новые антибиотики
Известно, что большинство применяемых на сегодня антибиотиков были открыты “случайно” и/или представляют собой (модифицированные) версии природных продуктов. Это идёт вразрез с общей практикой drug discovery, согласно которой сейчас всё таки стараются держать в уме какие-то метаболические каскады и проектировать новые лекарства под определённые “молекулярные мишени”. Например, ингибировать такой-то фермент, чья повышенная экспрессия, как известно, ассоциируется с тем или иным заболеванием.
Про метаболизм бактерий знали меньше, но с 1995 года, когда были секвенированы первые бактериальные геномы, появилась надежда, что теперь-то всё станет по-другому. Как известно, гонку вооружений с бактериями мы проигрываем, и адаптироваться к новым и существующим препаратам они успевают быстрее, чем мы их выводим в клиническую практику. И вот наконец удалось узнать “где у них кнопка”, может быть и нажимать на неё теперь получится с большей эффективностью.
На самом деле нет.
Вот подробная статья, подготовленная разработчиками GlaxoSmithKline, подытоживающая их печальный опыт жизни в новой эпохе (полный текст). Проведённый ими беспрецедентный объём работ начался с поиска генов, мутанты по которым были нежизнеспособны. Таким образом из 380 кандитатов на молекулярную мишень отобрали 70. Дальше к работе подключились химики, и каждую мишень прогнали через библиотеку потенциальных лекарств (260.000–530.000 соединений). Главный вывод из работы звучит так:
Get Ivan Bessonov’s stories in your inbox
Join Medium for free to get updates from this writer.
From the 70 HTS campaigns run between 1995–2001 (67 target based, 3 whole cell), only 5 leads were delivered, so that, on average, it took 14 HTS runs to discover one lead. Based on GSK screening metrics, the success rate from antibacterial HTS was four- to five-fold lower than for targets from other therapeutic areas at this time.
Есть такое общее место, что “разработчики не вкладывают денег в разработку антибиотиков, потому, что это не выгодно и трудно”. Из этого обзора видно, что на самом деле они вкладывают, просто выхлопа нет. Успех (если успехом считать пока только пригодное для начала клинических испытаний вещество) встречается реже в 4–5 раз, чем для других лекарств.
Похоже, что кроме экономических факторов (конечно, препараты от онкологии можно продавать гораздо выгоднее) здесь существенную роль играют и биологические. Большая, быстро делящаяся популяция бактерий слишком результативно адаптируется к новым факторам среды. Скорость этого процесса намного выше доступного нам “рационального дизайна” новых препаратов.
Похоже, что сделать новый антибиотик действительно сложнее и дороже, чем новое моноклональное антитело к какому-нибудь рецептору. Порог вхождения выше, затраты серьёзнее. И когда кому-то удаётся, это не остаётся незамеченным:
8 млрд долларов наличными за вот такое вещество, строение которого нам как бы подсказывает, что нарочно придумать это невозможно, выделили из какого-то гриба, как в старые добрые времена. Секвенирование себя не оправдало.









