рассказывал, как «пытался создать журнал, который будет читаться так, как будто был прислан к нам из будущего». Я решил использовать архив журнала чтобы составить историю будущего — ту, что предсказывали на страницах WIRED из месяца в месяц на протяжении всего существования журнала.</p><p>Одна из целей этой затеи заключалась в том, чтобы понять, каким именно виделось будущее в глазах редакции WIRED. Эдакие всплески поразительного по своей точности форсайта, запрятанного глубоко в пожелтевших от возраста журнальных страницах. В середине 90-х, когда большинство американцев еще не отправило своё первое электронное письмо, журнал уже погрузился с головой в спекуляции о мире, в котором у каждого в кармане будет маленький компьютер с доступом к всемирной сети. В 2003 году, когда телефоны с камерами еще были новинкой для американских пользователей (хотя уже пользовались популярностью в Азии), Шени Жардин <a href="https://www.wired.com/2003/07/phonecam-nation/">писала</a> о том, как однажды кадры полицейской жестокости сможет моментально записать и выложить в сеть почти любой прохожий. Но не менее курьезными были те предсказания WIRED, которым так и не суждено было сбыться. Заглавная статья ноябрьского выпуска 1999-го года повествовала о компании <a href="https://www.wired.com/1999/11/digiscent/">DigiScent</a>, целью которой было запустить следующую интернет-революцию с помощью технологии, позволяющей отправлять запахи по интернету.</p><p>Однако самым интересным во всей этой затее для меня было не вести счет попаданий и промахов редакции. Больше чем что-либо, меня интересовали те миражи, которые всегда болтались где-то на горизонте. Это те вещи, которые WIRED — а в более широком смысле наше общество в целом — настойчиво продолжали предсказывать, но которые по какой-то причине оставались все эти годы вне пределов досягаемости. Из года в год журнал твердил о том, как цифровая революция приведет к исчезновению очередных устаревших социальных институтов, высасывая из них ту силу, которая ранее держала их на плаву. На их место, не уставали повторять в журнале, должна была прийти эпоха изобилия и процветания, трансформирующая человеческое общество. Фундаментом этой трансформации провозглашались вечный рост вычислительных мощностей, всепроникающая мобильная связь и, конечно же, свободный рынок.</p><p>В то же время всегда было заметно, как в текстах издания красной нитью проходило какое-то живительное напряжение, и проследить его можно уже в упомянутом выше эссе Шраге от 1994 года. Обложка явно намекает на надвигавшуюся гибель аналогового, доцифрового порядка; текст заглавного материала же предвкушает адаптацию старого порядка и то, как он найдет в себе силы встроиться в цифровую революцию и даже повлиять на её траекторию. Эта статья шла полностью вразрез с привычным для издания энтузиазмом насчет будущего; вместе с тем, именно этот энтузиазм являлся топливом для скептицизма периодически пронизывавшего строчки на страницах WIRED. Скептицизма почти еретического для такого издания, но абсолютно справедливо вопрошавшего, кто же будет платить за будущее. Именно такой напряженный скептицизм в отношении предсказываемого WIRED будущего вдохновлял те материалы издания, которые содержали в себе примеры, пожалуй, эталонного форсайта.</p><p>Первый выпуск WIRED появился 4 года спустя падения Берлинской стены и 2 года после распада Советского Союза. Холодная война закончилась, но WIRED настаивал, что следовавший за ней период в человеческой истории точно не станет периодом долгожданного спокойствия. Подключенные ко всемирной паутине компьютеры, предсказывал журнал, создадут новую мировую культуру и обеспечат наш мир глобальным процветанием — но сделают это путём свержения старых порядков. Дебютный выпуск издания открывал <a href="https://www.wired.com/story/original-wired-manifesto/">манифест:</a> «Цифровая Революция пролетает сквозь нашу жизнь как бенгальский тайфун — в то время как мейнстримовые медиа пытаются удержаться за рычаг тормоза». Технологии обещали запустить «столь глубокие социальные изменения, что сравнить с ними можно будет разве что лишь освоение человеком огня». То, что WIRED болели за то, чтобы эти изменения произошли, сомнений нет. Коронным ходом издания в 90-ые было кричать со своих страниц «Крепитесь!», одновременно обещая с одержимой улыбкой на лице, что сразу за надвигающимся хаосом скрывалось счастливое будущее.</p><p>Всё подлежало трансформации. <a href="https://www.wired.com/1994/06/eff/">Статья</a> от 1994 года, посвященная Фонду Электронных Рубежей (Electronic Frontier Foundation) задавалась вопросом «Насколько сложно будет хакнуть государство?». В своём <a href="https://www.wired.com/1997/04/netizen-3/">эссе</a> от 1997 года, Джон Катц брался утверждать что мы являемся свидетелями «первых шагов нации нового типа — Цифровой Нации — и формирования новой пост-политической философии». Двухпартийная система американской демократии однозначно казалась им устаревшей для общества нового типа. «Цифровая Нация ведет нас в направлении более рационального, менее догматичного взгляда на политику. Информация становится общедоступной, что неизбежно ведёт к нашему всеобщему освобождению».</p><p>Утверждение о том, что вследствие распространения интернета, политика будущего станет <em>менее</em> рациональной и <em>более</em> догматичной, рассматривалось крайне редко. Тем не менее, оптимизм издания казался скорее не идеалистичным и от того слащавым, но полным уверенности в своих словах. Ярким примером подобного оптимизма являются вышедшие на страницах июньского издания 1995 года <a href="https://www.wired.com/1995/06/saleskelly/">дебаты</a> на тему технологического будущего между занимавшим на тот момент должность исполнительного директора журнала Кевином Келли и Киркпатриком Сейлом, самопровозглашенным «неолуддитом». Ближе к концу сессии вопросов и ответов, Сейл предсказал что наша цивилизация в последующие после материала 20 лет переживет экономический коллапс, классовые войны и широкомасштабную экологическую катастрофу. В ответ, Келли вытащил свою чековую книжку и сказал «Держу пари на 1000 долларов, что в 2020 году мы даже близко не подберемся к катастрофам той степени, о которых ты говоришь. Я ставлю на свой оптимизм».</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/900/1*3iWfkTEPIu7S95phug0now.jpeg" /></figure><p>Заглавная статья июльского выпуска 1997 года <a href="https://www.wired.com/1997/07/longboom/">гласила</a>: «Длительный Бум: История Будущего 1980–2020». На обложке выпуска, улыбающаяся Земля держит цветок во рту, а подпись рядом гласит: «Нас ожидают 25 лет процветания, свободы и чистой окружающей среды для всего мира. Вы что-то имеете против?»