Sitemap

Новые художественные промыслы

7 min readJan 14, 2015

Дар коллекции современного прикладного искусства моему будущему загородному дому

Новогодние праздники — уникальная возможность посетить музейные выставки, тем более если ты находишься в Санкт-Петербурге, да ещё и на Дворцовой площади, окружённой историческими зданиями, ныне принадлежащими Государственному Эрмитажу.

Но если времени не так много, чтобы выделить целый день на осмотр основной экспозиции и прогулку по Зимнему дворцу; если до отъезда остаётся лишь пару часов, идти следует в арку Главного Штаба, а там — налево, в одноимённый филиал Эрмитажа.

Press enter or click to view image in full size
Здание Главного Штаба было построено в 1829 году по проекту архитектора Карла Росси

Не так давно здесь закончили масштабную реконструкцию — теперь Главный Штаб поражает не только исторической красотой внешнего облика, но и современным обликом внутреннего пространства, гармонично объединяющим обновлённые постройки XIX века со стильными элементами архитектуры и дизайна века XXI-го. По такому пути часто идут организаторы музеев современного искусства: от Es Baluard Пальма-де-Майорки до Арсенала Нижегородского кремля.

Press enter or click to view image in full size
Реконструкция превратила внутренний дворик восточного крыла Главного Штаба в функциональные пространства музея

Несмотря на то, что в Главном Штабе сохранились и залы с историческими интерьерами, в которых выставлены шедевры русских портретистов, экспозиции об истории Министерства иностранных дел (когда-то оно располагалось именно здесь) и даже подарки, преподнесённые российскому Императорскому двору за 300 лет его существования, меня этот филиал Эрмитажа заинтересовал прежде всего именно как музей современного искусства.

Так я попал на выставку «Дар коллекции современного прикладного искусства от Фонда Эрмитажа (США): 1948–2013», хотя как раз прикладное искусство интересует меня в наименьшей степени. И, действительно, даже здесь ряд вещей из коллекции, собранной Хелен У. Друтт Инглиш и Мэттью Дж. Друттом, не произвели на меня ровным счётом никакого впечатления, а некоторые “бирюльки” и вовсе вызвали некоторое недоумение относительно их художественной ценности. Поэтому о них и не буду. Буду о запомнившемся, понравившемся и, как следствие, сфотографированном.

Во-первых, и это знают все мои друзья, единственным серьёзным исключением из нелюбимой мною бытовой утвари, являются … горшочки. Точнее — всякого рода гончарные изделия, которые чем проще — тем лучше.

Горшочков на выставке не было. Зато были керамические изделия американца Джеймса Мэйкинса:

Press enter or click to view image in full size
James Makins. Untitled. 2006–2010. Фарфор, глазурь. Гончарный круг

На выставке эти не то что простые, а как будто случайно, без участия мастера, созданные самим гончарным кругом кувшины почему-то обозначены как работы “Без названия”, тогда как по версии Университета искусств Филадельфии название они всё же имеют, причём такое же простое — Tray With Decanters, то бишь “Поднос с графинчиками”. Классическое название для неклассического натюрморта. Подумал: а ведь именно так — кривовато, неровно, как бы неумело — могли выглядеть эти кувшины, выполненные мазками масляной краски на холсте какого-нибудь живописца. И даже не “какого-нибудь” — посуда на картинах Ван Гога тоже не отличается чёткостью и ровностью линий. Керамист Мэйкинс сделал “обратное живописи” — не срисовал объекты, а как-будто слепил их, свои графинчики, с уже нарисованного кем-то натюрморта.

Камень, кирпич, необработанная керамика в сочетании с металлом — тоже в зоне моих интересов. Чем грубее — тем лучше. Чем больше, конечно, тем ещё лучше, но раз речь идёт о прикладном искусстве, то есть о том, что можно, например, поставить у себя дома или в офисе, то вполне подойдёт такая композиция Chain and Brain Грэхэма Маркса:

Press enter or click to view image in full size
Graham Marks. Chain and Brain. 1986. Керамика, стальные гайки и болты. Ручная формовка

Заметив этот объект ещё издали, я, не дойдя до таблички с названием, про себя окрестил его “Инжиром в гвоздях”. Оказалось — “Цепь и Мозг”. Можно, конечно, подогадываться о том, почему именно так — поразмылшять об окаменелых и продырявленных мозгах современного человека, скованного цепью несвободы. Можно даже предположить, что автор символически указывает нам на терроризм, как следствие несвободы (или поражения мозга), ведь роль цепи здесь играют гайки и болты, которыми традиционно начиняют взрывные устройства. Но вряд ли эта тема могла возникнуть в голове автора в 1986 году, когда произошло лишь два особо известных теракта: на дискотеке в Берлине и в аэропорту Уфы.

Что именно хотел сказать автор, я не знаю, да это и не обязательно. Знаю лишь, что на одном аукционе “Цепь и Мозг” выставлялась всего за $1000, а основным родом деятельности самого Грэхэма Маркса уже давно является акупунктура. Знаю и то, что наряду с графинчиками с удовольствием поставил бы эту композицию в своём загородном (несуществующем пока) доме в Дальнеконстантиновском районе Нижегородской области.

