сепсис
Если бы меня несколько лет назад спросили “что такое сепсис”, я бы ответил в духе “заражение крови, попадание в кровь бактериальной инфекции”. Сейчас для интереса полистал популярные статьи, уровень объяснений очень похожий. На самом деле это куда более интересная и непростая штука, и я сейчас попробую рассказать почему столько самых разных людей озабочено этой проблемой.
С одной стороны, это врачи-реаниматологи, потому что именно от сепсиса в реанимационных отделениях сегодня умирает больше всего людей. Смертность там на уровне десятков процентов, это довольно таки поразительно, ведь с острыми состояниями и травмами медицина всё таки научилась справляться хорошо, а с бактериальными инфекциями и подавно. То есть, практическая важность беспрецедентна. С другой стороны, это целая армия учёных-иммунологов, для которых сепсис является важнейшим (и очень непростым) объектом исследования. На самом деле, бактериальная инфекция это всего лишь спусковой крючок сепсиса, а дальше начинается сложнейший биохимический каскад, который и приводит к отказу внутренних органов и летальному исходу. Как станет дальше понятно, даже у химиков и материаловедов, от лица которых и идёт повествование, в этой истории тоже есть определённый интерес.
Так или иначе, начинается всё с бактерий. Оказавшись в человеческом организме, бактерии первым делом начинают искать что пожрать. В исходном виде белки человеческого тела для бактерий не самая подходящая пища, сначала их нужно переварить. Для этого они вырабатывают специальные вещества, токсины. Это могут быть протеолитические ферменты, как у возбудителей сибирской язвы, и тогда они просто переваривают ещё живого человека, а могут и нервно-паралитические яды как у возбудителей столбняка, тогда он быстро умирает, и разлагается сам по себе.
Такие токсины называются “экзотоксинами”, потому что живые бактерии их специально продуцируют и выделяют в окружающую среду преследуя свои собственные цели. Оказалось, что такими вещами коварство бактерий не ограничивается, и кроме них, существуют ещё и “эндотоксины” (это очень давно известно, с 19-го века). Эндотоксины это группа различных веществ, которые являются компонентами бактериальной клетки, и пока эта клетка жива, в организм больного они почти не попадают. Зато стоит ей погибнуть и развалиться, как происходит отравление эндотоксинами.
Собственно, как стало понятно уже позже, именно реакция организма на эндотоксины и называется “септическим шоком”. Сепсис это такое специфическое отравление специфическими токсинами — кусочками трупиков бактерий. Самыми важными (ядовитыми и часто встречающимися) эндотоксинами являются липополисахариды — кирпичики, из которых строится клеточная стенка бактерии.
Здесь наверное должен возникнуть первый вопрос, а почему собственно это происходит, как могла сформироваться подобная система. Простым совпадением способность оказывать такое разрушительное действие липополисахаридов на человеческий организм объяснить не удастся. Если их ввести в кровь в ничтожных концентрациях, то организм моментально ответит воспалительной реакцией.
Зачем бактерии нужны экзотоксины более менее понятно. Это как жители крайнего Севера, испытывающие сложности с перевариванием моржовьего мяса, закапывают его в землю и выкапывают через несколько недель в частично “переваренном” состоянии. Цифры с потолка: они тратят 100 килокалорий на махание лопатами и транспортировку туши, но на усвоение более коротких (частично разрушенных) белков они расходуют 500 килокалорий вместо 1.000, которую бы пришлось потратить на переваривание свежего (и наверное более вкусного) моржа. Так и бактерии тратят определённые ресурсы на синтез экзотоксинов, но в конечном счёте всё окупается, наградой будет много доступной еды.
Кажется, что и с эндотоксинами может работать похожий механизм. 1.000 бактерий погибла и выпустила в кровь инфицированного смертельную дозу липополисахаридов, зато 1.000.000.000 её товарищей устраивает пирушку. Очевидно, что отбор бы поддержал такие свойства клеточной мембраны. И биологи, которым я задавал вопрос о причинах такого контриинтуитивно сильного иммунного ответа на липополисахариды, ничего контринтуитивно сильного в нём не увидели, а ответили мне примерно теми же словами, что выше.
Эту стройную картину омрачает одно пятно. Токсичность липополисахаридов далеко не одинакова для различных организмов. Рыбам и птицам он почти не страшен . У млекопитающих тоже всё сложно, так для мышей LD50 липополисахаридов выше, чем у людей на 3-4 порядка. В грубом приближении можно сказать, что чем выше по эволюционной лестнице мы забираемся, тем токсичнее становятся липополисахариды. Тот факт, что бактерии научились вырабатывать специальный токсин для расщепления высших приматов, мало опасный для подавляющего большинства остальной биомассы выглядит не как объяснение, а как новая загадка, похлеще старой.
Get Ivan Bessonov’s stories in your inbox
Join Medium for free to get updates from this writer.
Теперь перенесёмся из 1896 года (открытие эндотоксинов) в 2011, в Стокгольм. Нобелевскую премию по физиологии и медицине вручили Брюсу Бётлеру “за открытия в области активации системы врождённого иммунитета”. Сказать, что иммунная система это тёмный лес, это ничего не сказать. Вопросов про неё гораздо больше, чем ответов, см пугающее оглавление классического учебника. Куча разных клеток, рецепторов и каскадов ферментов, прекращаю позориться, потому что ничего про это на самом деле не знаю. Но ещё до XX-го века было известно, что иммунитета есть как минимум два разных, “две линии защиты”. Второй, “приобретённый”, позволяет выработаться иммунитету против определённых заболеваний, обучает организм распознавать патогенные агенты и расщеплять после того, как они ему будут представлены. Именно благодаря этой системе мы не болеем второй раз ветрянкой. Но есть и первый, “врождённый”, благодаря нему у нас краснеет, распухает и чешется место укуса, происходит воспаление. Хотя эти ощущения субъективно неприятны, в целом они адаптивны и такая реакция повышает приспособленность. В больном месте появляются клетки иммунной системы, ликвидирующие патогенные факторы, и выделяющие специальные ферменты, “медиаторы воспаления”, цитокины: интерлейкины, ТНФ-альфа, и тонна других. Среди функций этих ферментов, в том числе, и индукция апоптоза — “выключение” клеток, которыми в борьбе с инфекцией лучше (как считает иммунная система) пожертвовать.