</p><p>К следующему году WIRED не просто ставил на техно-оптимизм — он публиковал практические советы для читателей насчет того, как они сами могут поставить на успех технологического прогресса собственные деньги. Журнал даже запустил «Индекс WIRED» — портфолио компаний в авангарде так называемой Новой Экономики, «широкий перечень организаций, использующих технологии, сети и информацию чтобы изменить наш мир». В течение следующих 12 месяцев с момента публикации, его совокупная стоимость увеличилась на 81%, значительно опередив все известные фондовые индексы.</p><p>И тем не менее, несмотря на проторяемую изданием тропу ярого техно-оптимизма, который пронизывал самые громкие заявления журнала и не слезал с его обложек, WIRED периодически всё же заносило в дебри тёмных, пессимистичных предостережений. В феврале 1994 писатель Р. Ю Сириус <a href="https://www.wired.com/1994/02/voyeur/">размышлял</a> о начавших проявляться негативных сторонах онлайн-мира, где любой желающий мог представить собственное мнение на всеобщее обозрение. «Чем больше людей получают голос, тем пронзительнее должен быть голос того, кто хочет быть услышанным среди возникшего шума» — писал он. «На улице, люди остаются терпимыми лишь потому, что им приходится это делать — с такой позицией куда легче добиться своих корыстных целей. Но новое медиа-пространство вечно призывает тебя наспех склепать собственно мнение про «Других» &lt;…&gt; Теперь каждый из нас может стать частью самой большой разъярённой толпы в истории человечества. Восхитительное занятие, ребята. Налетайте!» В январе 1997 года, Том Доу написал <a href="https://www.wired.com/1997/01/netizen-6/">эссе</a>, предвосхитившее феномен фейковых новостей: «Интернет открывает в нашем коллективном бессознательном новое поле, находящееся между старыми-добрыми новостями и тем, что раньше было принято называть сарафанным радио — слухами, сплетнями. Называйте это пара-новостями — информацией, которая выглядит и звучит, как настоящие новости, и которая в действительности даже может быть новостями. Или наспех сочинённой полуправдой».</p><p>Упомянутое ранее эссе Шраге про рекламу было менее антиутопичным, но оптимистичным его тоже едва ли назовешь. «Если вы хотите оказаться в когорте людей, способных воспринять мультимедийные сети будущего, не ищи́те вдохновения и идей в работах пионеров интернета. Эти зубрилы никак не будут влиять на повестку будущего» — писал он. «Виртуальный мир — мир, в котором мы с вами скоро можем поселиться — будет определять экономику рекламы, продвижения и спонсорства куда больше чем терафлопы, частоты и графические интерфейсы». Шраге представлял себе мир, где смартфоны (в случае статьи, правда, речь шла о карманных переносных компьютерах — КПК) повсюду, а их экраны разрываются от рекламного контента. «Нет сомнений, что реклама, отображаемая на экранах КПК, будет назойливым аналогом спама и идиотских автоматизированных телемаркетинговых звонков. Ну и что? &lt;…&gt; Вместе с этим появится рынок приложений, которые будут фильтровать информационный мусор и отбирать то, что владелец КПК посчитает важным». Читая между этих строк, вы наверняка подумаете про такие продукты как AdSense и Facebook. Те самые продукты будущего, которые не только освобождили нас, но и сделали нашу жизнь куда более запутанной.</p><p>Но в WIRED последнее слово почти всегда оставалось за ликующими оптимистами. В сентябре 1999 года, журнал опубликовал <a href="https://www.wired.com/1999/09/zeros/">эссе</a> Кевина Келли, которое признавало присутствие в обществе широко распространённых опасений о надвигающемся обвале фондовых рынков. Писал он об этих опасениях, однако же, с ироничной ухмылкой, ведь, как он настаивал, ничто не сможет помешать технологическому буму. «Представьте ещё 20 лет отсутствия безработицы, постоянных рекордов на фондовых биржах и растущего образа жизни. Ещё 20 лет изобретений столь же подрывных, что и мобильный телефон, клонирование млекопитающих или интернет. Еще 20 лет игры <em>Quake</em>, индексных фондов и объявлений о найме на работу. Это процветание коснется не только генеральных директоров корпораций, но и бывших трубопроводчиков, ординаторов и социальных работников.»</p><p>6 месяцев спустя, начал лопаться пузырь доткомов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/450/1*MSSQ6M2si2okwYYXkZJE8g.jpeg" /></figure><p>После такой встряски, даже WIRED немножко протрезвел. Заглавной статьей апрельского выпуска 2000-го года было мрачное <a href="https://www.wired.com/2000/04/joy-2/">эссе</a>, написанное сооснователем Sun Microsystems, Биллом Джоем. Оно называлось «Почему Мы Не Нужны Будущему». И предсказания в нём были далеки от воодушевляющих — там описывался мир, в котором искусственный интеллект и автоматизация обрекают человечество на исчезновение.</p><p>Когда в июне 2001-го года WIRED обновили свой «Индекс WIRED», заголовком того <a href="https://www.wired.com/2001/06/wired-index-5/">материала</a> было ёмкое «ОЙ» (в ориг. — “OUCH”). Немногим позже, Кевин Келлехер опубликовал на страницах журнала <a href="https://www.wired.com/2001/11/change-4/">эссе</a> под названием «Смерть Новой Экономики. RIP». Он писал: «Последним ударом по идее новой экономики стала выдумка о том, что она по определению должна была сделать мир лучше. В реальности, новая экономика агностична: бизнес-циклы могут быть короче, но это также делает их кривые круче, а неибежные падения — больнее». Когда случились террористические акты 11 сентября 2001 года, безграничная вера в подключенный к сети мир пошатнулась еще сильнее.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/900/1*2aQcM2SOIVuaFvcoE7GpQw.jpeg" /></figure><p>Но к 2003 году цифровая революция вновь стала горячей темой. Распространение Wi-Fi технологий и <a href="https://www.wired.com/2003/11/opensource/">рост</a> движения сторонников открытого программного обеспечения породили очередные тысячи сомнительных бизнес-идей. «ПО — это только начало» — объявил WIRED в ноябре 2003 года. «Открытый код делает для роста инноваций то, что сборочная линия сделала для массового производства. Готовьтесь к эре, когда коллаборация заменит собой корпорацию».</p><p>Крис Андерсон, ставший в 2001 году шеф-редактором WIRED, выразил этот вновь возникший оптимизм эры Веб 2.0 в паре культовых статей, выпущенных в <a href="https://www.wired.com/2004/10/tail/">октябре 2004</a> и <a href="https://www.wired.com/2008/02/ff-free/">марте 2008</a> годов. В них он спорил, что новая реальность, создаваемая возможностями бесконечных, едва измеримых цифровых хранилищ, приведет к фундаментальным изменениям всей мировой экономики. Интернет поможет радикально расширить охват нишевых рынков развлечений, писал он в первой из двух статей. Книги, музыка, фильмы и телевидение смогут наконец избавиться от ограничений, налагаемых на них физическими характеристиками складов книжных и музыкальных магазинов. Вторая статья же предлагала ещё более радикальную идею о том, что новая цифровая экономика организована вокруг экономики изобилия, а не дефицита. В новой эре самые выигрышные бизнес-модели будут создаваться вокруг услуг, которые в том или ином виде будут предоставляться бесплатно.