WAVE: Currents in Japanese Graphic Arts
Выставка в Лондонском Japan House
Недавно в Лондоне прошла выставка японских художников-иллюстраторов WAVE: Currents in Japanese Graphic Arts. Интересна она кураторской работой, а точнее, тем, что кажется её отсутствием: скромный выставочный буклет — единственное, что дает обрывочное представление о контексте, но композиция выставки и экспликации как будто намеренно оставляют зрителя без каких-либо пояснений.
WAVE объединяет работы авторов разных поколений: одни начали работать еще в 60-е, другие — вчерашние выпускники. Вперемешку по стенам двух небольших залов раскиданы как работы классиков и суперзвёзд (например, есть Таданори Ёкоо, Кэйити Танаами, Рёдзи Араи, Юити Ёкояма), так и работы совсем молодых авторов — например, фотореалистичные головы-слизни Котао Томодзавы.
Несмотря на небольшие размеры, эта выставка — гигантское по времени мероприятие, которое только в текущем составе и с текущими кураторами возят по разным городам (Токио, Лос-Анжелес, Сан-Паулу, Лондон) как минимум с 2020 года. Как получилось, что такой длительный и так хорошо освещенный в интернете проект (у него отличный онлайн-архив, регулярно обновляемые соцсети и канал на YouTube) как будто почти не курируется в физическом пространстве?
Кураторы — Хиро Сугияма и Кинтаро Такахаси, которые, к слову, тоже показывают свои работы вместе со всеми— подчеркивают, что хотели, чтобы зрители сами пытались понять, почему одни полотна располагаются рядом с другими, и каков был принцип подбора. От максимально разных авторов они собирают буквально по одной-двум работам, поэтому каждая работа — это скорее ссылка на другие работы автора и приглашение к дальнейшему самостоятельному изучению, нежели законченное полотно, которое рядом с соседями формирует какое-то отчетливое высказывание. Например, от Юити Ёкоямы здесь — буквально один лист из его манги World Map Room. Экспликация упоминает, что Ёкояма учился в Мусасино на отделении масляной живописи, и что работает с изображением времени и пространства, но, к сожалению, ничего не рассказывает о том, что это значит применительно к World Map Room, или к его отношению к живописи в принципе. Так, например, в одном из самых колоритных своих интервью, на которые Ёкояма сравнительно скуп, он о масляной живописи (которая в японской системе художественного образования, по сути, приравнивается к “западной живописи”) говорил так: “Это не то, чем должны заниматься восточные люди. Тут мы не можем выиграть”.
Бескомпромиссность Ёкояма — одно из самых выразительных качеств его работы, которое транслируется и через форму, и через отказ от нарратива в пользу движения как такового, — на выставке, к сожалению, остается за кадром. В World Map Room нет нарратива как такового, есть движение от одного момента к другому, которые не связаны между собой какой-либо глобальной “целью” или “смыслом”. Изображенные люди — это не столько “персонажи”, сколько отстраненное и несколько механистическое человекоподобие как таковое, незнакомое с идеей историчности. Ёкояма парадоксально сочетает в своих работах пугающе человеческую амбицию “выиграть” со стремлением уйти от всякой антропоцентричности — например, через принципиальный отказ от перспективы: “Художник в древней Японии изображает храм параллельными линиями. Этот взгляд отличается от западного. Это не-человеческий взгляд. Мне не нравилась идея человекообразия”. Ёкояма, фактически заявляя идею “человека” как продукт исключительно западной картины мира, и занимая почти постгуманистскую позицию, при этом предлагает соперничество и отчетливую конкуренцию.
Другой интересный пример — работы Таданобу Асано. Вообще Асано — актер и музыкант, и известен, главным образом, своими работами в кино (например, он снимался у Такэси Китано и Мартина Скорсезе). Во многом поэтому как художник он может позволить себе совершенное “разгильдяйство” и не заботиться о формальностях художественного мира: каком-либо объединяющем начале у работ, артикулированной позиции или стилистической преемственности. Так, например, 12 небольших работ, выполненных акрилом (наверху), визуально никак не связаны с коллекцией его набросков, которую продают на выставке в виде внушительного издания из 500 рисунков (внизу), которые были сделаны в перерывах между съемками в качестве способа отвлечься от кино.
Включение работ Асано может показаться неожиданным, но оно вполне соответствует по духу многим самоорганизованным художественным тусовкам в небольших токийских галереях, которые художники часто держат совместно, и организуют в одном пространстве выставки, кафе, небольшие магазинчики и даже сдают комнаты под жилье или резиденции. Вполне в духе такой тусовки кураторы включают и свои работы в выставку.
Кроме того, такие галереи, да и художественная среда в Японии в целом, характерны еще и тем, что чаще всего не проводят разграничения между “художниками”, “иллюстраторами” и “дизайнерами”. Отсутствию таких границ способствует отличная от принятой в западноевропейской среде категоризация в художественном образовании: например, отделений иллюстрации как таковой в художественных вузах почти не существует, и те, кто занимается иллюстрацией, часто оканчивают самые разные факультеты: от отделений японской живописи или факультета масляной живописи до коммуникационного дизайна или архитектуры. Размытости границ способствует и история ремесленных практик в Японии, где граница между “ремеслом” и “искусством” никогда не была непроницаемой.
Get Ksenia Kopalova’s stories in your inbox
Join Medium for free to get updates from this writer.
Кроме того, небольшие галереи чаще всего функционируют как малый бизнес (с соответственным налогообложением и поблажками при открытии), и поэтому по экономическим и финансовым стратегиям они оказываются намного ближе к маленьким частным кафе, нежели к музеям. Поэтому маленькие галереи, такие, как, например, iTohen в Осаке, часто вынуждены диверсифицировать свой профиль и идти навстречу более широкой публике, предлагая то, что заинтересует и людей не из художественной среды. Отчасти поэтому выставка отражает это разнообразие практик и художественных решений даже в рамках работ одного и того же автора.
Отдельное достоинство выставки — включение работ, которые условно объединяются термином хэта-ума (ヘタウマ, “плохо, но хорошо”): начавшись с андеграундной манги 70-х, эти наивные и/или подчеркнуто стилистически грубые работы, часто заимствующие язык дешевой рекламы и крикливой прессы, оказали влияние на целую плеяду современных авторов, среди которых — команда AC-bu.
AC-bu занимаются анимацией и делают рекламу, музыкальные клипы, создают свои перформансы и участвуют в выставках современного искусства — иначе говоря, работают вне разделения на на “высокое искусство” и “коммерческое искусство”. Вот, например, один из их перформансов (чтобы оценить его, даже не обязательно владеть языком) и, ниже, один из клипов:
При этом совершенно “прозаическая” реклама лапши AC-bu визуально решают в таком же ключе:
В данном случае стилистическая преемственность рассказывает скорее не об авторах, а о своеобразии рынка, который существенно в меньшей степени пострадал от разделения на “ремесло” и “искусство”.
Так, например, еще один автор, представленный на выставке, Масанори Усики, с которым IINE! публиковал интервью, также работает и в контексте современного искусства, и в контексте рекламы (например, оформляя престижные витрины гигантов вроде Isetan).
На выставке оказалось, что в своих принтах жикле он использует лак с блестками, что усиливает эффект его поп-футуристских портретов, отсылая не то к утопиям глэма, не то к тропам из научной фантастики.
Так что скромная по количеству работ выставка при ближайшем рассмотрении открывает вход в целый лабиринт из “кроличьих нор”, в которых легко потеряться, и только немного жаль, что самостоятельно найти этот вход зрителю довольно сложно, а внутри лабиринта никто не подсказывает путь.










