Sitemap

Про лучшие инженерные умы

Почему IT-инженеры дадут фору инженерам из любой другой отрасли.

--

Меня один читатель из далёких стран после предыдущего поста спросил, с чего я взял, что айтишники— лучшие инженерные умы страны. И я удосужился сформулировать подлиннее некоторые соображения и несколько историй пересказать.

«Знание — сила»

Всем известная фраза принадлежит Фрэнсису Бэкону, учёному, философу, лорду-хранителю печати и любовнику Елизаветы I, жившему 400 лет назад. Ему мы обязаны возникновением научного подхода—такой методологии исследования природы, которая опирается на разум, а не на идолов.

Бэкон дал последовательное описание научного эксперимента и приёмов мышления для анализа результатов эксперимента. Этого хватило, чтобы обеспечить научному подходу абсолютное превосходство над всеми другими видами рационального мышления. Дедуктивный метод Холмса—это не Конан-Дойл никакой, это именно Бэкон.

Press enter or click to view image in full size
Холмс в исполнении Василия Ливанова практикует научный метод.

Следующие 300 лет лучшие умы человечества, двигавшие прогресс и оказывавшие влияние своими изобретениями на весь мир, практиковали только научный подход.

Начало XX столетия

Примерно в конце XIX века метод стал давать сбои. То-есть не потому, что сам подход неверен—просто инструментария стало не хватать.

Познание природы через эксперимент упёрлось в стеклянный потолок. Оказалось, что все почти природные процессы имеют статистический характер и уже не прогнозируются с необходимой точностью в рамках тогда принятого детерминизма.

Курт Гёдель, автор теормы о неполноте. Ему приписывают высказывание, что в математике можно заменить точку, прямую и плоскость на стол, стул и пивную кружку — и ничего не изменится. Отношение к детерминизму из этих слов вполне ясно.

Ситуацию спасли математики. За первую четверть XX столетия матаппарат для описания статистических и вероятностных процессов, разного рода симметрий и отображений вырос до уровня науки, без которой никуда.

Взрывной прогресс дал Вторую мировую и кучу технологий, ставших сегодня повседневными. Реактивные двигатели, микроэлектроника, атомная энергия—всё это сначала было просто сложной абстрактной математикой (теорвер и статистика по преимуществу), не существовавшей до XX века.

А методология преподавания «обычной» вышки достигла такого уровня, что вышка стала массово доступной наукой и дала возможность выполнять инженерные расчёты синхронных или циклических конструкций практически любой сложности.

Середина XX века

Но стеклянный потолок замаячил вновь. Дело в том, что в рамках решения дифуров совершенно невозможно спроектировать реально сложную систему — ломается. Все компоненты рассчитаны верно—а система не работает.

Get ermouth’s stories in your inbox

Join Medium for free to get updates from this writer.

Оказалось, что сложными системами надо непрерывно управлять и не давать им разрушать самих себя. И также оказалось, что человек уже не в состоянии управлять такими системами в реальном времени.

Людвиг фон Бертланфи, автрийский биолог, автор теории систем.

Сначала это понимание породило системный подход и теорию систем, а чуть позже— кибернетику.

Строгий математический формализм для этих дисциплин появился почти одновременно с ними, но считался просто абстракцией, и только примерно к концу 50-х одно соотнеслось с другим.

Результат—теория массового обслуживания, массовое производство как результат возникновения промышленной автоматики и систем организованной логистики, массовая связь.

И, конечно, порция оружия нового поколения. И первые военные компьютеры.

Конец XX столетия

И опять стеклянный потолок. Количество информации, необходимой для создания сложных систем, стало неподъёмным. И ещё больше её стало появляться во время жизненного цикла этих систем. И всё это надо было хранить и обрабатывать. А в каких-то отраслях—в реальном времени.

Учитывая при этом такое разнообразие реакций и наборов входных условий, которое в «механическом» аналоговом мире просто немыслимо.

И так уж вышло, что для решения этих задач нужен и научный подход, и знание современной математики, и знание теории систем и управления, и ещё кучи смежных дисциплин.

Алан Матеус Тьюринг, первый айтишник в современном смысле. Без него Вторая мировая запросто могла бы длиться на год-другой дольше.

Плюс абсолютное понимание предметной области в классическом инженерном смысле—потому что нельзя оптимизировать систему наведения ракеты, не зная как она устроена и ведёт себя в полёте.

Именно тогда и стали появляться люди, которых сегодня называют IT-инженерами. Лучшие айтишники—это талантливые междисциплинарные учёные, решающие сложнейшие задачи.

И так уж вышло, что именно IT-инженеры сегодня создают самые сложные системы из когда либо существовавших в цивилизации. И самые надёжные. И без которых уже никакая механика не работает.

Самый сложный компонент в создании и доставке до пользователя любой вещи или информации на сегодня — программное обеспечение. Всегда вообще.

Я знаю множество случаев, когда IT-инженеры при необходимости с блеском решали инженерные задачи из «механического» мира. Но я не знаю случаев, когда айтишные сложные задачи решали бы не айтишники.

Именно поэтому я и говорю, что IT-инженеры—лучшие инженеры. И да, если вы копипастер на php—к вам это не относится, не обольщайтесь )

--

--