</p><p>На пике эры Веб 2.0, в июне 2008 года, WIRED праздновал свой 15-ти летний юбилей. В честь такой вехи, журнал опубликовал <a href="https://www.wired.com/2008/05/ff-15th-rossetto/">размышления</a> первого редактора, Луиса Розетто, на тему того, где ранний WIRED оказался прав, а где их предсказания промахнулись. В частности, он признал, что предсказания гибели медиа были преждевременными. «Государства все ещё здесь, и их уверенность в своей силе выше, чем когда-либо». Но Длительный Бум (долгий период экономического подъёма), по его мнению, был предсказан верно. «Этот бум начался с появлением персонального компьютера, и продолжится как минимум до 2020 года» — писал он. «В медиа встречается множество шума о том, что наш мир идёт к чертям. Но помните, что истина где-то рядом и она не обязательно таится в словах политиков, священников или экспертов».</p><p>Коллапс Уолл-Стрит начался спустя 4 месяца. Произносить словосочетание «Длительный Бум» в WIRED — словно произносить «Макбет» в театре. Лучше не испытывать судьбу.</p><p>Уиллиаму Гибсону часто приписывают фразу «Будущее уже здесь — оно лишь неравномерно распределено». Изучая первые 25 лет истории WIRED, я понял, что будущее <em>никогда</em> не распределяется равномерно. Конечно, едва ли не все сидят на Facebook и пользуются Google, но вместе с тем динозавры индустрии никогда не вымирают в одночасье, а обещания наступления очередной новой эры изобилия всё никак не сбываются. Будущее продолжает наступать и мутировать, прогибаясь под требования рекламного рынка и ежеквартальной отчетности.</p><p>В 2009 году, Demand Media называли будущим новостей. Это будущее казалось если не желаемым, то как минимум неизбежным. Demand Media была одной из крупнейших контент-ферм в сети, публиковавшей около 4 тысяч видео и статей в день на сайтах вроде eHow и Cracked.com. Какой контент она производила? Все, что ей приказывал алгоритм, на котором она работала. Как <a href="https://www.wired.com/2009/10/ff_demandmedia/">отметил</a> Дэниел Рот в ноябре 2009 года, Demand Media отслеживали поисковые запросы людей в сети, а также то, за какие поисковые запросы платили рекламодатели и о каких темах писали конкурирующие издания. Как только алгоритм выбирал тему, армия фрилансеров получала соответствующие задания по созданию видео и статей. Платили этим фрилансерам скудно (15 долларов за статью, 1 доллар за факт-чеккинг и от 25 до 50 центов за контроль за качеством видео). Как отмечало издание <em>The New York Times</em>, Demand получала огромную прибыль со своей цифровой рекламы. Будущее медиа, писало WIRED, «строилось на принципах мгновенности и разовости и было чертовски прибыльным».</p><p>Видео и практические руководства, выкладываемые сетью работавших на Demand Media фрилансеров, были предсказуемо низкопробными. Но это не имело значения. У компании не было необходимости в предоставлении хороших ответов на ваши поисковые запросы; ей нужно было лишь предоставлять <em>релевантные</em> ответы, которые хорошо отрабатывали в рейтингах поисковых запросов. Когда компания вышла на IPO в январе 2011 года, её оценочная стоимость составляла 1,5 миллиардов долларов США, что по оценкам экспертов было выше, чем у The New York Times. Но статус этой компании как будущего медиа рынка был очень кратковременным. Практически сразу после выхода Demand Media на IPO, Google объявила об изменении в её поисковых алгоритмах, и эти изменения были нацелены как раз на борьбу с контент-фермами, подобными Demand Media. Бизнес-модель Demand Media так и не смогла адаптироваться к изменениям. Спустя пару лет, первоначальный состав высшего исполнительного руководства компании тихо ушёл из компании, а сама компания продала несколько самых крупных своих доменов и провела ребрендинг, с 2016 года называясь Leaf Group. Столь краткое пребывание на вершине лишь доказывает точку зрения Шраге, гласившего что «будущее медиа — это будущее рекламы». Но в случае с Demand Media, будущее рекламы было предопределено прихотью инженеров Google.</p><p>Ещё более значимый урок, извлекаемым из этой истории, связан с хрупкостью новых бизнес-моделей. Пытаясь впопыхах определить следующую индустрию, которую подорвёт цифровая революция, мы недооцениваем то, насколько хрупкими являются бизнес-модели самих подрывных компаний. Как правило, у этих фирм поводов для страха не меньше, чем у их старых и неуклюжих конкурентов.</p><p>Вдумайтесь: это не Napster уничтожил музыкальную индустрию; вместо этого, суды убили Napster. Следом за Napster появилась дюжина-другая имитаторов, но им не хватало денег для инвестиций в совершенствование сервиса. Затем, iTunes, Rhapsody и (позже) Spotify смогли построить бизнес-модели, которые предполагали наличие в них роли у рекорд-лейблов (пусть и несколько суженную и отличную от прежней). В конечном итоге, ни одна из подобных затей так полноценно и не реализовывает свой революционный потенциал, а старые порядки так никуда и не исчезают. <em>The New York Times</em> все еще жив (и, вопреки вышеупомянутым предсказаниям Андерсона, не стал бесплатным, установив вместо этого вместе с рядом других изданий, включая WIRED, платный доступ к своем контенту). Веб-журналы, блогосфера и Demand Media должны были убить индустрию новостного контента. Но каждый из упомянутых игроков на деле оказался настолько же подрывным, насколько и хрупким по сравнению со своими оппонентами. Озвученные в прошлом представления о будущем аккумулируются, создавая для новых предсказаний почву, поверх которой это будущее будет построено.</p><p>Самой же явной ошибкой в ранних предсказаниях WIRED была уверенность его редакции в том, что технологии и экономика изобилия избавит нас от социального и экономического неравенства. Как эра Веб 1.0, так и эра Веб 2.0 предвосхищали будущее, в котором традиционная экономика была бы повержена. Мы все должны были стать миллионерами, творцами, коллабораторами. Но каждый раз мечты о таком будущем разбивались о камни реальности в виде ежеквартальных отчетов о прибыли и венчурных инвестиций — детей капитализма, работающих в первую очередь в угоду акционерам. Стремясь оказаться в руках большинства, новые богатства в конце концов всегда оказывались в руках очень узкого меньшинства.