Get Maxim K’s stories in your inbox

Join Medium for free to get updates from this writer.

Туда же, в гостиную, я бы установил и другую увиденную в Главном Штабе работу — композицию каталонца Клауди Казановаса Pedra Foguera №12:

Press enter or click to view image in full size
Claudi Casanovas. Pedra foguera №12. 1999. Керамика, дерево (основание); ручная формовка

Сделанная на телефон фотография (в объектив фотоаппарата эта “чаша” просто не влезла), к сожалению, не передаёт ни масштаб, ни текстурность объекта. Не читая таблички, сложно сразу понять, из чего именно он сделан. Сначала кажется, что это кора. Но разве может кора иметь форму полусферы, ведь круглых деревьев не бывает? Тогда, может, это камень, выдолбленный художником с помощью долото? Тем более, что и название композиции с каталанского можно перевести как “флинт” — “очень твёрдый минерал, состоящий из кварца и халцедона”. Или как каменный (pedra) костёр (foguera). В любом случае, ценность данной работы для меня — именно в кажущейся природности. Казановас не просто делает предмет искусства из природного материала, в данном случае — глины, он фактически создаёт другой природный материал. Будь то кора или камень — и то, и другое в прикладном творчестве используется достаточно часто. Но не создаётся. Или, если вернуться к слову “костёр” в названии, так: при помощи огня глина превращается в керамическое изделие. Обычно. Казановас же из керамики создаёт огонь. Алхимия!

Пригодились бы для моего загородного дома и “тотемные объекты” американки японского происхождения Тошико Такаэзу (1922–2011 гг.)— её “Лунные сосуды”:

Press enter or click to view image in full size
Toshiko Takaezu. Moon Pot. 1990. Керамика, глазурь; гончарный круг

Здесь, собственно, тоже алхимия. Кажется, что Такаэзу просто взяла и обточила на станке кусок скалы, большой камень, придав ему форму неполого сосуда. Но только кажется. На самом же деле процесс создания “тотемного объекта” тоже обратен: “обточенный кусок скалы” создаётся из глины, то есть — из продукта разрушения скальных пород. Совершенный цикл. Это ли не искусство в его первоначальном, первобытном смысле — воссоздания природы руками человека?

А теперь к другим экспонатам, которые, может, и не проще по технологии изготовления, но менее впечатляющие для меня.

Press enter or click to view image in full size
Paula Vinokur. Palisades Peak. 2012. Фарфор, ручная формовка

Возможно, где-то в том же загородном доме нашлось бы место для “Вершины Палисэйдс” Паулы Винокур. Как ни странно, эти кирпичики сделаны из фарфора. В данном случае — попытка изобразить, а не создать или воссоздать.

Авторов двух следующих работ я зафиксировать, увы, забыл. Да простят меня боги авторских прав:

Press enter or click to view image in full size
Голова злая. Такую себе в дом я бы не поставил
Press enter or click to view image in full size
Это не флаг Украины. Это панно из ковра и глазури
Press enter or click to view image in full size
Judith Schaechter. Mother and Child. 2006 год

Очень печальным показался мне витраж Джудит Шехтер “Мать и дитя”. Судя по цвету кожи, дитя… Но сам витражный промысел всегда обращал на себя моё внимание, правда, не в прикладном качестве, а в качестве “просто посмотреть”. Впрочем, и сами витражи Шехтер вряд ли имеют своей целью быть вставленными в оконный проем жилого дома или в кухонную дверь. Это прежде всего именно картины, графические работы, выполненные из разноцветного стекла и окаймлённые металлом. Любопытно и то, что в создании этого витража (и многих других) Шехтер очевидно ориентируется на образцы, встречающиеся нам в католических соборах.

И, наконец, следующий экспонат выставки заинтересовал меня не внешним обликом или техников исполнения, а тем, как автор — Маржори Щик — предлагает его использовать.

Press enter or click to view image in full size
Marjorie Schick. For Norway: Akersvika-Addenda’93 Olympics Cultural Event. 1993 год. Папье-маше, роспись; ручная работа

Итак, это шейное украшение из папье-маше, имеющее странное и длинное название, в котором упоминается и Норвегия, и Олимпиада. Судя по году создания, украшение это было впервые презентовано в рамках некой культурной программы, приуроченной к Олимпиаде в Лиллехеммере 1994 года. Что само по себе забавно: явные африканские этнические мотивы, исполненные американским “пионером ювелирного дела” для демонстрации в северной Норвегии.

Я ничего не понимаю в украшениях не могу дать оценку работы Щик. Но я бесконечно радуюсь желанию и способностям людей заниматься творчеством, особенно когда эти желание и способности совпадают. Возможно, когда-нибудь и мои желания совпадут с возникшими откуда-нибудь способностями. Или с возможностями обустроить свой загородный дом изделиями новых художественных промыслов — работами Джеймса Мэйкинса, Грэхэма Маркса, Клауди Казановаса и Тошико Такаэзу.