В 1997 году Чарльз Джэйнуэй (автор того самого классического учебника) и Руслан Меджитов показали, что клетки иммунной системы, отвечающие за “первую линию обороны”, врождённый иммунитет, оснащены специальным рецептором, TLR-4 (потом у них нашли ещё полтора десятка других TLR-рецепторов). Активация этих рецепторов приводила к тому, что клетка иммунной системы начинала выполнять свои функции, вырабатывать и секретировать цитокины. В этом эксперименте рецепторы активировали специфическим образом, вопрос, какое же вещество запускает их работу in vivo оставался открытым. И вот на него как раз и дал ответ Брюс Бётлер, он показал, что лигандом этого рецептора у людей является бактериальный липополисахарид.
Потом открыли другие TLR-рецепторы в клетках иммунной системы, и показали, что их лигандами являются самые разные по своему строению и функциям вещества, но все они являются типичным признаками проникших в организм патогенов: тейхоевые кисоты, липопротеины (другие компоненты бактериальных мембран), некоторые формы нуклеиновых кислот или даже отдельные нуклеотидные последовательности. Объединяет все эти вещи только то, что от хорошей жизни в организме им браться неоткуда. Все они являются признаками бактериальной или вирусной инфекции. Приобретённый иммунитет очень хорош, но его долго запрягать. И пока “вторая линия обороны” раскачивается, обучая свои клетки распознавать антитела конкретной инфекции, первая уже вовсю подпускает жидкого и запасается антипригарным кремом. То есть, организмы высших млекопитающих сумели натаскать врождённый иммунитет на самые типичные патогены самого общего вида.
Теперь по идее должно стать понятнее про сепсис, и почему от “заражения крови” не помогают антибиотики. Была инфекция, мы её убиваем, но от мёртвых бактерий остаётся много их маленьких кусочков, на которые у организма начинается неадекватная реакция, “септический шок”. Фактически, это что-то очень похожее на аутоиммунное заболевание: клетки врождённого иммунитета, активированные липополисахаридами, начинают ломать лица всему вокруг, происходит “multiple organ dysfunction syndrome” или “полиорганная недостаточность”.
Что с этим делать? Вроде бы, ответ на этот вопрос искать понятно как. Рецепторы известны, лиганды тоже, давайте сделаем антагонисты — вещества, забивающие TLR-рецепторы, и мешающие им связываться с липополисахаридами. Большинство лекарств работает именно по такому принципу. Пробовали и так, и ингибиторы цитокинов тоже пытались применять, всё это не сработало, иногда даже со скандалом:
In 2001, Eli Lilly’s chairman, president and CEO, Sidney Taurel, told shareholders: “No medicine better symbolizes our mission than Xigris,” calling it “one of our industry’s genuine breakthroughs.” […] The FDA approved the drug despite the advisory committee’s split vote (10 to 10) due to concerns about the validity of the claimed efficacy and safety findings on the basis of a single trial. […] Xigris was withdrawn by the manufacturer in 2011.
Эти результаты как бы лишний раз говорят нам, насколько неописумо сложную махину представляет собой иммунная система человека, и сколько резервных путей реализации задуманного у неё спрятано в загашнике.
То есть, если липополисахариды попали в кровь и запустили те процессы, которые они запускают, исправить положение практически невозможно. Хорошо, а что если попробовать их как-то из крови извлечь? Кровь это вполне привычный объект для медицинских процедур. Её умеют переливать, очищать, фильтровать, разбавлять плазмой.
Можно было бы попытаться создать фильтрующий материал, обладающий повышенным сродством к липополисахаридам, способный разрушать его прочные комплексы с белками крови. Собственно, в этом и заключается наша роль во всей истории, такие материалы мы сейчас пробуем создавать и даже получили первые результаты, весьма обнадёживающие.
На рынке есть несколько таких решений в виде картриджей для гемосорбции (так называется процедура фильтрации собственной крови с целью удаления токсинов). Но эффективность там далека от желаемой: концентрация липополисахаридов снижается всего на один порядок, и выживаемость в контрольной группе возросла с 38% до 54%. Мне пока не понятно, можно ли повысить выживаемость увеличивая адсорбцию или это потолок эффективности метода. Вопрос не праздный, потому, что на концентрацию стандартных растворов липополисахаридов мы смогли снизить на 3-5 порядков, это вроде бы сильно круче, но непонятно а) получится ли тоже самое на септической крови вместо раствора в дистилированной воде (пока не удалось попробовать), и б) поможет ли это вообще. В другом эксперименте мы показали, что адсорбция липополисахарида из раствора белка сам этот белок практически не затрагивает, его концентрация остаётся в пределах того же порядка. Но это всё самые первые данные, может быть всё ещё перевернётся с ног на голову, методы там довольно капризные и мы их пока не очень хорошо освоили.
Пока писал это всё, обратил внимание на кучу популярных статей (и видео на ютьюбе) о вреде липополисахаридов и связи их с ожирением, пока только на английском (ну типа в крови всегда немного есть от кишечной микрофлоры). Так что предрекаю новый глютен, brace yourselves.