</p><p>В 2010 году, Клайв Томпсон написал <a href="https://www.wired.com/2010/08/st-thompson-property/">статью</a> про идею прямой аренды между частными лицами. Французская компания под названием Zilok позволяла людям «публиковать на ней принадлежавшие им вещи, которые они готовы были сдать в аренду, сразу вместе со стоимостью такой услуги» — писал он. «Нужна чья-то машина на день? Можно позволить это себе на 60 долларов США дешевле, чем в большинстве официальных салонов проката». То были ранние годы экономики совместного потребления. «Мы видим, как рождается новое отношение между человеком и собственностью, в котором доступ важнее владения» — писал Томпсон.</p><p>Когда Uber и Airbnb впервые пришли на рынок, они являлись олицетворением этого нового феномена. В июле 2012 года, Алекся Тсоцис написала для WIRED одну из первых <a href="https://www.wired.com/2012/06/mf-uber/">статей</a>, представлявших миру Uber. «Если этой новой модели оптимизации ресурсов удастся добиться успехов, она не просто позволит своим пользователям сэкономить» — писала она. «Она также поменяет то, как мы думаем о работе и потреблении, ведь каждая покупка станет для нас потенциальной инвестицией».</p><p>На тот момент эти ранние представления об экономике совместного потребления достаточно точно описывали данный феномен. Однако как предсказание будущего такие представления были крайне далеки от истины. Спустя всего пару лет, многие из водителей Uber будут едва сводить концы с концами, получая за свою работу меньше минимальной заработной платы и не имея при этом соцпакета. Сколь бы достойной ни была цель Uber в начале её существования, вскоре она превратилась в очередной инструмент венчурных капиталистов для высасывания денег из рынка путём обхода законодательства. Необходимость угодить инвесторам и выполнять цели компании по росту и монетизации превратила экономику совместного потребления в гиг-экономику.</p><p>Сегодня о цифровой революции следует рассуждать уже не как об ближайшем будущем, но как о феномене с собственной историей. Цифровые технологии управляют нашей экономикой. Они лежат в корне нашей повседневной жизни. Они являются почти неизбежным посредником в любом взаимодействии между человеком и информацией, человеком и другими людьми. С помощью цифровых технологий мы можем поддерживать, контролировать или травить друг друга. Они одновременно являются инструментом слежки и сопротивления. Быть полностью офлайн сегодня едва ли представляется возможным. Интернет определяет повестку в мире вокруг нас.</p><p>История цифровой революции показывает, что её вектор не всегда направлен в сторону изобилия. Цифровую революцию болтает из стороны сторону под воздействием пузырей хайпа и монопольной власти, гибкости старых социальных институтов и хрупкости новых. Кажется, что сегодня WIRED наконец усвоило этот урок.</p><p>Вероятно, сегодня из-за всей этой задокументированной истории цифровой мир оставляет намного меньше полей для оптимизма. Когда в 1995 Кевин Келли заключил своё пари с Киркпатриком Сейлом о том, что в 2020 наше общество будет далеко от экономического краха, классовой войны или широкомасштабной природной катастрофы, на страницах WIRED печатали истории, которые лишь подстегивали его уверенность в своей правоте. Но если изучить последние материалы WIRED по поводу климата или дискурса вокруг социальных сетей и международных отношений, то становится очевидно, что пари стало куда интереснее. (Несмотря на это, Келли продолжает утверждать, что Сейл его очевидно проигрывает)</p><p>Старый WIRED не боялся произносить самоуверенные и оптимистические речи по поводу будущего, а критические и антиутопичные ремарки оставлял на задворках издания. Новый WIRED как будто бы развернул формулу на 180 градусов. Первое издание писало про бурю, которую никто еще не видел. Сегодня её видят все, а журнал пишет о её последствиях и следит за направлением её движения. WIRED продолжает излучать энтузиазм, но о наступлении будущего пишет с куда меньшим ликованием. Видимо, издание пришло к осознанию, что за этой бурей, скорее всего, просто следует другая.</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=ae6573bbd73d" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Trend Forecasting (ч. 1)]]></title>
            <link>https://medium.com/@you_48205/trend-forecasting-%D1%87-1-12205dfdc1a2?source=rss-1b15a2786563------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/12205dfdc1a2</guid>
            <category><![CDATA[consumer-trends]]></category>
            <category><![CDATA[trend-forecasting]]></category>
            <category><![CDATA[future-thinking]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Kosmos]]></dc:creator>
            <pubDate>Mon, 26 Aug 2019 09:38:21 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-08-30T13:33:01.301Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/563/1*Wo6JPHUmCD_ooGx8o4tu9w.jpeg" /></figure><p>Когда в начале 50-х Кристиан Диор представил публике свой new look — утонченные, подчёркнуто женственные наряды — успех этого концепта был результатом его таланта и чутья. Сегодня, спустя почти 70 лет, успех модного дома Dior (равно как и других) — это плод работы тысяч людей, работающих в индустрии тренд-форкастинга, то есть предсказания трендов. И обслуживает эта индустрия уже давно не только сферу моды, но самые разные бизнесы — от ритейла до фармацевтики.</p><p>На рынке тренд-форкастинга есть большие и маленькие агентства, научные лаборатории, гибкие междисциплинарные рабочие группы и даже независимые эксперты-гуру, этакая вариация оракулов древности. Самые продвинутые компании и вовсе содержат собственный штат тренд-аналитиков — к примеру, Forever 21 или Coca-Cola. Конечно, финансовый объём этого рынка не сопоставим с сырьевым или энергетическим сектором экономики, но бренды платят все больше и больше за обладание информации о будущем, особенно в мире, где все меняется стремительно и нелинейно.</p><p>***</p><p>Среди крупнейших и самых значимых игроков рынка стоит упомянуть несколько имён. Наиболее известное из них, пожалуй, — это лондонское агентство WSGN, работающее с 1998 года. WSGN — номер один в тренд-форкастинге для индустрии моды, и предлагает своим клиентам самый полный пакет услуг. Это аналитика рынка, консалтинг на краткосрочную (2 года) и долгосрочную перспективу (от 5 лет), предоставление библиотеки изображений, подборка паттернов и материалов, и все это — с глобальным или локальным фокусом. Конечно, такой полный пакет стоит немало, но у WSGN на удивление есть и бесплатные сервисы — например, блог и e-mail рассылка, где они делятся интересными находками и инсайтами в разных областях. Это не способно заменить полноценный трендбук, но в качестве источника вдохновения и дополнительной информации подходит вполне.</p><p>Ещё одно агенство — Trend Tablet, в первую очередь известное благодаря своей харизматичной основательнице Лидевий Эделькурт, работающей в индустрии тренд-форкастинга с 1970-х годов. На счёту Ли Эделькурт работа с самыми большими брендами — от Coca-Cola до Lacoste. Первым, в частности, она помогала понять, как изменить позиционирование Sprite с учётом прихода на рынок более молодого поколения, вторым — какие направления развивать помимо моды. Также она работала с Nissan, выявляя особенности восприятия японской культуры, которые могут помочь бренду стать успешнее на западных рынках, и помогла Esprit составить портрет будущих покупательских архетипов аж до 2068 года. Вообще, одно перечисление вех в биографии Эделькурт тянет на отдельный текст, поскольку помимо прочего на ее счёту — создание и управление несколькими журналами, открытие собственной Академии прогнозированиям трендов в Познани, Польша, и бесчисленное количество воркшопов и образовательных курсов в самых престижных учебных заведениях мира. В общем, если кого-то можно назвать лицом или символом тренд-форкастинга, это вполне может быть Ли Эделькурт.</p><iframe src="https://cdn.embedly.com/widgets/media.html?src=https%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fembed%2FLV3djdXfimI%3Ffeature%3Doembed&amp;url=http%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fwatch%3Fv%3DLV3djdXfimI&amp;image=https%3A%2F%2Fi.ytimg.com%2Fvi%2FLV3djdXfimI%2Fhqdefault.jpg&amp;key=a19fcc184b9711e1b4764040d3dc5c07&amp;type=text%2Fhtml&amp;schema=youtube" width="854" height="480" frameborder="0" scrolling="no"><a href="https://medium.com/media/d3c4e141a4b591c57d1f2945e8c013fd/href">https://medium.com/media/d3c4e141a4b591c57d1f2945e8c013fd/href</a></iframe><p>Стоит сказать и о LS:N Global, дочернем агентство компании по консультированию The Future Laboratory. Вот вам пример одной из его работ: несколько лет назад LS:N Global сделало долгосрочный прогноз явления «Flat Age Society», то есть буквально — «общества без возраста». Как говорилось в их отчете, биологический возраст отныне не имеет никакого значения: пожилые люди всё больше стремятся вести активный образ жизни, путешествовать и носить одежду «для молодых». «Пророчество» это сбылось на 100%: сегодня мы видим этот тренд повсеместно, от рекламы модных и косметических брендов, где все чаще мелькают модели 40+, а то и старше, до увеличения количества сервисов для пожилых путешественников.</p><iframe src="https://cdn.embedly.com/widgets/media.html?src=https%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fembed%2FbJsmIy9hxw4%3Ffeature%3Doembed&amp;url=http%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fwatch%3Fv%3DbJsmIy9hxw4&amp;image=https%3A%2F%2Fi.ytimg.com%2Fvi%2FbJsmIy9hxw4%2Fhqdefault.jpg&amp;key=a19fcc184b9711e1b4764040d3dc5c07&amp;type=text%2Fhtml&amp;schema=youtube" width="854" height="480" frameborder="0" scrolling="no"><a href="https://medium.com/media/6fd941c106c4a7e6d399735a0311d76a/href">https://medium.com/media/6fd941c106c4a7e6d399735a0311d76a/href</a></iframe><p>Справедливо будет отметить, что в последние годы и в самой индустрии форкастинга, как ни забавно это звучит, тоже меняется тренд. Перечисленные выше агентства можно назвать «классическими», часто основанными на харизме и авторитете одного талантливого лидера, и одновременно с этим использующими достаточно стандартный инструментарий. Обратная сторона их успеха — все чаще звучащие обвинения в том, что их прогнозы убивают креативность, нивелируют саму идею творчества и приводят к штамповке брендами одинаковых продуктов. На этом фоне появляются агентства нового типа, работающие как гибкие команды с ситуативными лидерами, которые не бесстрастно и академично фиксируют происходящие изменения, а работают внутри культурной среды, так же ее видоизменяя. Среди таких компаний — Superimpose studio, Margaret, Virtue и, конечно же, мы — Kosmos</p><p>***</p><p>Очевидно, что изменения в индустрии форкастинга — это ответ на другие, гораздо более глобальные изменения. Трансформация происходит, потому что сейчас изменилась скорость появления трендов: если раньше форкастеры имели в запасе в среднем 2 года, чтобы зафиксировать и описать зарождающийся тренд, до того, как он войдёт в полную силу, то сейчас этого времени у них просто нет. Научные открытия, технологические новинки, повсеместный и мгновенный доступ к любой информации благодаря интернету — все это делает развитие и адаптацию идей большинством людей очень быстрой. К тому же мир не развивается линейно, изменения происходят в разных сферах, иногда они синхронны, иногда — разнонаправлены, они имеют разный масштаб и имеют не одинаковый потенциал, а их сосуществование и взаимодействие рождает новые и новые комбинации вариантов. Одним словом, если сегодня в мире есть некая постоянная, то эта постоянная — изменения.</p><p>Конечно, логичным образом возникает вопрос, как в таких условиях может работать тренд-форкастинг — если в современном мире все хаотично и изменяемо, как можно делать ставку на какую-то одну тенденцию. Чтобы решить это противоречие, нужно понять главное: тренд-форкастинг — это не эзотерическое заглядывание в будущее посредством стеклянного шара, не «предсказание» в стиле Нострадамуса или Ванги. Современные форкастеры занимаются аналитической и часто даже математической работой, исследуя настоящее и фиксируя в нем те «зерна» будущего — аномалии поведения, стилистические коды, привычки, часто употребляемые слова и т.д. — у которых может быть потенциал развития. «Может быть» — важное уточнение, потому что в этом деле нет никаких гарантий, что-то может сработать, а что-то — нет.</p><p>В некоторых случаях компаниям может понадобиться форсайт. Несмотря на практически идентичность слова «форкаст» и «форсайт», это разные вещи, хотя и взаимосвязанные. Если мы представим себе, что настоящее — это наша исходная точка, а будущее — множество возможных вариантов, то вместе они образуют условную воронку. По центру этой воронки идёт «генеральная линия», которая показывает наиболее вероятный вариант будущего. Форкаст — это описание этой генеральной линии, поскольку она показывает, что будет, если уже существующий в настоящем тренд получит развитие и дальше. А вот форсайт — это альтернативные сценарии будущего, условно — линии, идущие по краям воронки. В силу непредсказуемых обстоятельств и глобальных изменений эти варианты будущего могут стать возможными, и иногда компаниям необходимо быть готовыми и к такому повороту.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*V5V4-U-HUDsQ-UNgj95x0w.png" /></figure><p>В общем, «предупреждён — значит вооружён». Знание возможных векторов движения даёт людям и компаниям чувство уверенности в настоящем, ведь так у них появляется возможность выбрать самый комфортный для себя сценарий развития и, соответственно, начать реализовывать именно его. Понятно, почему форкастинг так нужен брендам: когда на кону миллионные прибыли, компании просто не хотят рисковать, и действуют в соответствии со старым-добрым кредо о том, что «лучший способ предсказать будущее — это его создавать». Только если 40 лет назад все это было гораздо более прямолинейно, то сейчас необходимо фиксировать тренды для разных субкультур, локальных комьюнити, социальных групп и так далее, а также учитывать их взаимное влияние и взаимопроникновение.</p><p>***</p><p>Остаётся понять только, что стоит за словом «тренд» и как это работает.</p><p>Ещё 100 лет назад слово «тренд» использовалось только в математике и статистике, и характеризовало тенденцию изменения временного ряда. Но в 60-е годы в США, с наступлением потребительского бума, трендами стали называть культурные и социальные изменения, которые могли объяснить поведение людей помимо их социо-демографических характеристик. К примеру, почему женщины носят мини-юбки, домохозяйки покупают определеную бытовую технику, а мужчины — алкоголь определённых марок.</p><p>Одновременно с этим большие бренды в США, например, нефтяной гигант Shell, начали заниматься самым настоящим прогнозированиям будущего, рассматривая возможные варианты развития событий, способных повлиять на их бизнес. В частности, рассматривая сценарий, при котором вдруг из СССР на мировой рынок хлынет дешевая нефть, их аналитики сделали вывод, что этот сценарий возможен только при развале Советского Союза, и поэтому фактически были готовы к нему за 10 лет до того, как это реально произошло. Было это в конце 1970-х.</p><p>В это же время стали появляться первые агентства, занимающиеся форкастингом. Одной из основ их изысканий стала теория диффузного распространения информации. Она заключается в том, что любая новая идея усваивается постепенно разными группами населения, и решающую роль в ее распространении играют самые первые и немногочисленные из них — инноваторы и ранние адапторы, сейчас бы мы назвали их трендсеттерами и инфлуэнсерами. Тренд-форкастеры сосредоточили своё внимание на изучении именно этих групп, понимая, что именно их нынешние интересы и стиль (как визуальное и поселенческое воплощение некой тенденции) — это будущее большинства потребителей.</p><iframe src="https://cdn.embedly.com/widgets/media.html?src=https%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fembed%2FR15xcnMwzEc%3Ffeature%3Doembed&amp;url=http%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fwatch%3Fv%3DR15xcnMwzEc&amp;image=https%3A%2F%2Fi.ytimg.com%2Fvi%2FR15xcnMwzEc%2Fhqdefault.jpg&amp;key=a19fcc184b9711e1b4764040d3dc5c07&amp;type=text%2Fhtml&amp;schema=youtube" width="854" height="480" frameborder="0" scrolling="no"><a href="https://medium.com/media/b7dccb8ba339fd54e7eda4afa9165b46/href">https://medium.com/media/b7dccb8ba339fd54e7eda4afa9165b46/href</a></iframe><p>***</p><p>Сегодня можно найти разные примеры тренд-прогнозов, от максимально детальных до очень расплывчатых.</p><p>Вот пример, ставший хрестоматийным. В 2013 году в нью-йоркском Метрополитен-музее открылась выставка «Punk: Chaos to Couture». О теме экспозиции было известно за два года до этого, и уже в 2011-м форкастинг-агентства предсказали повышенный интерес к стилю панк, который выставка явно спровоцирует. В итоге панк стал одним из главных трендов на неделях моды осенью 2013-го — вряд ли стоит списывать этот факт на внезапную массовую ностальгию дизайнеров по субкультуре 1970-х.</p><iframe src="https://cdn.embedly.com/widgets/media.html?src=https%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fembed%2F1Gv5EqSud-s%3Ffeature%3Doembed&amp;url=http%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fwatch%3Fv%3D1Gv5EqSud-s&amp;image=https%3A%2F%2Fi.ytimg.com%2Fvi%2F1Gv5EqSud-s%2Fhqdefault.jpg&amp;key=a19fcc184b9711e1b4764040d3dc5c07&amp;type=text%2Fhtml&amp;schema=youtube" width="854" height="480" frameborder="0" scrolling="no"><a href="https://medium.com/media/1459a4e86f6e4fb3ec645600f17f7aa7/href">https://medium.com/media/1459a4e86f6e4fb3ec645600f17f7aa7/href</a></iframe><p>Если этот пример очень буквальный, то бывают и гораздо более обобщенные. Скажем, агентства могут дать ориентир в духе «из-за усталости от всё более агрессивной глобализации и бетонных коробок мегаполисов люди будут стремиться стать ближе к природе». Тренд этот может воплотиться во множестве вариаций: использование дерева и других натуральных материалов в интерьерах; цветочные принты и естественные краски в коллекциях модных домов; рост числа ресторанов с органической и экологичный едой; появление загородных отелей недалёко от мегаполисов, ориентированных на короткий отдых на природе и полный диджитал детоксикации; etc.</p><p>Часто бывает так, что нарастающие в обществе настроения приводят к тому, что культура, напротив, обращает внимание на противоположные им вещи. Например, в 2010 году вышла книга Ханны Розин«The end of men” (“Конец мужчин»), которая убедительно показывала, что впервые в истории человечества женщины реально стали занимать доминирующую позицию в экономике. Этот вывод был сделан на основе изучения огромного массива данных, от статистки увольнений до отчётов центров репродуктивной медицины. Сама Розин образно иллюстрировала этот факт тем , «что если раньше символом американского мужчины был ковбой Marlboro, то сейчас им стал слащавый красавчик из рекламы Old Spice”. Культурным ответом на это стал настоящий расцвет брутальности: в моду вошли бороды и «стиль лесника», крафтовое пиво, бургеры, барбершопы, экстремальный спорт и все, с чем ассоциируется «настоящий мужчина». Вспомните Москву образца 2015–2016 годов, и вы сразу поймёте, о чем это мы.</p><iframe src="https://cdn.embedly.com/widgets/media.html?src=https%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fembed%2F7ZymFMmpOa0%3Ffeature%3Doembed&amp;url=http%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fwatch%3Fv%3D7ZymFMmpOa0&amp;image=https%3A%2F%2Fi.ytimg.com%2Fvi%2F7ZymFMmpOa0%2Fhqdefault.jpg&amp;key=a19fcc184b9711e1b4764040d3dc5c07&amp;type=text%2Fhtml&amp;schema=youtube" width="854" height="480" frameborder="0" scrolling="no"><a href="https://medium.com/media/82b4471feba8187c059c8d9b9694b93d/href">https://medium.com/media/82b4471feba8187c059c8d9b9694b93d/href</a></iframe><p>***</p><p>Казалось бы, все это очень понятно, логично и привлекательно. Тренды можно распознавать на ранних стадиях, ловить за хвост и использовать затем, сознательно конструируя прекрасное комфортное будущее. Все было бы так, если бы мы не жили в эпоху глобальных изменений. Сегодня нет двух лет на то, чтобы тренд родился и дошёл до своего пика. Тренды не рождаются в однородной среде и не могут доминировать для всех социальных групп и субкультур. Мы живём в нелинейном, сверх-быстро меняющемся мире, в котором изменения появляются совсем не так, как это было в далёкие 70-е.</p><p>Кроме того, все чаще звучат голоса, что тренд-форкастинг, по крайней мере, в индустрии моды, убивает креатив и индивидуальность, и потому работа с трендами должна измениться. Все это требует переосмысления и использования новых подходов, инструментов и форм изучения трендов, и они уже постепенно появляются в индустрии. В наших следующих материалах мы расскажем о них и о том, каким может быть форкастинг будущего. Stay tuned!</p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=12205dfdc1a2" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
        <item>
            <title><![CDATA[Креатив в каждом: история Максимилиана Калледа]]></title>
            <link>https://medium.com/@you_48205/%D0%BA%D1%80%D0%B5%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%B2-%D0%B2-%D0%BA%D0%B0%D0%B6%D0%B4%D0%BE%D0%BC-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F-%D0%BC%D0%B0%D0%BA%D1%81%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%B0%D0%BD%D0%B0-%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%B0-99153bfd721?source=rss-1b15a2786563------2</link>
            <guid isPermaLink="false">https://medium.com/p/99153bfd721</guid>
            <category><![CDATA[интенсив-pop-up-agency]]></category>
            <dc:creator><![CDATA[Kosmos]]></dc:creator>
            <pubDate>Tue, 23 Apr 2019 18:34:56 GMT</pubDate>
            <atom:updated>2019-04-23T18:34:56.870Z</atom:updated>
            <content:encoded><![CDATA[<p>27–28 апреля Москву посетит Максимилиан Каллед - агентство революционного рекламного агентства, один из ведущих специалистов по креативной индустрии и приглашенных преподавателей HYPER ISLAND и Central Saint Martens. В Москве Максимилиан проведет <a href="https://pop-up.k-o-s-m-o-s.com/">интенсив Pop Up Agency</a> в рамках образовательной системы KOSMOS и расскажет, как придумывать идеи за 48 часов.</p><figure><img alt="" src="https://cdn-images-1.medium.com/max/1024/1*XPTxmoqVed3eXRz-VSOnVg.png" /></figure><p>Грядущий воркшоп — уже второй визит Максимилиана в гости к K-O-S-M-O-S. Вот почему мы решили воспользоваться нашими дружескими связями — и расспросить Максимилана о его карьерном пути, личном восприятии креативности и ожиданиях от поездки.</p><iframe src="https://cdn.embedly.com/widgets/media.html?src=https%3A%2F%2Fplayer.vimeo.com%2Fvideo%2F328128920%3Fapp_id%3D122963&amp;dntp=1&amp;url=https%3A%2F%2Fvimeo.com%2F328128920&amp;image=https%3A%2F%2Fi.vimeocdn.com%2Fvideo%2F772584802_1280.jpg&amp;key=a19fcc184b9711e1b4764040d3dc5c07&amp;type=text%2Fhtml&amp;schema=vimeo" width="1920" height="1080" frameborder="0" scrolling="no"><a href="https://medium.com/media/7fb73f036d9b4377147535e6aba8d1a8/href">https://medium.com/media/7fb73f036d9b4377147535e6aba8d1a8/href</a></iframe><p>Из этой статьи вы узнаете:</p><p>— Где начинали свой путь бизнес-элита Швеции;</p><p>— Как превратить свой фриланс в бизнес, объездить весь мир и не платить за кофе;</p><p>— Какие ямы роют креативщики;</p><p>— Почему шведские репетиторы по русскому языку — самые мудрые люди на свете.</p><p><strong>В начале были куклы</strong></p><p>Моя карьера в креативной индустрии началась довольно рано: когда мне было 20, я устроился менеджером по продукту в стокгольмский стартап <a href="http://stardoll.com/">Stardoll.com</a>. Stardoll — это такая браузерная игра и своеобразный виртуальный гардероб для юных стиляг и модниц. Несмотря на кажущуюся наивность этого проекта, тогда, в 2009-м, это был действительно прорывной продукт, над которым работала команда зубастых профи. Множество шведских CEO вышли из этой компании; к примеру, техническим директором в Stardoll в то время был Дэниэл Эк — человек, который затем создал Spotify.</p><p>Со временем пути Дэниэла со Stardoll разошлись — как, впрочем, и мои. Я был не во всем согласен со стратегией развития бизнеса, поэтому решил перезагрузиться и пойти на магистратуру в бизнес-школу Hyper Island. Как показало время, учеба в Hyper Island была не просто хорошей идеей. Это было решение, которое перевернуло мою жизнь.</p><p><strong>Учеба в Hyper Island и первые дни Pop Up Agency</strong></p><p>В креативной индустрии школа Hyper Island считается эталоном дополнительного образования, и за выпускниками «Хайпера» выстраивается целый батальон рекрутеров из ведущих креативных агентств и компаний разряда Google, Facebook и Netflix. Не буду скрывать, это приятно, но повышение своей стоимости на рынке — отнюдь не главный плюс этого образования. Главными преимуществами лично для меня оказались знания и люди, которых я повстречал за время обучения, — ведь именно со своими сокурсниками я начал свое агентство, которое получило название Pop-Up Agency.</p><p>В сердце Pop Up Agency лежит максимально прозрачное обещание, которое отличает нас от всех других предложений на рынке. Вот как оно звучит: «Мы решаем брифы за 48 часов». Все так — мы встречаемся, вы рассказываете нам о своей задаче, мы закидываем вас кучей вопросов, а через двое суток мы даем вам ответ. Звучит обманчиво просто, и для нас это так и было — в конце концов, каждый из 6 сооснователей Pop Up Agency так или занимался чем-то подобным в свое свободное время.</p><p>Здесь, пожалуй, стоит вернуться к разговору, чем является и не является Hyper Island. Hyper Island — это не образование ради галочки, не тусовка модных хипстеров за бокальчиками шпинатных смузи и не возвышенные разговоры об абстрактной белиберде. Hyper Island — это бизнес-школа с ударением на слово «бизнес». В нее трудно попасть, из нее легко вылететь, а ее ценник сравним, пожалуй, разве что с мостом из самых благородных сортов чугуна. Просто учиться в Hyper Island можно только людям, чья фамилия начинается на «Рок-», а кончается на «-феллер». Всем остальным приходится брать фрилансы и вкалывать в собственные выходные — в которых, как известно каждому, умещается ровно 48 часов.</p><p>При этом Pop Up Agency — это не просто фриланс 2.0. Мы понимали, что для того, чтобы найти креативное решение за такой короткий срок, нам нужно было работать в одной сцепке с заказчиком. Вот почему мы решили «выскакивать» (pop up — прим.) — то есть приезжать к клиенту в гости, оккупировать его переговорки и заодно выпивать все корпоративные запасы кофе.</p><p>После того, как мы успешно обкатали наш метод на стартапах своих друзей, мы поняли, что идея Pop Up Agency может стать по-настоящему глобальной. Чтобы это проверить, мы бросили себе вызов — и вместо практики в Hyper Island устроили свой Pop Up Tour вокруг всего земного шара.</p><p>15 недель. 15 клиентов. И одна рок-банда из 6 наивных и упрямых креативщиков, которые очень верили в идею своего бизнеса.</p><iframe src="https://cdn.embedly.com/widgets/media.html?src=https%3A%2F%2Fplayer.vimeo.com%2Fvideo%2F105152604%3Fapp_id%3D122963&amp;dntp=1&amp;url=https%3A%2F%2Fvimeo.com%2F105152604&amp;image=https%3A%2F%2Fi.vimeocdn.com%2Fvideo%2F555117281_1280.jpg&amp;key=a19fcc184b9711e1b4764040d3dc5c07&amp;type=text%2Fhtml&amp;schema=vimeo" width="1280" height="720" frameborder="0" scrolling="no"><a href="https://medium.com/media/3f37ac5e62084ace2c99bec3ed4d64dc/href">https://medium.com/media/3f37ac5e62084ace2c99bec3ed4d64dc/href</a></iframe><p>Я не буду утомлять вас долгими рассказами о том, как мы пробили этот выезд, но ограничусь главными выводами:</p><p>— Когда мы отправлялись в путь, у нас было подтверждение насчет 5 клиентских встреч из 15. В конечном итоге мы поработали над 20 проектами.</p><p>— Так как CEO знают друг друга, главным источником заказов для нас стали персональные рекомендации.</p><p>— Про наше турне писали медиа из 20 различных стран. Ни один клиент не обратился к нам по итогам этих публикаций.</p><p>За весь свой труд мы не получили ни копейки, и это было сознательное решение: для нас самих это был огромный эксперимент. Впрочем, мы извлекли из этого опыта столько плюсов, что финансовый вопрос нас даже не волновал.</p><p>Во-первых, нам довелось поработать с японской Coca Cola, придумать ролики для Супербоула в Нью-Йорке, съездить в гости в Гонконг к агентству в TBWA — в общем, мы приложили руку к брендам, которые обычно называют емким выражением «охренеть-что-за-клиент».</p><p>Во-вторых, мы поняли очень много про себя и свой бизнес. Как работать друг с другом, как общаться с людьми из разных культур, какие проекты нам нравятся, в чем мы сильны — в каком-то смысле POP-UP TOUR стал для нас идеальным инструментом для прототипирования нашего бизнеса.</p><p>В-третьих, мы провели самые веселые 15 недель в своей жизни.</p><p>А потом все стало еще веселее.</p><p><strong>Из рекламы в образование, или что такое креативность</strong></p><p>Как и любая неплохая идея, концепт Pop Up Agency со временем начал превращаться в нечто глобальное.</p><p>Чем больше проектов мы делали, тем четче мы понимали, что такое креативность, как она связана с командной работой и как эти понятия влияют на финальный продукт. Со временем у нас появилось очень сильное подозрение, что креативных людей не существует, потому что все люди креативны от природы. Или же, как говорит мой бизнес-партнёр Эбрахам, «креативность — это не навык, это отношение».</p><p>Здесь, опять-таки, стоит разобрать, что такое креативность, потому что разные люди понимают под этим разные вещи. Для одного креативность — это искусство. Для другого креативность — это, например, кулинария. Третий назовет креативной любую идею, которая никогда не станет реальностью.</p><p>Но для нас креативность — это просто-напросто эффективное решение задачи.</p><p>Предположим, нам нужно вырыть яму в земле. Можно засучить рукава и взяться за лопату, можно вызвать профессиональных копателей, можно угнать экскаватор — все это вполне рабочие ответы на наш вопрос. Если мы спросим 10 людей, мы получим 10 разных ответов. А если мы еще вооружим этих людей определенными техниками и попросим их модифицировать это решение в командной работе, мы в конце концов придем к инновационному и эффективному решению, которое будет лучше всего отвечать на заданную проблему.</p><p>Раскрытие внутренней креативности людей через правильные техники — вот, чем во многим стала наша работа, когда мы начали путешествовать по всему миру и рассказывать о нашем методе на таких престижных конкурсах, как Young Lions, или таких семинарах, который мы проведем вместе с Берти на следующем занятии K-O-S-M-O-S.</p><p>Из бизнеса, который щелкает креативные задачи за 48 часов, мы превратились в бизнес, который помогают другим щелкать креативные задачи за 48 часов.</p><p><strong>Инструменты креативщика, или чего ждать в K-O-S-M-OS</strong></p><p>Чтобы решить проблему за двое суток, требуется максимальная эффективность креативного процесса — это мы поняли в первые дни Pop Up Agency. Так это остается и по сей день.</p><p>В вопросе креативной работы, на мой взгляд, критическое значение имеет работа в команде — при этом не только в позитивном смысле. В групповой динамике, например, часто возникает ярко выраженный лидер, который подавляет креативность других. Вот почему вместо обычного брейншторма мы сначала просим людей молча выписывать идеи на стикерах Post-It — это помогает не сбивать друг друга, и заодно дает некое поле для анализа первичных результатов.</p><p>Мы также уделяем огромное внимание системам оценки креативности и прототипированию. Какой бы эффектной и эффективной ни была идея, ее реализация должна в первую очередь быть понятной и осязаемой. Именно для этого мы сами создаем прототипы — скетчи, модели, описания и далее по тексту.</p><p>Наконец, последняя особенность семинаров Pop Up Agency: мы всегда работаем с реальным текущим брифом от клиента. Во-первых, это помогает понять, какими бывают брифы вообще — какие-то из них очень четкие, другие свободные, и я не берусь судить, какая из этих крайностей лучше. Во-вторых, это дает работе реальную ценность, потому что мы всегда отдаем клиенту результаты нашей работы.</p><p>Когда я в прошлый раз приехал в Россию на K-O-S-M-O-S, мы с ребятами решали бриф Nike Training. Мы накидали много классных идей, многие из которых меня поразили своей продуманностью и оригинальностью. Все идеи были затем переданы российскому офису Nike — увы, не знаю, что с ними случилось в дальнейшем. Обязательно спрошу у Берти, когда снова приеду в Москву.</p><p><strong>О личной пользе и России</strong></p><p>Я всегда говорю, что в основе любой работы лежит обмен, это всегда двусторонний процесс. Когда я учу, я тоже учусь — я встречаю разных людей, узнаю страну, чуть лучше понимаю ее контекст и проблемы. Я черпаю в этом очень много вдохновения и пищи для размышлений, который затем отражается в моей работе.</p><p>Так было и с моим первым визитом в Россию. Я всегда хотел побывать в вашей стране, и я большой поклонник русской культуры — вот почему, когда Берти пригласил меня с семинаром, я начал учить русский вместе с репетитором. И одна из первых вещей, о которой она меня попросила, — это избавиться от всех предубеждений касательно вашей страны.</p><p>Она сказала: «Макс, чтобы твоя поездка прошла хорошо, тебе нужно отложить все, что ты знаешь о России, потому что эта страна совсем не такая, как ее показывают в западных медиа. Там живут прекрасные и добрые люди — просто постарайся их понять». И, знаете, она оказалась права.</p><p>В конце концов, любая креативная работа построена на тех же самых принципах. Как команда мы должны быть открытыми, честными и сфокусированными на одну цель — и тогда произойдёт нечто волшебное.</p><p><strong>Познакомьтесь с инновационным методом решения креативных задач. Зарегистрируйтесь на воркшоп K-O-S-M-O-S x Pop Up Agency </strong><a href="https://pop-up.k-o-s-m-o-s.com/"><strong>здесь</strong></a><strong>.</strong></p><img src="https://medium.com/_/stat?event=post.clientViewed&referrerSource=full_rss&postId=99153bfd721" width="1" height="1" alt="">]]></content:encoded>
        </item>
    </channel>
</rss>